ЛитМир - Электронная Библиотека

Она, не мигая, глядела огненными буркалами куда-то, в одной ей ведомую пустоту. Оторванные части тела и раздробленные кости летели вниз, обильно орошая свежими кусками месиво, устилавшее пол. Предсмертные крики стихли. Демон, на секунду остановившись, будто бы задумавшись над чем то, широко раскрыл пасть и склонив голову на бок, как илистый крокодил, выронил остатки того, что раньше было вожаком мародёров. Глаза химеры начали гаснуть, а она сама, видимо насытившись душой и болью, стала неспешно втягивать свое огромной тело обратно в скалы, из которых вынырнула пару минут назад. Ещё мгновение и даже саван тьмы, что оказался ловчей сетью, исчез в гладкой поверхности стен пещеры. Сквозь рваные края дыры, проделанной в своде зачарованной булавой, стал пробиваться неяркий свет Ваалы и её младшей сестры Эннеры, освещая картину страшного побоища. Луны Кеплера плыли в вышине на фоне громады, извечно укрытого плащом затмения Гуарана, занимавшего едва ли не четверть ночного неба. Викар не мог сдвинуться с места ещё очень долго, не говоря уж о том, что бы уснуть.

Прошли мучительные часы ожидания, когда первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь наполнившие небосвод тучи, робко осветили внутренности берлоги демона. Нервы мальчика стали сдавать, а рассудок все время норовил ускользнуть в пучину безумия. Лишь осознание того, что ночь кончилась и пришло время покинуть это страшное место, не позволяло ему сойти с ума. Подняв голову к занимающимся рассветом небесам, Викар внезапно почувствовал чьё-то присутствие рядом, словно кто-то мягко, но настойчиво подсказывал, что чудовище спит, а день не вечен и надо успеть добраться до дома. Сильнейшая дрожь в коленях долго не позволяла встать на ноги, но даже поднявшись, он не смог бы дотянуться до пролома в потолке. Оставался единственный путь.

Цепляясь дрожащими руками за склизкий пол, на карачках, мальчик стал выбираться на поверхность тем же путем, который привел его сюда. В погоне за ним, мародер разворотил узкий лаз и сейчас он скорее напоминал глубокий ров, зажатый между двух каменных стен. Прошло не менее получаса, прежде чем Викар оказался на воспрянувшей после вчерашнего урагана битвы, траве. Мальчик попытался отыскать останки отца, но все было тщетно. Ночной лес без труда поглотил следы вчерашней резни. На поляне не осталось даже огромных костей скакуна вожака мародеров.

Тут он снова почувствовал, что кто-то незримый будто положил руку ему на плечо и неожиданно налетевший ветер легко подтолкнул его в спину. Сопротивляется этому ощущению не было ни сил, ни желания. Еле волоча ноги, парень просто зашагал вперед.

Минуло десять лет, но Викар как сейчас помнил, тот день, когда он по всем законам жизни и леса должен был умереть, так и не дойдя до цели. Он был изранен, изможден душевно и обессилен физически. В таком состоянии рассчитывать на то, чтобы пройти половину их обычной охотничьей тропы, что ещё оставалась до дома, было глупо. Но ветви и корни расступались перед ним, опасные звери стремились убраться с пути, а каждый раз когда он почти падал в обморок от усталости, мальчик чувствовал, как некто незримый, будто подхватывал его, наполняя новой силой. И к концу дня он все же сумел дойти до их полуразрушенной башни.

Ночные кошмары, появившиеся после тех событий, ещё долго преследовали Викара. Долгий путь домой, расспросы родных и тихий плач матери. Он помнил, как старший брат собирался идти сражаться с демоном, как мать преградила ему дорогу, не позволяя уйти на встречу верной смерти. Сам же Викариан начал все сильнее отдаляться от людей, от семьи и даже от прежнего самого себя.

Боль от потери отца и испытанного ужаса сокрушила его, с каждым прожитым днем после, он все яснее понимал, что больше никогда не хочет пережить подробного. Для себя парень ясно решил - нельзя быть привязанным к кому-либо или к чему-либо, даже к собственной жизни. Нет, он не стал бесстрашным, как не стал и отщепенцем или отшельником-социопатом, но с того самого момента, Викар более не шел по пути, что предначертали ему родители и судьба. Он отказался от роли егеря - хранителя лесных троп, к которой готовил его отец и отказался от роли охотника, добытчика, на котором так настаивала мать. Теплый очаг дома более не манил его и мальчик все чаще отправлялся за пределы знакомых мест, подальше от густых чащ и все ближе к пустошам, пытаясь узнать как можно больше о мире, в котором ему не повезло родиться, о своей роли в нем.

Сэур ни чего не говорил считая, что рано или поздно боль брата угаснет и тот вновь станет прежним, мать же напротив, видела, что Викара все сильнее тянет уйти из отчего дома. Вначале она переживала и даже злилась, когда он неделями пропадал в своих дальних странствиях. Корила его за то, что тот совсем не помогает старшему брату добывать дичь и не желает хотя бы приглядывать за младшим братишкой, родившимся через пару месяцев после гибели отца. Викару было больно слушать эти упреки, при этом понимая, что они абсолютно обоснованы - он действительно стал обузой для семьи. Каждый скандал, устраиваемый матерью, заставлял его все сильнее уходить в себя и искать спасения на скальных отрогах, граничащих с дикими землями или в разговорах с братом. Сэур мужественно взвалил на себя обязанности главы семьи, не корил Викара понимая, что выпало на его долю и как тому важно теперь найти новый путь, раз старый, росчерком смерти и ужаса, оказался отрезан навеки вместе с гибелью отца.

Так продолжалось долгих два года, пока в один из дней своего очередного дальнего похода, средь каменных торосов Бушующих Скал жизнь не преподнесла парню очередной сюрприз. Тогда Вик случайно оступился и пролетев добрый десяток метров по каменистому склону, вдруг влетел в упругий куст скального хмельника. Вопреки ожиданиям, он не врезался в скалу и не застрял среди усеянных шипами тугих веток кустарника, а скользнул, словно на санях, в неширокий квадратный пролом.

Лаз был явно искусственный с гладкими стенами, постоянно искривляющийся под прямыми углами и настолько узкий, что даже Викару, далекому от комплекции, которую принято называть могучей, было крайне тесно и не комфортно. В начале он даже подумывал попытаться выбраться на поверхность, пока его не увлекло глубже, благо зигзагообразное строение шахты позволяло, опираясь ногами на нижний сгиб, руками доставая до верхней площадки. Но что-то неумолимо влекло его вниз, будто снова тот невидимый друг и помощник стоял рядом и одобрительно кивал мыслям о тайнах и чудесах, которые могут ждать Викара внизу.

«А что если там смерть?» Что ж, за свою короткую жизнь он видел вещи и пострашнее смерти. Парень продолжил спуск, в конце которого ждало призвание его жизни.

После того похода, когда он вернулся домой с неимоверной добычей, так непохожей на его обычные охотничьи трофеи, он взахлеб начал рассказывать о том, что с ним произошло. С Викара наконец-то спало немое трехлетнее оцепенение. Невиданные ранее вещи вроде удивительных колец, изрезанных угловатой, но идеально выверенной вязью незнакомых рун. Полуистлевшие рубища и полотна, с вышитыми на них прекрасными орнаментами, пейзажами и удивительными животными. Угловатая столовая утварь и один непередаваемо прекрасный ларец, с бархатной, алой обивкой внутри. Все это казалось не так важно, как пища, добываемая братом, но в то же время носило на себе отпечаток неимоверной старины. За каждой вещью вилась удивительная тропа истории мира. Именно тогда мать окончательно поняла, что сын выбрал свою дорогу и никакие увещевания, мольбы и угрозы не заставят его свернуть с неё. Она слушала в пол-уха и когда Викар наконец остановился, пытаясь отдышаться после долгого рассказа, положив руку на мешок с добычей, тихо встала и подошла к дальнему шкафу в их крохотном домике. Мать достала откуда-то из под тряпок то, что мальчик никогда раньше не видел - книгу. Настоящую книгу, пожелтевшие страницы которой были прошиты тугой нитью сухожилий и запечатаны в прочную, стальную обложку, на которой были аккуратно выведены непонятные, витиеватые буквы. Он не умел читать, ведь никто не учил его, да и не было особой необходимости. Однако сейчас он понял, что ДОЛЖЕН научиться понимать те странные закорючки, что покрывали тонко выделанную кожу страниц древнего фолианта.

10
{"b":"579398","o":1}