ЛитМир - Электронная Библиотека

– «Открываю.» – Сказала Вероника.

– …даже песню сочинили, сам слышал, в лагере беженцев поют, да и в Верхнем городе по кабакам играют. Слова немного разные, и мотив такой, грустный. Про баронессу, как идет она по полю битвы, среди тел, и спрашивает у воронов, где ее барон лежит. Девчонки плачут от этой песни, ну и мужики некоторые…

Ланье вошел, остановился, и Мириам расслышала короткое «Ха!», сорвавшееся с его губ.

За прошедшие несколько часов, с мебелью в большой комнате что-то произошло – ее словно разбросало взрывом. Оба дивана оказались сдвинуты углом у стены слева, залитый разноцветными жидкостями прозрачный столик очутился у входных дверей, а второй, чистый, наоборот, перекочевал к диванам. Би, в коротком белом платье, полулежала на одном из них, забросив на столик стройные ноги – ее поза была одновременно расслабленной и напряженной. Бледная кожа, казалось, светилась, отвечая мерцанию огромного экрана в стене перед праймом, по которому без остановки бежали ряды цифр, и мелькали схемы – непонятные Мириам линии, карты, рисунки.

Суонк, прикорнув у окна в дальней стене, даже не обернулась. Но Мириам заметила, что та переоделась – теперь на ней была красная юбка, и короткая майка, открывающая повязку на плече.

– «Сюрприз!» – Сказала Вероника, и Би подняла голову, взглянув на Ланье. В ее глазах плескалась темнота, полная движения, как и экран перед ней. Мириам с некоторым испугом заметила, как изменились цвета воительницы за то время, пока они не виделись.

Вокруг Би медленно разрасталась невидимая, но от этого не менее угрожающая буря, готовая вырваться наружу в любой момент.

– И как тебе… эта песня? – Спросила она.

– Могла быть и лучше. – После долгой паузы ответил Ланье. – Будь в ней хоть капля правды.

– Правда бывает уродливой. И потому о ней никто не поет.

Ланье, помедлив, кивнул, и поставил бочонок перед собой.

– «А что за сюрприз?» – Быстро спросила Мириам.

– «Она не сказала мне, что ты не одна.» – Ответ Би сопровождался шумом, будто рядом с ней дробилась о камни вода. – «Я не знаю, что в этом смешного. Ланье я заметила еще раньше, в холле, через камеры наблюдения.»

– «Я подумала, что так будет интереснее.» – Отозвалась Вероника. – «Чтобы ты не побежала натягивать штаны…»

Би опустила глаза, взглянув на свою одежду, и на ее лице мелькнула растерянность. Она резко подобрала ноги, и села на диване, очень прямо держа спину.

– «Дьявол!»

– «Вот и я об этом!» – Расхохоталась Вероника.

– Что не так? – Спросил Ланье осторожно.

– Не привыкла быть без брони. – Помедлив, ответила Би.

– Знакомое дело. Идешь по улице – и вроде голый, и еще спина чешется…

– У тебя хотя бы есть брюки. И оружие.

– Да… парни бы не оценили, появись я в платье. – Ланье поднял было руку привычным жестом, чтобы дотронуться до шрама, но сразу же опустил ее на пояс, глядя на Би, сидящую абсолютно неподвижно, будто изящная статуэтка:

– Злишься?

– Я никогда на тебя не злилась. – Мириам показалось, что в цветах Би на секунду мелькнуло удивление.

– Все равно… прости.

– За что?

– За тот раз, когда не поехал… опять.

Би на секунду задумалась.

– Наверное, я и не ожидала другого. – Наконец сказала она. – Ты поступил так, как должен был.

– Вот как?

– Город нуждался в твоей защите, твоим людям нужен был отдых, а шерифу – твой опыт. Это я поступила глупо, позвав тебя. – Она встала, немного неловко, будто не зная, куда девать руки и как держать себя в платье. – И главное, поехав с нами ты… ничем бы не смог помочь.

Шрам Ланье дернулся, уголки его губ поползли вверх, но улыбки не вышло:

– Что-то от твоих слов у меня ощущение странное – вроде как по морде отхлестали. И даже ответить нечем.

– Как и мне нечем больше тебя утешить. – На экране перед Би со страшной скоростью сменялись ряды цифр и схемы, и Мириам поняла, что она все еще там, по крайней мере отчасти.

– Эта штука может помочь. – Ланье кивнул на бочонок. – Здесь три литра Мерло, пятилетней выдержки. Извинения мои тебе не нужны – так хоть выпивку поставлю.

– Хорошее вино. – Ответила Би. – Любимое вино моего мужа.

– Младшего Андерсона? Я сочувствую.

– Младший Андерсон был моим сыном. – Тихо, и как-то обреченно проговорила Би. Ланье тихонько выругался себе под нос, затем так же тихо спросил:

– Может, стоит их помянуть?

– Еще не время. – Би нахмурилась, потом нагнулась, и резко отодвинула столик от дивана. Изображение на экране свернулось в точку и погасло – чтобы через секунду снова развернуться, превратившись в окно, открытое на город и площадь с шатром, которую совсем недавно покинула Мириам. Окно находилось в месте, где она не была, видимо, на одной из белых трибун, на самом верху, потому что от нее вниз убегали рады сидений, пока еще пустых. За ними, совсем недалеко, возвышался законченный шатер, и сцена, закрытая полотнищами алой ткани, переливающимися под лучами вечернего солнца. Би продолжала смотреть на экран, явно не видя его, и ее цвета были полны смятения и скорби. Такими же, как когда-то в Хоксе, много дней назад.

– Я еще не могу вспоминать их. – С видимым трудом проговорила Би. – У меня нет такого права. Но ты присаживайся, и разливай вино – мне кажется, у нас есть и другие поводы выпить.

Часть вторая

Глава VI

Интермедия I.

На высоте царствовал ветер.

Ржавая конструкция колеса притягивала его, заставляя шептаться в осыпающихся хлопьях краски, когда-то покрывавшей массивные дуги, шелестеть в прорезях спиц, сваренных из стальных полос, и поскрипывать цепями, удерживающими корзины. Внизу, в сорока метрах, ветер терялся в беспорядочном лабиринте узких улочек, принося в них песок пустыни и замирая – наверху же его шепот не прекращался. Неро, забравшись в корзину на самом верху, легко разбирал в нем понятные слова: частые резкие порывы говорили о массе холодного воздуха, приближающейся к городу с востока, несущей с собой короткий и мгновенно высыхающий дождь; долгие вздохи, усиливающиеся и ослабевающие, говорили о падении давления, скором сезоне смерчей, которые, обычно, не заглядывали так далеко; и наконец теплая волна, накатившая со стороны города три минуты назад, была эхом реактивного удара орбитального лифта, включившего маршевые двигатели высоко над городом.

Пара грубых деревянных скамей, установленных по бокам корзины, ссохлись, и песок, занесенный снизу, покрывал их толстым слоем. Одна из них хрустнула, когда Неро сел на нее, и уложил принесенный с собой стальной футляр на скамью напротив.

В трехстах метрах от него, чуть ниже уровня корзины, поднимались плоские зубцы стены Атланты, скрывающие зачехленные трубы тяжелых минометов и бронированные башенки генераторов плазмы. За ними, прижимаясь друг к другу, и образуя неправильный бетонный лес, разбегались дома – чем дальше, тем выше, соревнуясь между собой в разнообразии цветов, количестве этажей, форме балконов и окон. Но боевые шпили и взлетные площадки джетов, превосходящие их по высоте более чем в два раза, расставляли окончательные точки в этом соревновании, увенчивая корону города масляно поблескивающими бликами на дулах тяжелых орудий, подвешенных на высотных пилонах.

По сравнению с крепостью то, что лежало у подножия колеса, выглядело не более чем набором неровно сбитых коробок, плоских и уродливых бараков, предназначенных скорее для животных, чем для людей. Впрочем, как отметил для себя Неро, большинство зданий внизу были всего лишь складами, для товаров и припасов, которым не нашлось места в Атланте. Остальным же зданиям достались роли временных прибежищ – по крайней мере именно так думали о них те, кто их строил, но так и не смог в итоге попасть за белые стены.

Неро провел пальцами по грани футляра, нажал на скрытые фиксаторы защелки, и крышка откинулась, обнажая серые очертания на мягкой подложке – металл разобранного стрим-гана изменил цвет, сливаясь с окружающей поверхностью. Когда Неро, уложив на колени массивное ложе, зафиксировал поворотом плоский ствол с ребристой насадкой звукового демпфера, оружие пошло пятнами, сливаясь с его плащом и коричневыми хлопьями краски, усеивающими скамью. Неро пристегнул приклад, закрыл ствол противопылевой заглушкой, и уложил оружие на футляр, не вставив магазин. Вместо этого он взялся за прицел, массивное устройство с тремя асимметричными окулярами, и широким визором. Оптику Неро не использовал – вместо этого он дотронулся до разъема в основании прицела, подключаясь к нему напрямую, и навел на стену, отмечая координаты возможных целей.

37
{"b":"579349","o":1}