ЛитМир - Электронная Библиотека

В начале апреля в Коньково переехала Анечка вместе с мамой. Василий неплохо ладил с тещей. Теперь, когда ему предстояли длительные командировки, присутствие Веры Васильевны было просто необходимо. Как Анечка, беременная, будет одна, в большой квартире, в чужом для нее городе. Анечка уволилась с работы, со слезами распрощалась с подружками, которые «захлебывались» от зависти, помахала рукой Загорянску и стала москвичкой. На время, до декретного отпуска, она устроилась работать медсестрой в детский садик, куда ходил маленький Вася. Она еще не осознала, насколько радикально поменялась ее жизнь.

Василий на работу ходил пешком, в магазины с Аней и тещей ездил на старом «Вольво». Ему как директору стратегического департамента Промнефти полагалась персональная машина с водителем. Но он не мог отказать себе в удовольствии самому водить машину. И только когда Вася и Аня приехали навестить Татьяну Петровну и заодно познакомить Олега Борисовича с Аней, Сикорский «засек» старую, помятую «Вольво». Василий Николаевич получил неформальный выговор. Со следующего дня его возили на работу на новом «Лексусе»! На дорогу от дома до работы уходило не менее 30 минут, вместо приятной 10-минутной прогулки по парку. С продуктовыми магазинами и знаменитым рынком тоже вышла «накладка». Сначала Вера Васильевна с большой сумкой и тележкой с утра обходила основные торговые точки. Она на удивление быстро освоилась в городе, из которого сбегали коренные москвичи.

Семья Акопян с радостью встретила «дорогих соседей». Ануш даже позвонила Татьяне Петровне, они вместе поплакали и посмеялись. Арам Акопян, мудрый армянин, талантливый торговец, сразу понял, что новые соседи заслуживают внимания. Каждое утро, ровно в 10 часов, в 196 квартиру звонил посыльный. Он приносил два огромных пакета самых лучших, отборных продуктов: мяса, рыбы, творога, овощей, фруктов, зелени и прочих деликатесов. Вера Васильевна страдала, ее лишили главного удовольствия жизни! Денег Арам, конечно, не брал. Ему было важнее, что бы «такие люди» брали у него. Татьяна Петровна помнила, что Ануш спасла ей жизнь, и к каждому празднику присылала бывшей соседке дорогой подарок. Она знала вкусы семьи Акопян.

После получения свидетельства о развод сердце Татьяны Петровны окаменело. Физически она уверенно выздоравливала, но душа была мертва. До тех пор, пока Таня не получила этот зеленый листочек гербовой бумаги, она все еще надеялась, что Колька вернется! Надежда умерла. Таня превратилась в робота по имени Татьяна Петровна Видова. Это был умный и расчетливый робот.

Резкие и трагические повороты судьбы, сильный стресс способны погубить, сделать инвалидом, даже убить человека. Но иногда такие «зигзаги судьбы» открывают в человеке неведомые раньше силы и возможности. Таня «переболела» и стала другой. Прежними были только паспортные данные, фотографию стоило поменять, так изменилось лицо Татьяны Петровны. Черты те же, но выражение лица стало более жестким, глаза — холодными. Зеленовато-серые глаза, с маленькими коричневатыми точками, мерцали, как у Египетской кошки. Даже манерой движения, мягкой, льстивой, иногда «барской», она стала похожа на худую породистую кошку. Нежится на бархатном диване, вдруг вскочит, махнет хвостом и когтями вопьется в жертву.

Конец апреля. Татьяна Петровна спокойно, без посторонней помощи, ходит по дому, изучает свои новые владения. На улицу, тем более, за высокий каменный забор, еще рановато. Доктор Пиневин не разрешает. Да и выйти за ворота не в чем. Когда-то, очень давно, ее ограбили, вынесли все, вплоть до нижнего белья. По особняку Татьяна Петровна ходит в мужском махровом халате. Помогла медсестра Маша. В ночных дежурствах и капельнице необходимости уже не было, Маша приезжала делать уколы.

«На укол» Маша пришла со спортивной сумкой. В сумке были разные элементы одежды худенькой медсестры и ее мамы. Маша разложила одежду на кожаных диванах. Татьяна Петровна выбирала: возмутиться, что ей принесли обноски или радоваться, что у нее будет хоть какая-то одежда.

— Татьяна Петровна, не радуйтесь, я Вам ничего не отдам, самой пригодится. Здесь моя и мамина одежда. Мы все примерим, составим список. Необходимо определиться с размером. До магазина Вы дойдете… не сразу. Я куплю хорошую одежду, Даня, вернее, Даниил Юрьевич поможет, и деньги даст. Все равно гонорар от Сикорского, извините, Олега Борисовича, превысил все разумные пределы, — Маша покраснела.

Женщины, язык Ваш — враг Ваш!

Все примерили, составили список.

— Передайте Даниилу Юрьевичу, я отдам все, до копеечки, как только активирую карточки!

Олег Борисович не досаждает ей своим вниманием. Они встречаются, как правило, утром за завтраком, иногда — вечером. Как только Татьяна Петровна стала уверенно ходить, Сикорский вручил ей три платиновые кредитные карточки самых крупных российских банков.

— Так, на шпильки, пригодится.

Позже она выяснила, какие суммы лежат на счетах, открытых на ее имя.

В пятницу Олег Борисович приехал домой раньше обычного. С ним была нарядная молодая дама с портфелем. В правой руке господин Сикорский держал несколько роз разного цвета, длины и сорта. Такие «букеты» обычно валяются около цветочных ларьков, после генеральной уборки. Олег Борисович торжественно произнес:

— Татьяна Петровна, я делаю Вам предложение. Станьте моей женой. Не отказывайтесь!

Куда уж — отказываться! Татьяна Петровна взяла цветы, сунула их в вазу из богемского хрусталя. Эти вазы стояли на каждом углу. Весело, даже кокетливо, она спросила:

— А что для этого надо? Предупреждаю, свадебного платья у меня нет. Только этот халат! На Татьяне Петровне был темно-зеленый мужской халат в горчичную полоску.

Дама с портфелем произнесла певучим голосом.

— Пожалуйста, Ваш паспорт и, если есть, свидетельство о разводе.

У Татьяны Петровны было все. Дама заполнила анкеты, поставила штампы, «молодые» поставили свои подписи в толстой «амбарной» книге. Дама получила конверт с гонораром и ушла. Она, даже за деньги, не пожелала им счастья! Она не бросала слов на ветер.

Раечка ничего не знала. Такое событие, и без праздничного ужина! Впрочем, праздник состоялся. Это был больше, чем праздник, это был триумф Олега Борисовича Сикорского.

Олег Борисович выпил большими глотками стакан виски, быстро прожевал куриную котлетку и посмотрел на жену. Татьяне Петровне стало не по себе. Глаза Сикорского блестели сумасшедшим блеском, руки тряслись. Олег снял с безымянного пальца левой руки то самое кольцо, которое удивляло Татьяну Петровну, и так поразило Василия в первую встречу с господином Сикорским. Он взял левую руку Татьяны Петровны и надел кольцо на средний палец. Кольцо «село» как влитое. Он накрыл ее руку с кольцом своей рукой и долго держал, глядя Тане в глаза.

Татьяна Петровна физически, всем телом почувствовала, как по жилам, венам, мелким кровеносным сосудам ее тела идет электрический ток. Ей стало жарко, все тело пронизывала мелкая дрожь, кончики пальцев на руках и на ногах сильно покалывало.

Сикорский убрал руку, дрожь прошла. Не сводя с жены глаз, он сказал:

— Теперь ты будешь счастливой. Я тебе все отдал. Обо мне — не жалей. Никогда!

Олег Борисович выпил еще стакан виски, встал и направился в сторону кабинета. Татьяна Петровна с трудом дышала. Она боялась пошевелить левой рукой, вдруг кольцо соскочит и укатится далеко-далеко. Она чувствовала, что это — ее кольцо. Оно пришло к ней по Высшему праву. Кольцо прочно сидело на пальце. У Сикорского были маленькие, почти женские, руки. Неудивительно, что кольцо пришлось впору. Сикорский вернулся из кабинета с объемистым конвертом, размера А4, и большой канцелярской папкой образца 70-х годов, завязанной на бантики с трех сторон.

— Это тебе — в придачу. Даю три дня на ознакомление, потом начнем работать. Спокойной ночи, жена!

И отправился к себе в кабинет.

41
{"b":"579423","o":1}