ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тот, кто тасовал карты, щелкнул по колоде и сказал:

– Король бьет. – Он снова опустил глаза и продолжил, не переводя дыхания: – Пять долларов кон. Пять центов с каждой выручки сверх пяти долларов. Игра открытая. Не стой. Хочешь играть – бери стул.

Он ногой подвинул Саймону ближайший стул, одновременно раздавая карты по кругу, и Саймон сел, как раз напротив двери.

Дилер подвинул к нему деньги.

– Желтые – пятерки, голубые – единицы, красные – половинки, а белые – четвертные. Всего пятьдесят. Теперь ты ставь.

Саймон полез в карман за деньгами, а сам осматривал комнату. Ничего примечательного в ней не было. Над столом висела керосиновая лампа. Из окна, выходившего на залив, пробивался свет, выхватывавший в воздухе синеву сигаретного дыма. На стенах висели рисунки.

Дилер пододвинул деньги к выигравшему их игроку, собрал карты, смешал их, а потом раздал, положив последние карты картинкой вверх. Святому досталась королева.

– Королева бьет.

Сигаретный дым клубился над столом.

Святой взял джокера, взглянул на него и положил на стол. Все карты у него были парные, ему не нравилось так начинать игру.

– Хожу, – сказал он и швырнул голубенькую.

Дилер посмотрел на десятку. Двое вышли из игры, но картежник с лошадиным лицом, у которого была девятка, и еще один – с семеркой – продолжили игру. Дилер своей легкой рукой еще раздал им карты, закончив второй десяткой.

– Парная десятка бьет, – протянул он и швырнул желтенькую, которая по цвету вполне сочеталась с его пожелтевшими от никотина пальцами.

Человек с лошадиным лицом сказал:

– Игра, – и сбросил все свои карты.

Оставшийся игрок с семеркой и валетом на руках показал на проигранные пять долларов. Саймон открыл ему пару своих валетов и взглянул на королеву, шедшую в паре с королем.

– Увеличим ставки, – сказал он и бросил две желтенькие.

Дилер остался в игре, но второй сбросил карты со вздохом. Саймон взял второго короля. Дилер получил туза пик. Он вынул изо рта окурок и сказал:

– Давай начинай, дружок.

– Пойдем, – ответил Саймон с ангельской улыбкой и обеими руками сгреб всю кучу.

– Не паясничай, браток. – Большим пальцем дилер провел по краю колоды и торжественно бросил ее на стол. – Я предупреждал тебя, что пять долларов – предел в игре.

Брови Саймона вопросительно изогнулись в дугу.

– Какой игре?

– Не смеши, – посоветовал ему дилер. – В игре, в которой ты участвуешь.

– А, – протянул Святой нежным и ласковым голосом. – Я не делал ставку на игру. Я хочу получить все свои деньги.

– Послушай, – угрожающе произнес дилер, – знаешь, где ты находишься?

Сердитые взгляды игроков, ждавших объяснений, обдали Саймона холодом, подобно снежной лавине, спустившейся с гор; но Святой чувствовал себя уверенно. Он откинулся на спинку стула и одарил дилера своей великолепной беззаботной улыбкой.

– Я думаю, – сказал он, – что нахожусь в обществе негодяя вроде тебя, который обманывает игроков, используя крапленые карты. – Он снова выпрямился. И вдруг, без предупреждения, выхватил колоду из рук дилера и бросил ее на стол. – Посмотрите сами, ребята. Карты помечены в левом углу – в форме листочка. На первый взгляд ничего не ясно, но если вы знаете код, все просто как день. Тонкая работа, но представляет угрозу для моих денег.

Человек с лошадиным лицом взял несколько карт с ухмылкой, которая выражала беспокойство.

– Если это действительно так, то это означает не только те деньги, которые я потерял здесь сегодня.

– Разуй свои глаза, – цинично произнес Святой. – Не знаю, все ли вы с ним заодно, но желающие могут кое-что предпринять. Лично я хочу вернуть назад свои бабки и переговорить с управляющим.

– Ты сможешь это сделать, – сказал дилер.

Послышались тяжелые шаги, и в дверях появился незнакомец, держа в руках автомат, направленный на сидевших в комнате.

Святой застыл в ожидании. В его памяти возникли все опасные выстрелы, которых ему удалось ранее избежать, но он знал, что рано или поздно наступит такой момент, когда он не сможет увернуться от пули. И он подумал: вот он, этот момент. Все свидетельствовало об этом. Барка, где играли в карты, последовавшая затем ссора, несколько выстрелов – и все! Именно так, как замыслил Рэндолф Марч. Только редкостная интуиция и огромная сила воли не позволили Саймону выхватить из кармана пистолет. Это была его победа над самим собой. Он продолжал спокойно сидеть, прекрасно сознавая, что в любую минуту может быть сражен пулей. «Именно этого они и ждут, – думал он, – чтобы потом сказать: он стрелял первым. Но я им не дам этого шанса». По всему его телу пробежали мурашки.

Человек с лошадиным лицом неестественно засмеялся и, лязгнув зубами, сказал заикаясь:

– Г-господи, п-помилуй. Галлиполис, для чего эта пушка?

Выстрела пока не последовало, но тем не менее Саймону казалось, что у него остановилось дыхание. Однако это не мешало ему разглядывать человека с автоматом.

Любой прилежный читатель, ведомый опытным писателем по дорогам романтических приключений, знает, что грек должен быть толстым, смуглым и щеголеватым. И совершенно неблагодарной работой можно считать попытку убедить читателей подобных приключений в том, что Галлиполис совершенно не отвечал подобному стереотипу. Он был мягким, почти женственным. Черные как смоль глаза горели на его смуглом лице, обрамленном черными кудряшками. На нем была распахнутая на груди розовая рубашка, штаны цвета хаки и очень чистые белые теннисные туфли. Он прислонился к притолоке, обнажив в усмешке безупречно белые зубы. Руки, державшие автомат, были изящные, как у девушки.

Казалось, он не обратил на Святого никакого внимания. Его взгляд был устремлен на дилера.

– Почему переполох, Фрэнк? – спросил он. – Не вижу никакого повода.

– Это ты так считаешь, – сказал Фрэнк. – Эта дешевка, которую ты сюда впустил, пытается надуть нас и драпануть.

Грек ответил:

– Ну и? – Он перевел взгляд на Саймона. – Кто ты такой, черт тебя дери, и как ты здесь оказался? Я тебя раньше никогда не видел.

– Я прошел через заднюю дверь, – ответил Святой. – Сел играть в карты и уличил твоего дилера в мошенничестве. Вот и все.

Лицо Галлиполиса вытянулось.

– Фрэнк, ты действительно мошенничал?

– Нет, черт возьми! Он проиграл, вот и решил устроить заварушку.

– Вранье! – возмутился один из игроков. – Он ничего не устраивал. Он только сказал, что эти карты крапленые. Такие они и есть. Мы сами видели.

Галлиполис изумился.

– Я имел дело со многими дилерами, – обратился он к Святому. – Какая ставка?

– Пять долларов.

– Верни ему деньги, Фрэнк.

– Я...

– Верни ему деньги, – повторил Галлиполис, расплываясь в улыбке.

Дилер вынул одну десятку и две двадцатки и бросил их на стол. Галлиполис отошел в сторону и снова заговорил со Святым:

– Продолжайте, мистер. У вас есть что сказать, иначе вы не пришли бы сюда через черный ход. Мы можем поговорить с вами в баре.

Саймон взял деньги и встал; он был восхищен тем, как Галлиполис обращался со своим оружием. Пока Саймон обходил стол, грек направил свой автомат вдоль стены, держа игроков вне линии огня. Он оказался позади Саймона, когда тот подошел к двери.

– Не трепыхайся, – порекомендовал он Святому, делая шаг в сторону. – Если ты драпанешь, я укокошу тебя, прежде чем ты добежишь до конца коридора. – Он оглянулся и посмотрел на других игроков. – Постарайтесь вытрясти из Фрэнка как можно больше. Если вам что-нибудь понадобится, позовите меня.

Когда Галлиполис уже выходил из комнаты, человек с лошадиным лицом спросил:

– Ты видел когда-нибудь, Квикфингерс, чтобы человек жрал карты? – И он вышел из-за стола закрыть дверь.

Вся мебель в баре состояла из сосновой стойки и трех кухонных столов, вокруг которых были расставлены стулья. Святой, идя намеренно медленной походкой, наконец дошел до бара, на что он, откровенно говоря, не надеялся, и обнаружил, что окна, обращенные в сторону берега, были затянуты стальными листами. Одно квадратное отверстие позволяло наблюдать за тем, что происходит снаружи, а также при необходимости могло служить амбразурой для автомата.

19
{"b":"5805","o":1}