ЛитМир - Электронная Библиотека

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Едва, разогнав мрак, забрезжил день, и колесница солнца осветила всё кругом, как пришёл человек из числа разбойников (на это указывали приветствия, какими они обменялись друг с другом). Сев у входа в пещеру и переведя дух, он сообщил товарищам:

- Что касается дома Милона, который мы на днях разграбили, то тут мы можем успокоиться. После того как вы всё имущество растащили и вернулись в наш лагерь, я вмешался в толпу местных жителей и старался узнать, какие меры будут приняты для расследования дела и решат ли они разыскивать разбойников и в какой мере, чтобы обо всём донести вам, как мне и было поручено. На основании соображений толпа единодушно сходится на том, что виновник преступления - Луций, который несколько дней назад с помощью подложных рекомендательных писем выдав себя Милону за порядочного человека, добился того, что ему было оказано гостеприимство и что ввели его в круг домочадцев. Прожив же несколько дней, он вскружил голову служанке Милона, прикинувшись влюблённым, и успел рассмотреть дверные запоры и исследовать все места, где хранилось добро.

Как на доказательство его злодеяния указывалось на то обстоятельство, что в ту же ночь, за минуту до нападения, он бежал и до сих пор не появляется. К тому же ему легко бы найти и средство на случай побега, чтобы как можно быстрее и подальше скрыться от преследователей, так как с собой он увёл и свою белую лошадь, на которой мог бы удрать. Дома остался его раб, от которого надеялись узнать о преступных замыслах хозяина. По приказанию властей его схватили, заключили в тюрьму. На следующий день, почти до смерти замученный пытками, он, тем не менее, не признался ни в чём подобном. Тогда послали на родину этого Луция уполномоченных, чтобы они нашли виновного, подлежащего наказанию за преступление.

Пока он это рассказывал, я сравнил прежнее благоденствие Луция и нынешнее положение осла, вздохнул и подумал, что, право же, не без основания мудрецы седой древности считали Фортуну слепой и даже безглазой и такой её и изображали. Она всегда своими дарами осыпает дурных и недостойных и никогда рассудительностью не руководится, выбирая себе баловней среди смертных, и с теми больше всего водится, от которых, если бы была зрячая, должна была бы бежать. А что хуже всего - создаёт превратные и даже противоречащие действительности мнения о нас, так что негодяй увенчан славой порядочного человека, а ни в чём не повинные становятся добычей злоречия.

Я, в конце концов, которого её натиск обратил в животное и довёл до жребия четвероногого, - участь, способная в самом несправедливом существе возбудить жалость и состраданье, - теперь навлёк на себя обвинение в разбойничьем поступке по отношению к моему хозяину. Пожалуй, вернее было бы назвать такой поступок не разбойничьим, но отцеубийственным. И у меня не было возможности не только защищаться, но даже и возражать. И вот, чтобы моё молчание перед лицом столь гнусного обвинения не было истолковано как знак согласия и примета нечистой совести, я, потеряв терпение, хотел воскликнуть: "Не виновен!" Но издавал лишь первый слог, последующее же не мог выговорить, оставаясь на том же месте и ревя: "Не, не!" - как ни придавал округлости своим отвислым губам. Но что за польза жаловаться на жестокость судьбы, когда она не постыдилась сделать меня ровней и товарищем моего коня, моего слуги, на котором я прежде ездил верхом?

Среди этих, обуревавших меня, размышлений одна забота давала о себе знать сильнее других: как только я вспоминал, что решением разбойников осужден быть погребальной жертвой девушки, я взглядывал каждый раз на свой живот и, казалось, готов был уже разрешиться от бремени девицей. Меж тем человек, сообщавший перед тем ложные обо мне сведения, вытащил зашитые у него в край платья тысячу золотых, взятые, по его словам, у путников, и пожертвовал их в общую кассу, затем принялся расспрашивать о здоровье своих сотоварищей. Узнав, что иные из них, притом храбрейшие, погибли, он начал уговаривать на время вернуть дорогам безопасность и, соблюдая перемирие, прекратить стычки, а заняться главным образом тем, чтобы подыскать соратников, призвать молодых новобранцев и довести ряды ополчения до прежней численности: сопротивляющихся страхом можно принудить, а добровольцев привлечь наградами. К тому же немало найдётся людей, которые предпочтут унижениям и рабской жизни вступление в шайку, где каждый облечён властью чуть ли не тиранической. Со своей стороны он давно уже нашёл одного человека, и ростом высокого, и возрастом молодого, и телом крепкого, и на руку проворного, которого он убеждал и, в конце концов, убедил, чтобы тот свои руки, ослабевшие от долгой праздности, приложил, наконец, к более достойному делу и, пока есть возможность, воспользовался плодами своей силы. Чтобы он не протягивал свою руку за подаянием, а нашёл ей лучшее применение в добывании золота.

С его словами все согласились и решили и того принять, который считался как бы уже одобренным, и других искать для пополнения шайки. Тогда говоривший вышел и привёл огромного юношу, с которым вряд ли кто из присутствовавших мог сравниться, - ведь, не говоря уже об общей плотности телосложения, он на голову был выше всех, хоть на его щеках и едва пробивался пушок, - прикрытого еле державшимися на нём лохмотьями, через которые просвечивали грудь и живот.

Вновь пришедший сказал:

- Привет вам, клиенты бога Марса, ставшие для меня уже соратниками. Великодушного и пылкого мужа, с радостью к вам приходящего, с радостью и примите. Охотнее я грудь под удары подставляю, чем золото себе грабежом доставляю, и смерть, что других страшит, мне придаёт ещё больше отваги. Не считайте меня нищим или доведённым до отчаянья и не судите о моих достоинствах по этому рубищу. Я был во главе шайки и опустошал Македонию. Я - знаменитый грабитель Гем, чьё имя повергает в трепет все провинции, и отпрыск отца Ферона, знаменитого разбойника, вспоённый человеческой кровью, воспитанный в недрах шайки, наследник и соперник доблести отца.

Но всё прежнее множество храбрых товарищей, всё богатство в короткий промежуток времени мной утрачены. Случилось так, что я совершил нападение на императорского прокуратора, получавшего оклад в двести тысяч сестерциев, но которого дела потом пошатнулись, так что он впал в ничтожество. Гнев божества скрестил наши пути... впрочем, так как история вам - неизвестна, начну по порядку.

Был славный муж при дворе Цезаря, известный своим высоким положением, - Цезарь взирал на него милостиво. Его-то, оклеветанного по проискам некоторых лиц, зависть подвергла изгнанию. Супруга его, Плотина, женщина редкой верности и исключительного целомудрия, десятикратно разрешившись от бремени, снабдила крепким основанием дом своего мужа. Презрев и отвергнув услады роскоши столицы, эта спутница в изгнании и подруга в несчастье остригла волосы, сменила свои одежды на мужские, надела на себя пояса со спрятанными в них ожерельями и золотыми монетами и среди стражи и мечей, разделяя все опасности, в заботе о спасении супруга выносила бедствия, как мужчина. Претерпев в пути много невзгод на море и на суше, они приближались к Закинфу, где жребий назначил прокуратору временное пребывание.

Но как только достигли они актийского побережья (где в то время, перекочевав из Македонии, мы рыскали) и с приближением ночи, опасаясь морской качки, расположились на ночь в прибрежной харчевне вблизи своего корабля, - мы напали на них и всё разграбили. Однако нельзя сказать, чтобы мы ушли, отделавшись незначительным риском. Лишь только матрона услышала, как заскрипела дверь, она принялась бегать по комнате и криком всех переполошила, зовя стражников и своих слуг поимённо, сзывая соседей на помощь, так что, не попрячься они кто куда, трепеща за свою безопасность, не уйти бы нам безнаказанно. Но эта женщина, заслужившая своими замечательными качествами милость Цезаря, обратилась к нему с прошением и добилась возвращения из ссылки для своего мужа и отмщения за нападение. Как только пожелал Цезарь, чтобы не существовало братства разбойника Гема, - его и не стало. Такую власть имеет одно мановение императора. Шайка, выслеженная отрядами вексиллариев, была рассеяна и перебита, лишь я, скрывшись, избег пасти Орка.

29
{"b":"579351","o":1}