1
2
3
...
13
14
15
...
43

Тут Роджер стал лучше понимать ситуацию. Он завороженно смотрел на Святого, через мгновение, словно пробудившись от сна, сказал:

– Если ты прав, наша песенка спета.

– Я прав, – сказал Святой, – да и ты так же думаешь, – вдруг осознав, что он все еще сжимает руку Роджера, отпустил ее.

Потом в три прыжка Святой очутился у окна, и Конвей только тогда начал понимать его намерения, когда услышал одно лишь слово:

– Ушли.

– Ты имеешь в виду...

– Их обоих. Разумеется, Мариус приказал наблюдать за домом на тот случай, если Мы что-нибудь выкинем. Человек, появившийся в момент, когда мы подъехали, пришел на смену. Или же посланец Мариуса, сообщивший, что к тому пришла козырная карта и наблюдение можно снимать.

– Но они, наверное, только что ушли...

– Именно! – воскликнул Святой. – Ушли только что. Наша машина у подъезда. Ты сможешь их узнать?

– Одного смогу – стоявшего у столба с трубкой.

– А я узнаю второго. По виду они иностранцы, с мерзкими рожами. Не слишком сложно узнать. Пошли!

Для Роджера это было слишком, он был убежден, что Святой делает из мухи слона. Он не мог отделаться он него даже теперь, когда каминные часы тиканьем уличали его в напрасной трате времени. Он встал перед дверью, к которой направлялся Святой, совершенно растерянный.

– Может, лучше сначала сесть и подумать, а уж потом нестись куда-то?

– Может, лучше тебе повеситься? – резко оборвал Святой. Потом голос его смягчился, он положил свои руки на плечи Роджеру. – Помнишь, как некоторое время назад в этой же самой комнате мы с тобой пытались добраться до Мариуса, правда, по другим причинам. Смогли узнать лишь номер его телефона. И это все, чем мы располагаем. Нам необходимо поймать одну из птичек, следивших за нами, и заставить ее сообщить побольше, чем номер телефона. Они должны знать больше – за нами уже следит не мелкая сошка. Есть лишь один шанс из ста, что это нам удастся, но я ставлю на него! Вперед!

Он отстранил Конвея и вылетел из квартиры. Конвей – за ним.

– Ты поведешь! – скомандовал Святой, открывая дверцу, затем уселся на место рядом с шофером.

– Мы же абсолютно не имеем представления, куда ехать, – беспомощно произнес Роджер, включая стартер.

– Двигай! В этом районе не так уж много улиц. Возьмем нашу за центр круга. Сначала на Риджент-стрит, потом назад по Кондуит-стрит до Нью-Бонд-стрит, потом на Оксфорд-стрит и назад по Ганновер-сквер. Гони, сынок, гони!

В этом районе улицы изгибались под самыми неимоверными углами, и поскольку друзья не знали точного места назначения, то сворачивали почти за любой угол. Задача прочесать такой район показалась Роджеру даже более безнадежной, чем поиск иголки в стоге сена. Но сказать это Святому у Роджера не хватило духу. Тот считал иначе.

Святой сидел рядом с Роджером и как бы вел машину его руками. Святой знал: люди в городах привыкают двигаться по нахоженному маршруту, особенно в незнакомых городах из-за боязни заблудиться. Точно так же заблудившийся в высоких зарослях человек скорее пойдет пусть по очень трудному, но следу, чем пересечет открытое пространство. И еще – наблюдавшие за ними выглядели как иностранцы и, возможно, таковыми и были, а люди в незнакомых местах предпочитают длинные, прямые и хорошо освещенные пути, хотя по отношению к цели их движения эти пути могут быть окольными. Если, конечно, эти иностранцы не нашли себе местного гида, например водителя такси.

– Сюда, – показал Святой, – и не обращай внимания на то, что я говорил раньше. Теперь давай круто направо, на Виго-стрит.

Роджер резко повернул руль, и «айрондель» пересекла улицу, проскочив перед самым носом автобуса. В одно прекрасное мгновение в сужающейся как бутылочное горлышко Виго-стрит какой-то таксист вздумал было настаивать на праве преимущественного проезда, но, к счастью для всех, участников инцидента, немедленно отказался от своей затеи.

– А теперь вверх по Бонд-стрит. И побыстрее!

– Пока мы будем так ездить, нам выпишут с полдюжины штрафов, – сказал Роджер.

– Черт с ним, – ответил Святой, и они пулей пронеслись мимо констебля, предпринявшего попытку задержать их, но его гневный окрик утонул в реве мотора и выхлопных газах.

Эта езда потом снилась Роджеру в кошмарных сновидениях, особенно последняя гонка.

Он слепо повиновался Святому. Машина была не Роджера, и он никогда бы не поверил, что на лондонских улицах можно устраивать такие автогонки, если бы не участвовал в них лично.

Но похоже, все было бессмысленно; когда позволяли условия, он отрывал глаза от дороги и всматривался в лица прохожих, не находя среди них тех, кого искали. «Ну ладно, предположим, – думал он, – мы найдем этих двоих. Но что можно предпринять в центре Лондона? Разве только вызвать полицию. Это совсем не подходит».

Но Святой не терял присутствия духа.

– А теперь поездим по боковым улицам, – упрямо сказал он. – Давай сюда...

Роджер словно автомат повернул за угол.

И вдруг в конце Джордж-стрит он указал на двух мужчин, шагающих рядом по тротуару:

– Вот эти двое!

– Слава Богу! – мрачно сказал Святой.

Роджер прибавил газу, и машина рванулась вперед, словно пришпоренная лошадь.

Оглядываясь по сторонам, Святой приподнялся с сиденья.

На Кондуит-стрит было большое Движение, но на Джордж-стрит в данный момент только одна пустая машина стояла у тротуара, трое пешеходов шли в другом направлении и – эти двое...

– Я думаю... – сказал Святой.

– Уверен, – ответил Роджер. В этот момент они обогнали пару, и «айрондель», вылетев на тротуар, скрипнула тормозами и остановилась метрах в трех перед ними.

– Прикрой меня! – крикнул Святой, выпрыгнул из машины и преградил путь двум незнакомцам. Они смотрели на него с интересом и без подозрений.

Святой схватил одного за лацканы пиджака, тот удивился, однако секунду спустя перестал удивляться и вообще чувствовать что-либо, поскольку Святой посмотрел в одну сторону и увидел, что Роджер Конвей двигается следом за ним, потом посмотрел в другую сторону – и ударил незнакомца в челюсть. Его голова дернулась назад так, словно в нее угодило пушечное ядро; правду сказать, разница в силе и скорости между пушечным ядром и кулаком Святого была невелика.

Но упасть на землю побежденному не пришлось. Святой обхватил его за талию, оторвал от земли и швырнул через тротуар так, что тот свалился прямо на руки Роджеру.

– Домой! – скомандовал Святой и развернулся на каблуках. Крик еще не вырвался изо рта второго мужчины, а в глазах его появилось нечто похожее на страх, подозрение или своего рода испуганную растерянность. Но все эти чувства так и остались несформировавшимися, не достигли зрелости, поскольку Святой мгновенно развернул его за плечо и взял в «замок» шею так, что тот не мог ни крикнуть, ни как-либо иначе выразить свои чувства, потому что задыхался.

Святой, не ослабляя захвата, оторвал его от земли, и тот мог подумать, что ему сломают шею, но сломалась лишь пружина в заднем сиденье, куда Святой швырнул свою жертву.

Святой тоже уселся на заднее сиденье и, когда незнакомец собрался завопить, так сжал его запястье, что вопль не вырвался наружу.

– Не вздумай орать, красавчик, – предупредил Святой, – а то я тебе обе руки сломаю.

Тот не завопил. На полу машины, словно мертвый, лежал его компаньон.

Много времени спустя, размышляя об этом хладнокровно, Саймон Темплер удивлялся, как все это им удалось. Роджер Конвей уже и в тот момент удивлялся, как им все это удается.

Быстрота действий и находчивость Святого, полное безлюдье на улице сделали возможным это похищение без единого звука, который мог бы привлечь к себе внимание. И несколько прохожих безмятежно шли, не подозревая о драматических событиях, происходящих за их спинами на Джордж-стрит.

Впрочем, Святой действовал бы точно так же, если бы улица в равной пропорции была полна горожан, детективов и полицейских в штатском. Он еще раз доказал, к своему полному удовлетворению, как доказывал много раз прежде, что самые сложные проблемы легче всего решаются безрассудными, безумно отважными средствами и что безрассудная храбрость побеждает там, где слишком большая осторожность превращает доблесть в жидкий студень. Мысль о том, что «айрондель» могли приметить во время сегодняшней бешеной гонки (в хорошие времена это была приметная машина, даже если ее так бешено не гнали, длинная, изящная, серебристо-серая, называвшаяся «Король дорог»), не слишком огорчила Святого. В конце концов, не всегда же оказываются и волки сыты, и овцы целы. А сейчас у него был предмет для размышления, даже два. Правда, оба противные...

14
{"b":"5804","o":1}