ЛитМир - Электронная Библиотека

Полумрак естественного туннеля за спиной плавно превращался в жуткую, непроглядную тьму, а это значило, что оставался единственный путь вперед. Викар шагнул по направлению к холму, а малец даже не дернулся.

Это было странно и парень начал аккуратно обходить подозрительно спокойного мальчишку - мало ли что? В итоге, описав едва ли не полутораста метровый крюк, Викар таки начал подниматься к вершине холма. Наконец, как его нога коснулась рыхлого склона, стоявший до того неподвижно мальчуган, будто бы расслабился. Теперь в его взгляде читался живой интерес и он устремился следом за измученным Виком. Так они и шли вдвоем наверх. Постепенно почетный эскорт из сопляков пополнился новыми экземплярами разных полов, возрастов и толщины грязевого покрова.

Рыхлая, коричневая мешанина раскисшей земли изобиловала широкими ручейками темного песка, паутиной растекавшихся от аспидно-черной вершины. Как оказалось, небогатый урожай с теснящихся на подъеме растений, собирали довольно пожилые женщины. Да и мужчины, сидевшие среди палаток и у костров, были явно не моложе. Получалось, если не считать монахов, весь лагерь был наполнен стариками да детьми. Ни палисада, ни рва. Только пара костяных коротких ножей и одряхлевшие кулаки. «Разве они смогут дать отпор, если на это место нападут?» – размышлял Викар.

Когда он, наконец, поднялся на, опоясывающую черную вершину, широкую жилую ступень, немногие находившиеся на ней, оторвались от своих дел. Лишь пара ворчунов удостоили его брошенными исподлобья взглядами, да негромким бормотанием о «понаехавших тут». А ещё здесь нестерпимо воняло. Смрад немытых месяцами тел и продуктов жизнедеятельности забивался в ноздри и рот, выворачивая желудок наизнанку.

Люди здесь в основном уже отдыхали от дел праведных. Лишь изредка взгляд натыкался на костеточца за работой или швею, штопающую прохудившийся плащ. У ближнего костра обнаружилась стайка старушек. Они деловито суетились возле только что подвешенного над костром хитинового чана, наполненного чем-то мало аппетитным. В большинстве же своем группки местных, покрытых в три слоя грязью и в полысевших от времени меховых ошметках обитателей, занимались ничего-неделанием. Сидели или лежали, довольно громко общаясь. Причем, как темы для разговоров сочетались с конкретно этой публикой, Викар определенно не понимал. В основном местная «интеллигенция» предпочитала обсуждать небожителей и царей. Разумеется не уставала делиться идеями, как бы они, без сомнения, правильно и мудро поступили бы на месте того или иного громовержца или лорда полиса. Аккуратно, стараясь не вляпаться в экскременты философствующей братии и желая ни на кого не наступить, Викариан пробирался к заветной вершине, когда его окликнули:

– Здрав будь, путник! – раздалось рядом.

Он повернулся. Вопреки его ожиданиям, перед ним предстал не местный любитель грязевых ванн, а высокий и хорошо сложенный служитель Алтаря Поминовения. Он и вправду выглядел точь-в-точь как те, кого Викар встретил у озерца. Хламида, при ближнем рассмотрении, оказалась кожаным монашеским балахоном, сшитым из десятков разномастных кусков. Это действительно выглядело бы нелепо, если бы не то мастерство, с которым была выполнена и подогнана эта одежка. Лицо скрывал глубокий капюшон, с высоким воротом до переносицы, оставлявший узкую щель для глаз. Оружия видно не было, что ещё сильнее озадачило Викара. Пока он бессовестно пялился на приветствовавшего его жреца, тот терпеливо ждал.

– И тебе здравия, – наконец, когда молчание начало становится просто неприличным, ответил Викар.

Мужчина слегка кивнул, будто соглашаясь, что формальности улажены и теперь можно приступать непосредственно к делам.

– Что привело тебя сюда, в Алтарь Поминовения равнин Натриана?

– Равнин?! – громко переспросил Викар. Он три дня ломал себе ноги по этим чертовым отрогам и уж ему-то они ровными вовсе не показались. – Какие же это равнины?

Однако его вопрос не смутил собеседника:

– Ну, друг, все познается в сравнении. К примеру, по сравнению со Штормовыми Вратами, это вполне пристойная равнина. Ну, а на плоской, как обеденный стол, Пепельной Равнине, даже небольшой холмик покажется скалой.

Викар внимательно посмотрел в глаза, весело блеснувшие из-под капюшона. Либо это была какая-то мудреная метафора, либо незнакомец откровенно смеялся над ним. Он решил не уточнять. Не хватало ещё рассорится с местными жрецами, придя в поисках их помощи.

– Я пришел сюда провести ритуал упокоения, чтобы души моих родных обрели покой.

Веселье тут же исчезло из взгляда монаха.

– Прости друг, я не знал, что горе привело тебя к нам. Идем. Отпевание усопших происходит у алтаря, что на вершине, меж Когтей Угрюмого Жнеца.

– Меж чего? – не понял Викариан.

Вместо ответа монах указал на вознесшиеся к небу каменные клыки, короновавшие вершину. Он повернулся и поманив за собой, двинулся в сторону алтаря. Парню ничего другого не оставалось, как двинуться следом.

Шапка холма оказалась покрыта чем-то вроде мокрого, черного пепла. По ней змеились, складываясь в гигантский рисунок дорожки из твердого, шершавого кипельно-белого камня. Вначале, Викариан подумал, что ступает по песку, но в последствии отказался от этой мысли. Его ноги ступали по твердому, монолитному ровно скала камню. Эти тропинки, казалось, излучали неяркий свет, так что даже в сгустившихся вечерних сумерках были легко различимы. Ни одна частица тьмы окружавшей их не оскверняла собой извилистые пути до алтаря. Было в этом что-то необычное. Ветер, погода, да даже полы плаща давно бы уже смешали эти два противоположных мира черного и белого.

Однако тут же он понял ещё одну вещь. Проклятая слизь, что без устали сыпала с неба весь день, истаивала в пар ещё на подлете к вершине. Более того, этой гадости не было даже в палаточном лагере, что остался позади.

Провожатый внезапно остановился, пропуская проходящего по пересекающей их путь тропе собрата, который что-то тихо нашептывал себе под нос. На вытянутых вниз руках покоилась большая открытая книга, которую он держал, будто бы являя её исписанные страницы миру. К его поясу были прикреплены фиалы с заключённым внутрь живым огнем и благовониями. Они раскачивались при ходьбе из стороны в сторону, оставляя за монахом дымные хвосты.

Только стоило Викару пересечь туманный след, оставленный жрецом с книгой, как тут же за его спиной разорвал воздух жуткий вопль, заставивший парня резко обернуться. Позади клубился, изредка вспыхивая золотистыми искрами, багровый морок. Белые нити тумана из благовоний сотнями мельчайших крючьев впились в тело инфернального создания, разрывая того на куски. Бестелесная плоть пошла рваными дырами, словно прохудившаяся одежда. По краям разрывов сверкали золотистые искры, изливающие в мир энергию варпа. Сияющие полупрозрачные лоскуты разлетались в стороны, истаивая, будто льдинки на жарком солнце.

В ту же секунду к ним с земли рванулись десятки струек сырого пепла. Они росли и затвердевали прямо на глазах. Когда же черные шипы вонзались в разлетающиеся обрывки тумана, те сразу же покрывались сеткой черных вен. Они росли и множились, заставляя почти исчезнувшие лоскуты вновь обретать четкие очертания, возвращая их в материальный мир. Сравнить подобное, можно было разве что с копьями, пронзившими тело жертвы, не давая той найти спасение в бегстве.

С каждой секундой все больше черных росчерков ветвилось в теле морока, разрушая его. Пораженная магическая плоть застывала без движения, начиная осыпаться тем же пеплом, что покрывал вершину холма.

Крик перерос в визг, а тот упал до хрипа агонии. Ещё секунда и все кончилось. Проросшие черные нити стали опадать вниз, перемежаясь с истлевшей плотью призрака так же быстро, как и появились. Все произошедшее заняло едва ли больше пары секунд.

Осознание было подобно молнии. Вершину покрывал не пепел, а прах умерших здесь созданий. Вик по-новому взглянул на окружавший тропу плотный, почти по щиколотку, покров. Неприятный холодок пробежал по спине.

23
{"b":"579398","o":1}