ЛитМир - Электронная Библиотека

Святого удивляло только абсолютное самообладание Нордстена. Он ожидал заметить хоть какие-то эмоции – беспокойство, страх, гнев или ярость, но ничего этого не было. Финансист был спокоен, как скала. Казалось, что перед ним возникло препятствие, какие то и дело попадаются в обычных делах, что он это препятствие предвидел и даже набросал предварительный план, как его преодолеть, а теперь просто продумывал детали этого плана, чтобы избежать ошибок. И Саймон Темплер, вспомнив полусумасшедшего человека в яме под полом, начал подозревать, что так оно и есть.

– Я не предполагал, что это произойдет так скоро, – вслух произнес Нордстен, но обращался он, видимо, только к себе самому. Потом он глянул на Святого ничего не выражающими глазами и слегка повел пистолетом. – Пожалуйста, поднимите крышку, Викери, – сказал он.

Саймон было заколебался, но пистолет глядел прямо на него, а Нордстен стоял слишком далеко, чтобы можно было внезапно на него напасть. Пожав плечами, он снял панель и обеими руками ухватился за вделанное в каменную плиту кольцо. Сильно потянув, Саймон отвалил плиту в сторону.

– Очень забавно, – пробормотал он. – И что теперь – будем шевелить ушами и притворяться кроликами?

Финансист не обратил на него внимания. Слегка повысив голос, он позвал:

– Эрик!

Саймон прислушался к возне в яме и вскоре увидел, как оттуда вылезает похожий на Нордстена человек. Он карабкался по лесенке очень медленно, и каждая ступенька давалась ему с трудом, как если бы его руки и ноги сильно ослабели от долгой неподвижности. При полном освещении Саймон еще больше поразился сходству этих людей. Небольшая разница все же была, но она, скорее всего, объяснялась теми ужасными годами, которые Эрик просидел в темной яме. Саймон вспомнил хриплый голос: "Я – это ты! Теперь я знаю. Я все обдумал. Я – это ты, Нордстен!" Внезапно Святой понял все.

Человек наконец выкарабкался из ямы. Его остекленевшие от яркого света глаза остановились на черной пантере, и он, схватившись за воротник изодранной рубашки, слегка пошатнулся, но тут же взял себя в руки.

– Ладно, – выдохнул он, – я не боюсь. И я не позволю тебе увидеть мой страх. Но когда ты первый раз открыл люк и эта зверюга завыла, я испугался. Но больше я не боюсь. Не боюсь, будь ты проклят!

Безжалостные глаза Нордстена уперлись в Святого.

– Значит, вы открывали люк, – почти безразлично бросил он.

– Может, и открывал, – спокойно отозвался Саймон. На Нордстена он не смотрел, а все время глядел на Эрика и обратился к нему четким и ясным голосом, стараясь пробудить проблески сознания в его больном мозгу: – Это я тогда поздоровался с вами, Эрик. Это был не ваш братец Ивар, а я.

Эрик невидяще посмотрел на Святого, а Нордстен отступил к двери. Пантера тоже поднялась, потянулась и последовала за ним, злобно глядя желтыми глазищами. Нордстен перехватил бич в правую руку и неожиданно крикнул:

– Шеба!

Бич свистнул в воздухе и ужасающим ударом обрушился на животное.

– Убей!

Бич свистел снова и снова, и удары падали на спину пантеры со звуком выстрелов. Пантера, ворча, двинулась вперед, но вдруг остановилась и повернула голову.

Саймон никогда не забудет, что случилось потом. Он понимал, что смерть неминуема, но все произошло настолько быстро, что его мозг не успел отследить события. Эрик, дрожащий и побелевший, стоял рядом с ним. Он тоже понимал, что смерть близка. Святой инстинктивно напряг все мускулы, готовясь к безнадежной борьбе, и не сразу осознал то, что увидели его глаза.

Голова пантеры повернулась, и тут на ее спину вновь обрушился жесточайший удар бича. И тогда животное победило свой страх, а ярость его излилась совсем в другом направлении. Движение зверя было почти незаметно глазу. Пантера стремительно прыгнула – но не на Святого или Эрика, а на Нордстена. Раздался одиночный выстрел и крик, который потонул в громовом рыке пантеры, сбившей Нордстена с ног.

Глава 8

– Послушайте, – взмолился Попрыгунчик, собрав все свое мужество, чтобы прояснить вопрос, на который уже несколько часов не мог найти ответа, – а ночная ваза – это не...

– Нет-нет, – поспешно возразила Патриция, – он говорил не про ночную вазу, а про ночную птицу.

– Ах, про птицу! – Рот Попрыгунчика до ушей растянулся в улыбке. – Ну, я сразу подумал, что это не может быть то, что я подумал.

– А с чего ты о ночных вазах вообще подумал? – вздохнула Патриция.

– Да тут вот какое дело. Перед тем как Святой смылся, сделав меня знаменитым фальшивомонетчиком, он сказал, что мой акцент напоминает ему дребезжание ночной вазы, зовущей какую-то подругу, что ли...

– Нет, Попрыгунчик, он, скорее всего, имел в виду ночную птицу – соловья, – ласково сказала Пэт.

Она закурила и подошла к окну, за которым сгущались сумерки. Аннет Викери смотрела на Пэт почти с благоговением. Аннет прекрасно знала, что сама она отнюдь не дурна собой, но эта стройная белокурая девушка, партнерша Святого, обладала такой красотой и таким очарованием, которых раньше Аннет встречать не доводилось. Уже одно это могло вызвать у нее нормальное женское чувство ревности, но эти черты Патриции Холм были как бы дополнением к ее спокойствию, самообладанию и пониманию, которые только и помогали им скрасить часы ожидания.

Пэт прибыла сюда около полудня.

– Меня зовут Патриция, – просто представилась она.

Выслушав рассказ о событиях предыдущей ночи и утра, Пэт рассмеялась.

– Вам, думаю, показалось, что настал конец света, – заметила она, – но для меня это не ново. Когда сегодня утром я приехала на квартиру Саймона и обнаружила, что его не было всю ночь, я задумалась, что же могло произойти. Но он всегда был немножко сумасбродным, и у вас, полагаю, было достаточно времени, чтобы в этом убедиться. Как насчет стаканчика хереса? Вам это не помешает.

– Вы говорите совсем как мужчина, – сказала Аннет.

Это был явный комплимент, и Патриция улыбнулась. – Если я говорю как Святой, – ответила она, – то это вполне естественно.

Пэт непоколебимо верила в Святого, и это рассеяло остатки тревоги Аннет. Если у нее и оставались какие-то сомнения, то она держала их при себе. Гораций сервировал отличный холодный ленч. Девушки искупались в бассейне, позагорали и выпили чаю на террасе. Так они и провели время до сумерек.

– Я приготовлю коктейли, – предложила Патриция.

С помощью коктейлей девушки пережили еще один час. Гораций объявил, что обед подан. Когда они вышли из-за стола и прошли в кабинет, совсем стемнело.

– Полагаю, сейчас уже можно и позвонить, – сказала Пэт.

Она сняла трубку и спокойно назвала телефонистке номер. Было уже почти девять часов. Через некоторое время ей ответил мужской голос.

– Можно поговорить с мистером Викери? – спросила Патриция.

– Простите, а кто его спрашивает?

– Это его сестра.

– Я сейчас узнаю, мадам. Не кладите трубку.

Немного погодя в трубке раздался тот же голос:

– Мистер Викери и мистер Нордстен сейчас проводят очень важное совещание и приказали их не беспокоить. Что передать?

– А когда закончится совещание? – ровным голосом поинтересовалась Патриция.

– Я не знаю, мадам.

– Тогда я позвоню позже. – И Пэт повесила трубку.

Она откинулась в кресле и задумчиво закурила. Тишину нарушил, как всегда, Попрыгунчик, на время оторвавшийся от бутылки виски.

– Ну, – весело спросил он, – кто там помер?

– Святой сейчас не может подойти к телефону. Перед сном еще раз позвоним. Как насчет партии в покер?

– Помнится, – мечтательно произнес Попрыгунчик, – я однажды играл в покер на раздевание с двумя девочками. На Тридцать третьей улице это было. Так вот, блондинке пришла неплохая карта, и она поставила на кон свои трусики...

Обращенные на него взгляды испепелили бы любого, но кожа у Попрыгунчика была толще, чем у носорога, да и эти фривольные воспоминания помогли снять напряжение. Время по-прежнему едва тянулось. Девушки курили и лениво болтали, а Попрыгунчик, видя, что его анекдоты не пользуются должным вниманием, замолчал и очень скоро вышел из комнаты. Правда, через несколько минут он вернулся с новой бутылкой виски, которую умудрился стянуть прямо из-под носа бдительного Горация. В половине двенадцатого Патриция снова позвонила в Хок-Лодж.

26
{"b":"5803","o":1}