A
A
1
2
3
...
10
11
12
...
54

– Откуда взялся этот черный Нарцисс? Вчера ее здесь не было. Она говорит, что ее зовут Дездемона, но мне с трудом верится в это.

– Не говори с набитым ртом, – сказала ему Патриция. – Она появилась здесь сегодня утром с шофером – негром по имени Эбен. Вчера у них был выходной.

– Интересно. – Саймон отхлебнул кофе. – А мальчика-малайца отослали в город с каким-то поручением. Так что никто не видел, как Джилбек с Юстиной покинули дом.

– Они звонили, – сказала она.

Он утвердительно кивнул:

– В свое время я тоже помогал людям связаться по телефону.

Питер Квентин прислонился своим мощным торсом к нагретому солнцем парапету и вытянул загорелые ноги.

– Мы что, шкипер, останемся здесь, если Джилбеки сегодня не объявятся?

Саймон откинулся назад и обвел взглядом субтропический пейзаж. Позади него был дом – просторный и прохладный, под черепичной крышей. Внутренний дворик усажен гибискусом и азалиями. Фасад дома был обращен к Коллинз-авеню и скрыт от дороги высокими пальмами. Солнце придавало краскам особую яркость, отчего окружающий пейзаж на голубом фоне океана казался совершенно сказочным.

– Мне здесь очень нравится, – сказал Святой. – Объявятся Джилбеки или не объявятся, я остаюсь здесь. Даже без великолепной Юстины. Дездемона готовит по-королевски. Правда, она порой одаривает меня взглядами, которые более впечатлительный мужчина мог бы расценить как неодобрительные, но я чувствую, что могу одержать над ней победу. Думаю, она полюбит меня еще до того, как нам придется расстаться.

– Если она тебя не полюбит – это будет твоим самым крупным и постыдным поражением, – заметила Патриция.

Саймон игнорировал ее едкое замечание и зажег сигарету.

– В центре этого эпикурейского и немного декадентского рая, – сказал он, – мы можем существовать за счет сибаритской роскоши нашего друга Джилбека, даже если нам придется отказать себе в таком изысканном английском блюде, как жаркое из вареного мяса с овощами и бифштекс. Здесь можно жить припеваючи. А сколько здесь интересных людей!

– Ты еще не был в ресторане, где я обедал вчера, выслеживая тебя, – заметил Питер Квентин. – Мне подали свиную отбивную в арахисовом масле и кофе со сгущенным молоком, в результате чего кофе превратился из черного в унылый серый. Еще подали мне какой-то травы, приправленной майонезом, отдающим машинным маслом и туалетным мылом одновременно.

– Интересные люди и весьма привлекательные, – язвительно заметила Патриция. – В особенности рыжеволосые.

Святой опустил веки.

– Дорогая, боюсь, что наш обожаемый Хоппи все слегка приукрасил. Я рассказал тебе вчера вечером обо всем случившемся. Я тут совершенно ни при чем. Просто она попала под зловещее влияние Марча, но моя красота, естественно, произвела на нее впечатление. Мне она показалась скромной девушкой, несведущей в житейских делах и довольно бесхитростной.

– И застенчивой, – добавила Патриция.

– Может быть. Но, безусловно, не лишенной тех качеств, которые грубый мужчина находит привлекательными в подобном типе девушек.

– Полагаю, именно поэтому ты и предложил доставить ей удовольствие при вашей следующей встрече.

– Если она, конечно, захочет получить удовольствие, – заметил Питер. – При этом не имеет никакого значения, если нас всех прикончат.

Саймон выпустил идеальной формы колечко дыма.

– В настоящее время нас не должно это беспокоить. Думаю, что они сейчас не станут нас убивать – отложат на некоторое время, так как я дал им хорошую зацепку.

– Ты имеешь в виду то письмо?

Саймон уклонился от ответа, так как подошла Дездемона, чтобы убрать со стола посуду. Когда последняя тарелка уже была на подносе, поддерживаемом ее пухлой ручкой, она спросила весьма бесцеремонно:

– Когда вы все собираетесь уезжать?

Святой подбросил в воздух монету в пятьдесят центов, поймал ее и положил на поднос.

– Это был самый прекрасный завтрак в моей жизни, Дездемона, – сказал он. – Я думаю, что мы дождемся возвращения мистера Джилбека. – И задумчиво добавил: – Вы уверены, что они не дали вам понять, когда вернутся?

– Не-е. В самом деле нет. – Глаза Дездемоны стали круглыми, когда она уставилась на монету. – Иногда они отправляются в круиз на целую неделю. Иногда – только на один день.

С этими вселяющими надежду словами она удалилась. Питер ухмыльнулся.

– В следующий раз дай ей бумажную купюру, – предложил он. – Она не реагирует на металл.

– Все художники темпераментны. – Саймон вытянул ноги и продолжил с того места, где был прерван. – Да, я упомянул о письме, которое я, будучи достаточно сообразительным, выдумал.

– А почему ты решил, что они поверили тебе?

– Может быть, и не поверили. Но я посеял семена сомнения. Это приманка. И если они решили, что у меня на самом деле не было никакого письма, все-таки эта мысль засела у них в голове. Письмо могло существовать. Я мог бы сам его написать после того, как увидел их реакцию. Это большой риск. Поэтому они не прикончат нас, пока не выяснят все с письмом.

– Прекрасно, – заметил Питер. – Значит, вместо того чтобы укокошить нас без всякого шума, они заставят нас мучиться, пока не разберутся, что к чему.

Патриция резко выпрямилась.

Саймон посмотрел на нее и увидел, что она побледнела – даже загар не смог скрыть бледности ее щек.

– Тогда, – произнесла она медленно, – если Джилбек и Юстина не были убиты, если они просто похищены...

– Продолжай, – твердым голосом сказал Святой.

Она повернулась к нему, и на ее лице, подобном маске, можно было прочитать обуревавшие ее мысли.

– Если ты прав в своих догадках, если Марч действительно по уши завяз в грязном деле и боится, что Джилбек может его выдать... – Она теребила рукой свои золотые волосы. – Если Джилбек и Юстина содержатся где-то как пленники, то эта банда сделает все, чтобы заставить их заговорить.

– Им не придется особенно трудиться, – сказал Святой. – Джилбек вынужден будет рассказать все ради спасения Юстины.

– После такой веселой интермедии, – заметил Питер сурово, – он спокойно позволит себя убить, уверенный в том, что Марч и его компания испытывают только сочувствие к его дочери, оставшейся сиротой.

– Но они теперь перестанут ему верить, – вставила дрожащим голосом Патриция. – Когда Джилбек скажет, что понятия не имеет ни о каком письме, они подумают, что именно так он и должен вести себя в подобной ситуации, и станут еще сильнее мучить его, а может быть, и Юстину тоже. Они будут пытать его, а он будет снова и снова повторять, что ничего не знает ни о каком письме.

Святой покачал головой. Он встал, явно волнуясь, хотя внешне выглядел вполне спокойным.

– Я думаю, вы оба ошибаетесь, – тихо сказал он. – Если Лоуренс Джилбек и Юстина еще живы, то письмо послужит им страховым полисом. Пока Марч верит в существование такого письма, он не станет их убивать. И ему вовсе нет необходимости их мучить. Он напрямую спросит о нем... ну и Джилбек зарабатывал свой хлеб не тем, что медлил нажимать на спусковой крючок пистолета. Он сразу же догадается, что мы ему помогаем. Он немедленно ухватится за предоставленную ему возможность. Вероятно, он скажет, что оставил письмо, а зачем оно им понадобилось? Вы ведь так бы поступили, а? Но что они действительно станут делать? Нет никакой нужды мучить человека, если он готов рассказать им то, что они хотят услышать. У Джилбека нет никакой секретной информации, которая им нужна.

– Откуда ты знаешь? – спросил Питер.

– Я не знаю, – ответил Саймон, – но это вполне допустимо. Моя теория прямолинейна. Джилбек вторгся в Международный инвестиционный фонд Марча. Он был готов простить более мелкие проступки, подобно многим крупным бизнесменам. Вы не сколотите миллионное состояние, соблюдая правила этикета. Но затем Джилбек пошел дальше и понял, что совершил уже не такие мелкие проступки. У него похолодели ноги, и ему захотелось повернуть вспять. Но он зашел уже так далеко, что не мог спокойно уйти. Теперь, согласно нашей стратегии, он знал, что попадет в неприятное положение, поэтому и оставил письмо, которое могло бы его защитить. Вот так. Есть письмо. И оно находится у меня.

11
{"b":"5805","o":1}