ЛитМир - Электронная Библиотека

Казалось, что Ялазар до сих пор гордился своим бывшим званием. Видимо оно далось ему по-настоящему нелегко, раз даже отвернувшись от своих бывших товарищей, он сохранил гордость за то, кем он стал в ордене. И Викариан задумался, так что же могло такого произойти в том болоте, что так изменило повелителя костей, а тот в свою очередь продолжал рассказ:

– Влетев в хижину, я оказался внутри тесной, но хорошо освещенной передней, буквально сбив с ног уже начавшую выбегать молоденькую девушку. Да так, что та отлетев, упала на пол. Она было попыталась встать, но я уже прыгнул следом, в секунду оказавшись сверху и схватив рукой тонкую шейку, ударил её затылком о пол. Я помню, как крупные, чистые словно горных хрусталь слезы, прыснули из больших и красивых глаз. Мне часто приходилось видел боль тех, кого убивал. Но тут, пока я доставал из-за спины запасной кинжал, мечом в таком положении, да ещё в тесноте особо не помашешь, у меня было время рассмотреть в деталях свою жертву. Стройное, едва сформировавшееся женское тело с небольшой грудью, красивое. Удивительно чистое для жителя болота лицо и волосы, в которых буквально росли живые цветы. Она не пыталась колдовать, лишь беспомощно скребла коготками по старой латной перчатке, что тисками сдавила её горло. А потом мой клинок быстро и точно пробил маленькое, трепещущие в страхе сердце. Её глаза распахнулись и она с болью, и непониманием посмотрела на меня. В том взгляде был только один вопрос: « За что?».

Внезапно что-то громко хрустнуло, разорвав гнетущую тишину у костра, вырвав находящихся вокруг мужчин из оцепенения. Ялазар разжал руки и все с удивлением увидели, как ему под ноги осыпаются широкие, в два пальца толщиной осколки его же костяного котелка. Он медленно счистил острую крошку с ладоней и до хруста сжал кулаки. Белые останки походной утвари внезапно поднялись в воздух и за пару секунд вновь собрались в единое целое.

– Смотрю ты неплохо наловчился собирать этот котелок. Не первый раз? – Заметил Рах, но Ялазар ничего не ответил на это, лишь продолжил свой невеселый рассказ:

– Я смотрел на неё, на эту девочку, чью жизнь я только что оборвал. На капли крови, что падая на белый мех воротничка, окрашивали тот в грязно-бурый оттенок. Смотрел и не понимал, действительно за что? Зачем? Нас учили, что все мы заражены проказой магии, что все мы несем в себе искру разрушения и греха, погубившего наш мир. Но что вот это беззащитное существо сделало плохого? Я был подавителем и мог легко определить, какой магией человек пользовался за последний месяц или даже год. Она никогда не причиняла никому вреда, напротив своими силами помогала лесу, очищаться от скверны, успокаивая диких инферналов, духов и делая все, чтобы Кеплер перестал умирать. Вся её вина состояла лишь в том, что в её волосах никогда не увядали эти проклятые цветы. Не думайте, меня вовсе не мучила совесть, или какие-то там романтические чувства, я был выше этого и не раз уже отнимал жизни. Просто в тот день я задал себе вопрос: «за что я убил её?» Все это было страшной ошибкой. Нас учили, что рано или поздно зло проявит себя в сердце прокаженного, так говорили наши Стражи Мудрости, заходясь в очередном припадке. Хех, да эти чертовы истерички утром вечер предсказать не могли, ибо на любой вопрос «загадочно» уплывали на хрен. Как они могли что-то знать о том, что там вырастет в сердце человека в будущем? В общем, в тот день я задал себе первый вопрос, а так как дорога домой была ещё долгой, а битвы зачастую происходили с тупыми тварями, где требовалась лишь сила и реакция, у меня оставалось слишком много времени на размышления. Один вопрос потянул за собой другой, потом третий и четвертый. Они множились, а вот ответов на них не было. Как вы понимаете, ни к чему хорошему это не привело и через год я уже не мог так же бесстрастно, как и остальные братья выполнять свой долг. Раут был вне себя, ведь он прочил меня на свое место. В итоге, через два года он буквально вытребовал у курфюрста право на очистительный поход до алой горы, где каждый год селились слуги Плачущей Богини.

Зубы Даниэла клацнули так громко, что Вик невольно вздрогнул, а Ялазар остановился и обеспокоено посмотрел на жреца. Но тот хоть и побледнел, все же попросил повелителя костей продолжать:

– Ты рассказывай, это я так всегда. Просто дрожь пробирает, как только слышу об этих живодерах.

Поняв, что тема, мягко говоря, неприятна Даниэлу, Ялазар, к его чести, решил сократить рассказ о той битве:

– Если говорить вкратце, орден ждали и мы попали точненько в засаду. Нас было пара десятков от силы и их столько же. Но недаром в такие походы подавители обычно выходили в сотню, а то и в две сотни клинков. Хотя колдовство не могло сильно навредить нам, но едва мы ступили на кроваво-красные камни, что лежали почти у самого пика, десятки вражеских конструктов ринулись на нас с вершины. Снизу, взрывая землю, на поверхность выбралось остальное войско, полностью окружив подножье. Но они недооценивали Раута, что повел нас на вершину, дабы прорубившись сквозь строй мостроузорных созданий, сокрушить проклятых колдунов. Скажу откровенно, я в никогда в своей жизни так не сражался, как в тот день, я даже обогнал сенешаля, врубившись в самое переплетение изуродованных тел. И вовсе не потому, что хотел выжить. Как раз наоборот, я понял, что сегодня мой путь будет окончен и больше чертовы мысли, вопросы, что не давали мне покоя последние пару лет, наконец перестанут мучить меня. Но судьба распорядилась иначе. В середине боя, сильно оторвавшись от боевых братьев, я закономерно получил удар по голове. Мир поплыл, будто жидкая краска, потом я оказался насажен на крюк и с невероятной силой отброшен в сторону. Видимо создание не рассчитало и вместо того, чтобы отлететь на склон красной горы, я благополучно рухнул в какую-то расщелину. Рассказывать как выбирался я не стану, скажу лишь что никто из моего отряда не выжил, а миссия не была исполнено, отчего … – Ялазар опять замолчал, подбирая слова и видимо не желая вдаваться в какие-то совсем уж личные подробности, – в общем инициация в ордене не простой обряд и я должен был либо погибнуть, либо закончить дело. Первое, пришлось отбросить почти сразу, ибо я увидел, во что превратили сенешаля Раута и это вовсе не обещало мне благословенного забвения. На второе же, просто не хватило бы сил, ибо никакая тренировка не помогла бы мне одолеть воинство, защищавшее оставшуюся в живых дюжину жрецов. Пришлось искать помощи и я получил её от моего нынешнего повелителя. Он дал мне силу справиться с колдунами, последний раз послужив во славу ордена и кодекса, а потом помог исчезнуть. Теперь для своих бывших братьев я мертв, но мой долг выполнен и клятва новому повелителю ведет меня. У него тоже, скажем так, непростой характер. Но если в глазах того, кого он прикажет мне убить я увижу вопрос « за что?», то без труда смогу ответить на него.

– О, он снисходит до объяснения своих велений? – Удивился Рах.

– Он дает мне цель, а не отдает приказ, над которым я не имею права задумываться, в этом разница между ним и орденом. К чему весь этот рассказ? Ты анархомаг узнал кто я такой да ещё и всем вокруг сообщил об этом. Теперь вы знаете о том кем я был и о том, что добровольно отвернулся от ордена, а потому прошу вас только об одном, ни слова больше об этом, никому.

– Твой наплечник, слова на нем тебя выдают, – резонно заметил Викар, – если Рах смог признать их, то и другие сумеют.

Ялазар скривился. Было видно, что он не хочет удалять первую строку. Он помотал головой, будто отвергая что-то:

– Это моя забота. В крайнем случае, снова сменю лицо. Я прошу вас просто молчать о том кто я.

Сидящие переглянулись и как один подтвердили готовность сохранить тайну Ялазара. Среди них не было никого, кто желал тому зла, даже Рах казалось проникся непростой ситуацией, в которую попал беглый подавитель. Небольшая пауза, повисшая с воздухе позволила всем осмыслить услышанное.

– Так, а что привело тебя в храм Бога Вечной Переправы? – спросил Даниэль. – И с чего бы Схирему интересоваться тобой?

72
{"b":"579398","o":1}