ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Часть I

Древнейшая экономика

Гильгамеш! Куда ты стремишься?

Жизни, что ищешь, не найдешь ты!

…Днем и ночью да будешь ты весел…

«Эпос о Гильгамеше»

1 «Эпос о Гильгамеше»

Об эффективности, бессмертии и экономике дружбы

«Эпос о Гильгамеше» был написан в Месопотамии более четырех тысяч лет тому назад[25] и является самым старым литературным произведением – древнейшей реликвией подобного рода, доступной сегодня. Причем реликвией человечества в целом[26], а не только нашей цивилизации. Позднее эпос вдохновил людей на создание немалого количества историй, в более или менее переработанном виде доминирующих – если говорить, к примеру, о потопе или поисках бессмертия – и сегодня. Но и в том старинном сказании уже играет важную роль тематика, считающаяся сегодня экономической, и если мы хотим отправиться по следам интересующих нас вопросов, то нам стоит углубиться в историю, где эпос является своего рода закладным камнем, отправной точкой для возможного поиска ответов.

От времен, предшествующих описанным в эпосе событиям, остались лишь фрагменты материальных памятников, а из письменных свидетельств – только обрывки текстов, касающиеся хозяйственных дел, дипломатии, военных побед, магии и религии[27]. Как (несколько цинично) отмечает историк экономики Ниал Фергюсон, «это своего рода напоминание: первый человек, решивший оставить письменные свидетельства о своей жизни, был вовсе не поэтом, историком или философом. Он был бизнесменом»[28]. «Эпос о Гильгамеше», однако, свидетельствует об обратном: хотя заметки на первых найденных фрагментах глиняных табличек, датируемых тем временем, возможно, и касались торговли и войны, но первый записанный рассказ посвящен прежде всего великой дружбе и приключениям. Что удивительно, в нем нет упоминаний о деньгах или войне; во всем эпосе даже нет описаний процессов купли и продажи[29]. Ни одна нация не завоевывает другую, никто никого не убивает, мы не встречаем даже намека на угрозу насилия – слово «враг» в эпосе отсутствует. Это история о природе и цивилизации, о героизме, восстании против богов и борьбе с ними, о мудрости, бессмертии, а также и о нравственности.

Несмотря на всю важность данного текста, внимания экономистов он не привлек. В экономической литературе об эпосе вообще не упоминается[30]. При этом именно в нем мы найдем первые экономические размышления нашей цивилизации, зарождение таких привычных для нас понятий, как, например, рынок и его невидимая рука, проблемы использования природного богатства и стремление к максимизации эффективности. В старейшем сохранившемся литературном произведении также появляются размышления о роли чувств, понятие прогресса и естественного состояния и связанная с возникновением городов тема разделения труда.

Предпримем первую несмелую попытку понять «Эпос о Гильгамеше» с экономико-антропологической точки зрения. Для начала коротко изложим саму историю (подробно проработаем ее позднее). Гильгамеш, правитель города Урук, является сверхчеловеком-полубогом: «На две трети он бог, на одну – человек он»[31]. Эпос начинается с описания совершенной, потрясающей и нерушимой стены, которую Гильгамеш возводит вокруг города. В наказание за безжалостное обращение с работниками и подданными боги посылают к нему дикаря Энкиду, который должен остановить Гильгамеша. Однако они подружились, создали непобедимую пару и вместе совершают героические поступки. Под конец Энкиду умирает, а Гильгамеш отправляется на поиски эликсира бессмертия. Преодолев много препятствий и ловушек, он будет в шаге от цели, но бессмертия так и не обретет. Конец рассказа возвращает нас туда, откуда он начался, – к песне, прославляющей великолепную урукскую стену.

Непродуктивная любовь

Стремление Гильгамеша построить не имеющую аналога стену служит завязкой всей истории. Производительность своих подданных Гильгамеш стремится повысить любой ценой, даже ограничивая их в общении с семьями. Люди жалуются на это богам:

По спальням страшатся мужи Урука:
«Отцу Гильгамеш не оставит сына!
…Матери Гильгамеш не оставит девы,
Зачатой героем, суженой мужу!»[32]

Принцип такой далекий и в то же время такой близкий. И сегодня мы часто живем в соответствии с представлениями Гильгамеша, считавшего человеческие отношения – и даже саму человечность – отрицательно влияющими на усилия работников и уверенного в том, что люди работали бы производительнее, если бы не расходовали свое время и энергию непродуктивно. Мы продолжаем полагать, что человечность (человеческие отношения, любовь, дружба, искусство) непродуктивна, возможно за исключением репродукции, являющейся продуктивной в прямом смысле слова.

Такое стремление максимизировать эффективность любой ценой, усиление экономического за счет человеческого унижает индивидуума, лишает его всего богатства чувств и превращает в производственную единицу. Красивое, изначально чешское слово robot[33] выражает эту трансформацию почти идеально: особа, униженная до положения простого работника, становится элементарным роботом. Как кстати пришелся бы эпос Карлу Марксу, который легко мог бы использовать его в качестве доисторического примера эксплуатации и отчуждения личности от семьи и себя самого![34]

Владеть безотказным работником всегда было мечтой тиранов. Каждый деспот видит в семейных и дружеских отношениях конкурента эффективности. Стремление принизить роль человека до простой единицы производства и потребления (экономике ничего больше и не требуется, что, к нашему огорчению, прекрасно демонстрирует модель homo oeconomicus, который таковым и является)[35] ясно прослеживается в предупреждающих социальных утопиях или, точнее, дистопиях. Платон, например, в своем идеальном государстве лишал родителей права воспитывать детей: их должны были сразу после рождения передавать в специальные институции[36]. Нечто подобное есть в романах О. Хаксли «О дивный новый мир» и Дж. Оруэлла «1984»: в обоих человеческие отношения или чувства (а в конце концов и любые проявления личности) запрещены и строго наказуемы. Любовь, так же как дружба, «не нужна» и непродуктивна. Для тоталитарной системы они могут быть даже деструктивны (что хорошо видно в романе «1984»)[37]. Дружба с экономической точки зрения не является необходимой, без нее общество и индивидуум могут жить. Как подчеркивает К. С. Льюис, «дружба бесполезна и не нужна, как философия, как искусство, как тварный мир, который Бог не обязан был творить. Она не нужна жизни; она – из тех вещей, без которых не нужна жизнь»[38].

Современный экономический мейнстрим, к сожалению, очень близок именно к такой концепции. Модели неоклассической экономики понимают труд как input (материал) для производственной функции. Такая экономика не умеет встраивать человечество (а значит, индивидуума!) в свои рамки, зато люди-роботы подойдут к ней идеально. Как говорит Джозеф Стиглиц,

вернуться

25

Самая старая шумерская версия эпоса датируется временем до третьей династии Уру – периодом 2150–2000 годов до нашей эры. Более новая, аккадская версия датируется границей второго и первого тысячелетий до нашей эры. Стандартная аккадская версия, перевод которой здесь используется, была найдена в библиотеке в Ниневии и датируется периодом между 1300 и 1000 годами до нашей эры. Под «Эпосом о Гильгамеше» в данной книге понимается его «стандартная» одиннадцатитабличная аккадская версия, которая не содержит описания спуска Гильгамеша в подземный мир, присоединенного позднее, с двенадцатой глиняной таблицей, но в то же время включает встречу с Утнапишти на таблице одиннадцатой и разговор с Иштар на таблице шестой. Действие происходит на территории сегодняшнего Ирака.

вернуться

26

Самая старая письменность была создана шумерами, письменности других культур (например, индийской или китайской) более молодые. Индийские «Веды» датируются приблизительно 1500 годом до нашей эры, так же как и египетская «Книга мертвых». Старые части Ветхого Завета были записаны между IX и VI веками до нашей эры, «Илиада» и «Одиссея» происходят с VIII века, «Беседы» Платона и Аристотеля – с IV века. Китайская классика (например, Конфуций) датируется периодом до III века до нашей эры. Арабская литература появляется в VI веке нашей эры.

вернуться

27

Kratochvíl Z. Mýtus, filosofie, věda. Р. 11.

вернуться

28

Фергюсон Н. Восхождение денег. С. 37.

вернуться

29

Точно так же, как и в (нашем собственном) современном эпосе (мифе, истории, сказке): так, в трилогии «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкиена деньги никакой роли не играют. «Трансакции» происходят в форме даров, боев, обмана, трюков или грабежа. См.: Bassham G., Bronson E. The Lord of the Rings and Philosophy. Р. 65–104.

вернуться

30

Никакой поиск нельзя считать абсолютно полным, но в процессе относительно подробного изучения обычных архивов EconLit (которые являются самой полной и, несомненно, самой уважаемой базой данных экономической литературы нашего времени) автору не удалось найти ни одной книги, главы книги или академической статьи, которые бы рассматривали «Эпос о Гильгамеше» с экономической точки зрения. В связи с этим мы сознаем, что попытка взглянуть на самый старый письменный источник под новым углом обречена на неудачи, упрощения, противоречия и неточности первых раскопок.

вернуться

31

Эпос о Гильгамеше. Табл. I.II, 1. С. 166.

вернуться

32

Там же. Табл. I, 11–12, 17–18. С. 167. Крепостная зависимость имеет прямую связь с возникновением города как такового – окружающие его земли управляются горожанами именно оттуда: «Деревенские жители теперь находились на достаточно далеких расстояниях друг от друга; уже не близкие родственники, они приравнивались к предметам, их жизни контролировались и направлялись военными и государственными чиновниками, управителями, визирями, мытарями, солдатами, ответственными за контроль над ними перед царем» (Mumford L. The City in History. Р. 41 (перевод С. Заславского)).

вернуться

33

Понятие «робот» впервые использовал в 1920 году Карел Чапек в своей научно-фантастической пьесе «Р. У. Р.» («Россумские Универсальные Роботы»), повествующей о бунте искусственных существ, созданных с целью заменить человека на работе. Первоначально Чапек хотел назвать их «лаборжи» (от слова labour – «труд»), но его брат Иосиф придумал более подходящее слово: «робот», производное от слова robota («барщина». – Примеч. пер.). Подобный же мотив найдем в трилогии «Матрица» (да и в подавляющем большинстве современных мифов): нечто, сотворенное для службы нам, в конце концов подчиняет нас. То, что должно было дать свободу (в данном случае – от физического труда: такова первоначальная роль роботов), в конце концов делает из нас рабов.

вернуться

34

Маркс выразил это унижение человека еще эмоциональней: «Люди здесь всего лишь живая принадлежность всего лишь бессознательной, но единообразно действующей системы машин» (Маркс К. Экономическая рукопись 1861–1863 годов. С. 511–512). См.: Rich А. Etika hospodářství. Р. 52. Обратите внимание, что сегодня в экономических моделях мы воспринимаем человека через труд (L – labor) или как human capital (H), как будто бы человек действительно есть ресурс, подобный природным (natural resources) или финансовым (капитал, financial resources) ресурсам.

вернуться

35

Homo oeconomicus, или «человек экономический», есть концепция, в которой человек ведет себя рационально на основе своих эгоистических интересов для достижения собственных субъективных целей. Это понятие впервые использовали критики экономиста Джона Стюарта Милля как упрощенную модель обычного человеческого поведения. Милль утверждал, что в глазах политической экономии «характер человека не зависит ни от его социального положения, ни от роли, играемой им в обществе. Индивидуум рассматривается лишь как существо, которое стремится к богатству и способно судить о сравнительной стоимости средств, необходимых для достижения этой цели» (Mill J. S. Essays on Some Unsettled Questions of Political Economy. 1844. Р. 137). Модель homo oeconomicus является весьма спорным упрощением человеческого поведения и подвергается сильной критике, в том числе со стороны некоторых экономистов.

вернуться

36

«…Всё рождающееся потомство сразу же поступает в распоряжение особо для этого поставленных должностных лиц… младенцев, родившихся от худших родителей или от родителей, обладающих телесными недостатками, они укроют, как положено, в недоступном, тайном месте… Лучшие мужчины должны большей частью соединяться с лучшими женщинами, а худшие, напротив, с самыми худшими и что потомство лучших мужчин и женщин следует воспитывать, а потомство худших – нет, раз наше стадо должно быть самым отборным… Когда же и женщины и мужчины выйдут из возраста, назначенного для произведения потомства, я думаю, мы предоставим мужчинам свободно сходиться с кем угодно…» (Платон. Государство. 459е–461с).

вернуться

37

Нужно подчеркнуть, что к этой теме возвращаются и в самых современных историях и мифах, например в фильмах «Матрица», «Остров», «Эквилибриум», «Га́ттака» и других. Люди в них роботизированы (часто сами того не подозревая), являются рабами определенной производственной функции, а эмоции строго запрещены, что, возможно, лучше всего выражено в фильме «Эквилибриум» Курта Виммера.

вернуться

38

См.: Льюис К. С. Любовь. С. 603. Этого писателя часто цитирует экономист Дейдра Макклоски в своей книге «Буржуазные добродетели: этика эпохи коммерции» (McCloskey D. Bourgeois Virtues: Ethics for an age of commerce).

6
{"b":"579475","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Английский для дебилов
12 магических дней. Волшебство Нового года для жизни вашей мечты
Светлик Тучкин и украденные каникулы
Самая важная книга для родителей (сборник)
Шантарам
Маленькие женщины
Мой идеальный монстр
Как написать и издать книгу свою первую книгу?
Анатомия одной семьи