ЛитМир - Электронная Библиотека

Он снова потрепал Саймона по плечу и двинулся прочь. Саймон с интересом проследил за тем, как Афферлитц подошел к бару, по Орландо Флейц к тому времени исчез.

– Ну вот, – хладнокровно проговорила Эйприл, – прошла одна из призовых свиней этого города.

– Кто? – спросил Саймон, все еще думая о Флейне.

– Афферлитц, конечно же. Дорогой Байрон.

В это время им подали напитки, правда, с некоторым опозданием, и меню. Пришлось прервать разговор и заказать обед. К обеду Саймон выбрал бутылку "боллинже" тридцать первого года.

– За счет Байрона, – сказал он, когда официант отошел. – Все мне о нем что-нибудь рассказывают. Он был грабителем в Новом Орлеане, по его картины приносят доход. Он профсоюзный рэкетир на покое, но он платит своим рабам.

– Сколько же он им платит?

Святой слегка нахмурился.

– Афферлитц еще не показывал мне платежные ведомости, – признался он. – Но два джентльмена, подвизающиеся на литературной ниве, которых зовут Кендрикс и Лазарофф, сообщили мне, что с его чеками на оплату все в порядке.

– Послушайте, – начала она, – эти два клоуна считались самыми лучшими сценаристами в Голливуде, хотя они, как правило, доводили до сумасшествия тех продюсеров, с которыми работали. Они поссорились с Голдвином, и он их уволил. После этого они в его отсутствие прокрались в дом и насыпали в одежду чесоточного порошка, а в ванных комнатах разложили красящее мыло. Ассоциация продюсеров объявила им бойкот, и они нигде ее могли получить работу до тех пор, пока их не нанял Байрон. Как по-вашему, сколько он должен был им платить в то время, когда они попали в такую переделку? И разве они не обрадовались бы хоть каким-нибудь деньгам?

Это проливало новый свет на положение вещей.

– Я не знал об этом, – произнес Саймон задумчиво. – Условия сделки, предложенные мне, были вполне подходящими, но, конечно, у него нет на меня компрометирующих материалов. Пока еще нет... – добавил он, понимая, что теперь все выглядело иначе. – А в вашем случае?

– Он, конечно, хочет переспать со мной до того, как мы начнем съемки, но не думаю, что ему еще чего-нибудь надо от меня. Он заполучил меня вместе с Джеком Грумом, поскольку у Джека все еще имеется мой контракт.

– На двадцать пять долларов в неделю?

– Нет, сейчас уже несколько больше. Я не знаю, на каких условиях было заключено соглашение с Джеком, но я знаю, что он очень сильно ненавидит Байрона.

– Я встретил сегодня нашего приятеля Грума, – заметил Саймон небрежно. – Как вам удается ладить с ним?

Умело подведенные зеленые глаза его собеседницы задумчиво разглядывали Саймона несколько минут, а затем заискрились смехом.

– "Святой идет по следу", – процитировала она. – Я чувствую ваше настроение. А теперь перестаньте быть детективом хотя бы на время. Это ваш свободный вечер. Предполагается, что мы должны веселиться и флиртовать, а мы за весь вечер ни на минуту не переставали быть серьезными. Потанцуйте со мной.

Она решительно поднялась, и ему пришлось последовать за ней. Это было несложно. Настроение ее мепялось так же быстро, как мимолетное мелькание света на резной поверхности хрусталя, но при этом не возникало ощущения пи холодности, пи неловкости: она не бросала вас и не оставляла позади, а вела за собой.

Они танцевали. Потом обедали. Потом снова танцевали. И она сделала все для того, чтобы они не вели больше серьезных разговоров. Несмотря на весь бессердечный цинизм и крепкие выражения Эйприл, в ее обществе было интересно и весело. Святой должен был признать, что проводит этот вечер гораздо приятнее, чем ожидал. Было похоже на то, что они почувствовали искренность и непосредственность друг друга, и, несмотря на многие различия между ними, у них возникло такое чувство, что они были знакомы гораздо дольше, чем эти несколько часов.

Около часа ночи, пробравшись через обычную толпу охотников за автографами у входа, они наконец покинули ресторан. Святой отвез Эйприл домой.

– Не хотите зайти ко мне выпить чего-нибудь? – спросила она.

Саймон обдумывал ее предложение, когда еще одна запоздавшая машина проехала мимо них.

– Скорее всего, нет, – ответил он.

– А почему же нет?

– Обещание сотрудничать не распространяется так далеко.

– Ну и что?

– Просто я не хочу, чтобы вы назвали меня ловеласом. Но я же живой человек.

– О Боже! – воскликнула она. – Неужели вы думаете, что я не способна увидеть разницу? Не считаете же вы, что я могла бы... Мне хотелось бы выпить с вами еще чего-нибудь, – сказала она.

Он поцеловал ее, но быстро отстранился, почувствовав тепло ее губ.

– Спокойной ночи, дорогая, – сказал он.

Она вышла из машины, и он уехал, пока еще мог это сделать.

Когда он входил в свой номер в отеле "Шато-Мармонт", он заметил подсунутое под дверь письмо в простом конверте. Он вскрыл конверт и нахмурился, пытаясь разобрать размашистый почерк. Было видно, что письмо писалось в спешке, так как в качестве бумаги была использована страница газеты "Голливуд рипортер" – одна из тех странных страниц, где помещаются объявления типа: "Джо Доукс поставил картину "Вооруженные женщины", а все остальное место по желанию заказчика остается пустым.

"Когда бы Вы ни вернулись сегодня домой, приезжайте ко мне, мне необходимо Вас увидеть. Никому не говорите, что я послал за Вами. Это очень важно. Дверь будет открыта. Не звоните! Байрон Афферлитц. (Клеймор-драйв, дом 603)".

Святой тяжело вздохнул и положил записку в карман. Через несколько минут он уже вновь ехал по бульвару Сансет.

Клеймор-драйв находилась всего в нескольких кварталах от дома Эйприл Квест, и, проезжая мимо, Саймон невольно улыбнулся, вспомнив, как легко ей удалось отвлечь его от обычной беспокойной привычки расследовать все обстоятельства. Она, без сомнения, была права: столь большая часть его жизни прошла в обстановке различных заговоров и темных дел, что он уже давно перестал интересоваться раскрытием прошлых тайн, но с нетерпением ожидал появления новых загадок, которые еще даже не приняли отчетливых очертаний. Постоянная настороженность стала для него настолько привычной, что он иногда ловил себя на том, что дает слишком большую волю своему воображению.

А так ли это?.. Уже очень давно не случалось такого, чтобы предчувствия его обманывали. Что сказал тогда Афферлитц? "Очень многим не понравится, если мне удастся успешно воплотить свою идею. И некоторые из этих людей способны будут на многое пойти, чтобы помешать мне... Полагаю, что вы сможете о себе позаботиться..." В тот момент он был почти уверен, что слова Афферлитца объясняются той манией величия, которой страдают все продюсеры в Голливуде; но сейчас мысль о том, что, может быть, в словах Афферлитца был и другой смысл, вызвала у Святого странное ощущение того, что внутри него все замерло, словно кровь внезапно перестала течь в его жилах.

Он постарался отделаться от этого чувства, когда тормозил у дома Афферлитца; но движения его все же замедлились, и правая нога не так быстро и уверенно, как обычно, перенеслась с педали газа на тормоз. На малой скорости он обогнул угол следующего здания и здесь заметил невдалеке несколько машин, припаркованных у дома, окна которого ярко светились. Саймон поставил и свою машину среди них и пошел обратно к дому 603 по Клеймор-драйв. В душе он посмеялся над этим своим поступком, но это была одна из характерных для Святого предосторожностей, придерживаться которых ничего не стоило, даже если впоследствии они и оказывались лишними. К числу подобных предосторожностей можно было отнести и то, что, открывая входную дверь, он обернул руку носовым платком.

В холле было темно, но полоска света пробивалась из открытой двери слева от Саймона.

– Есть здесь кто-нибудь? – тихо спросил он.

Ответа не последовало, и он направился в сторону двери, откуда шел свет. Когда он подошел к двери, то понял, почему никто ему не ответил. Комната была кабинетом Афферлитца, и сам он также находился здесь, но было совершенно очевидно, что с мистером Афферлитцем больше уже никто и никогда не сможет сотрудничать.

24
{"b":"5801","o":1}