ЛитМир - Электронная Библиотека

Она, как прежде, влетела в прихожую. Спиной к входной двери стоял Колька. Рядом с ним молодая вульгарная женщина в короткой юбке, меховом полушубке, в дешевых сапогах на очень высоком каблуке. Малиновая помада на губах, под сильно накрашенными ресницами — карие, довольно большие глаза. Светлые пышные волосы, почти до середины спины, могли быть очень красивыми, если бы не съехали набок. Под париком виднелась короткая стрижка из темных, почти черных волос. Николай молчал. Женщина с легким южно-русским акцентом тихо сказала:

— Ну же, Колюха, давай!

Николай оттолкнул женщину в сторону, снял дубленку, бросил на пол. И подошел к Тане на «расстояние поцелуя». Таня окаменела. Неожиданно Николай схватил Таню за блузку, с силой потянул на себя. Блузка затрещала, тогда Николай вцепился ей в волосы на затылке, пригнул голову, почти до колен и потащил на кухню. Он швырнул жену на кухонный стол, она больно стукнулась лбом об край тяжелой дубовой столешницы. Из раны потекла кровь. Когда Николай увидел кровь, его глаза вспыхнули, как у бешеного зверя. Он стал бить Таню ногами. Она присела, пытаясь спрятаться под столом. Николай продолжал бить, не давая Тане укрыться под столом. Он промахнулся, и со всей силой стукнул ногой по массивной ножке стола, запрыгал на одной ноге и громко выругался.

Таня, скрючившись, сидела под столом.

Николай, видимо, устал. Он сел на диванчик, увидел бутылку виски, удивленно поднял брови и из горла допил содержимое. На столе лежал Танин мобильник. Николай схватил телефон, с силой бросил на пол. Он не поленился встать с диванчика. С яростью он топтал грубыми подошвами зимних ботинок хрупкую пластмассовую коробочку. Передохнув, он начал говорить. «Голос совсем чужой, или это такой резонанс под столом», — подумала Таня.

— Я ухожу от тебя навсегда, — начал Николай. — Теперь у меня есть настоящая женщина, которая меня любит и понимает. Я счастлив так, как не был никогда в жизни.

Тане казалось, что голос искусственный, смоделированный при помощи компьютера.

Николай продолжал:

— Я подам на развод, все имущество, квартиры и машины останутся мне. Тебя отселю подальше, за 101-й километр, чтобы на нервы не действовала и дорогу в Москву забыла. А сынок твой пусть хоть копейку сам заработает. Его машина и квартира оформлены на меня. Сами просили.

Николай встал, пару раз пихнул Таню ногами, насколько мог достать. Она под столом попятилась к стене, ударилась затылком о щит, закрывающий батарею. Таня потеряла сознание.

Женщина с южно-русским акцентом достала мобильник и тихо кому-то сказала:

— Готово, поднимайтесь.

Двое мужчин с большими дорожными сумками вошли в квартиру. У Николая в кабинете был небольшой сейф, замаскированный под соломенный сундук. Сейф был тоненький, открывался отверткой. Скорее — дань моде, очередная Танина бредовая идея. Николай переложил в портфель все бумаги, свидетельства о собственности на обе квартиры, документы на машины, свои и Юшкины банковские счета. Женщина с южно-русским акцентом ласково спросила:

— Милый, ты не забыл «свидетельство о браке». Без него вас не разведут.

Николай поцеловал ей руку.

— Лола, любимая, это первое, что я взял.

Он протянул Лоле «свидетельство». Она его спрятала в самое надежное место, в лифчик. Незнакомые мужчины ловко опустошали шкафы. Брали все подряд. В комоде нашли шкатулку с недорогими, на их взгляд, украшениями. Даже решили, что, это — бижутерия, но на всякий случай взяли. Оказалось, от Картье и еще кого-то там. Нотариус, когда увидел, весь затрясся. Лола была в восторге от легких норковых шубок и дубленок. Обувь, к сожалению, оказалась очень мала.

Выходили тихо и быстро. Консьержка в воскресенье не дежурила. Камеры видеонаблюдения Нашатырь предварительно забрызгал краской из аэрозольного баллона. Вещи погрузили в «Мерседес М L», за рулем была Лола. Николай спал в углу, на заднем сидении.

Таня очнулась. Ее лицо, видимо, долго и упорно вылизывал Чипсик. Крови на лице не было, зато вся кожа пропиталась липкой собачей слюной. Таня выползла из-под стола, попыталась встать, но не смогла. Голова закружилась, ее стошнило. Видимо, небольшое сотрясение мозга, подумала Татьяна Петровна. Она подползла к кронштейну на стене, где висели посудные полотенца, дернула полотенце вниз. Петелька оторвалась, и полотенце было в руках. До водопроводного крана она дотянуться не могла. Еще одна попытка встать на ноги, закончилась дикой болью в пояснице, как тогда, во время беременности. К счастью, на полу, на пластиковом кружочке, стояла большая бутыль с питьевой водой, которую доставляли по заказу. Татьяна намочила полотенце, хорошенько вытерла лицо, потом собрала всю грязь, чтобы Чипсик не влез. Она попыталась закинуть полотенце в раковину, но промахнулась. Полотенце повисло на краю, на пол стала капать отвратительная жижа. Татьяна Петровна сдернула еще одно полотенце, все вытерла, достала из нижнего ящика кухонной тумбы длинную вилку для барбекю и при помощи вилки засунула грязные полотенца в раковину.

Из нижней тумбы, где в выдвижных корзинах размещались кастрюли, она достала большую миску и кастрюльку, литра на два. В миску до краев накачала воды из кулера и аккуратно, чтобы не расплескать воду, ползком подвинула миску к месту кормления Чипсика. Из красивой керамической собачей банки высыпала в другую мисочку остатки корма.

Обычно Николай Александрович покупал пакеты с кормом для собаки в большом гипермаркете для животных, по дороге с работы. Он очень любил Чипсика, хотя не считал его серьезной собакой. Каждое утро, в любую погоду, он гулял с песиком, терпеливо натягивал на него комбинезоны и ботиночки, возил на прививки. Татьяна Петровна все больше отмывала углы от проказ йорк-терьера, воспитанного по книгам, породистого по документам, но абсолютно бестолкового по жизни. Но любила это чудо природы нежно и преданно.

Устроив Чипсика, Татьяна Петровна поползла дальше, толкая перед собой кастрюлю с водой для себя. Ползти было легко. Пол, собранный из шведской паркетной доски, был гладкий, не скрипел. Кабинет Кольки был открыт, соломенный сундук — разодран, сейф — пуст.

В спальне она обнаружила шкафы с настежь открытыми дверцами. Пустые вешалки болтались на перекладинах. Ящики комода были выдвинуты до предела. Таня догадалась, что и там ничего не осталось, шкатулка с драгоценностями не была исключением. Дорогая французская косметика исчезла вместе с итальянскими небольшими блюдами-подставками в виде листьев водяной лилии. Комнату сына и внука не открывали. В большой комнате тоже не были. Видимо, очень спешили.

Татьяна Петровна доползла до дивана. Она очень устала и хотела спать. Кастрюлю с водой поставила около шкафчиков с бесценным фарфором. Сумела достать с нижней полки коллекционную чашку Императорских фарфоровых заводов Санкт-Петербурга. Это был ее самый любимый фарфор. Аккуратно вычерпывая воду, она выпила почти всю кастрюлю. Залезть на диван она не смогла. Тогда она стянула на пол все постельные принадлежности, даже мягкую перинку, которую она сама сконструировала из большого одеяла, наполненного лоцерилом, аналогом хлопка. После «той» операции на позвоночнике она могла спать только на достаточно мягком натуральном матрасе. Перинка мало помогла, спать на полу было жестко и неудобно. Но искать другие варианты бесполезно, Татьяна Петровна почти не могла шевелиться.

На журнальном столе горел слабый ночник. Таня лежала на боку, гематома на затылке не позволяла лечь на спину. Она размышляла. Она понимала, что теперь не сможет ходить, если вообще останется живой. Из раны на лбу сочилась кровь. Таня положила на лоб маленькую подушечку в белой, в оборочках по краям, наволочке, которую обычно подкладывала под шею. Наволочка постепенно краснела, лоцерил хорошо впитывал влагу.

Ее второй раз в жизни жестоко избили. Сначала — папа, которого Таня очень любила, потом — муж, которого она боготворила. Били практически одинаково, только отец тяжелым, как камень, кулаком, а муж — ногами в ботинках на толстой подошве. Ее не щадили. А говорят, две бомбы в одну воронку не падают!

34
{"b":"579423","o":1}