A
A
1
2
3
...
35
36
37
...
40

Понти выжал сцепление, как только машина выровнялась, но продолжал держать газ, чтобы не снизить рев мотора, и на этой минимальной скорости Саймон выскочил. Он еще не коснулся земли, когда Понти снова отпустил сцепление, и красное чудовище помчалось вдаль.

Саймон несколькими длинными прыжками оказался в тени каких-то ворот. «Бугатти» исчез из виду, рев его затих вдали, и тишина снова покрыла все своим покрывалом.

3

Он снова оказался один в логове потенциальных врагов. На светящемся циферблате часов было двадцать минут четвертого. Так много всего произошло этой ночью, что, казалось ему, она уже должна была кончиться, но теперь он знал, что может рассчитывать еще на час темноты. Это было очень много и одновременно крайне мало. На первый взгляд найти убежище Аля Дестамио и его приятелей среди всех этих наглухо запертых и молчаливых зданий могло показаться невозможным. Однако такой поиск вовсе не казался Святому безнадежным мероприятием. Прежде всего, это должно было быть место, срочное укрытие в котором было им гарантировано. Скорее всего, дом одного из них. А если он принадлежал высокопоставленному члену мафии, то должен был быть более представительным, чем дома простых соседей. Существовали и другие признаки, на которые Саймон рассчитывал.

Довольный, что за ним никто не наблюдает, Саймон Темплер бесшумно, как кот, направился в проулок. Двигаясь вдоль стены как тень, он услышал доносившийся из-за угла мягкий звук шагов, и сразу кровь начала сильнее пульсировать в жилах, как будто подтверждая его уверенность, что именно здесь затаились Дестамио и компания.

Вжавшись в стену, повернув голову так, чтобы заглянуть за угол только одним глазом, он заметил темный силуэт, который выдвинулся из ворот и остановился, чтобы взглянуть в одну и в другую стороны. Крошечный, как светлячок, кончик сигареты вспыхнул сильнее, освещая суровое лицо типичного головореза и отражаясь на продолговатом контуре чего-то, что выглядело как двустволка, зажатая под мышкой.

Это был решающий аргумент. Большой дом за высокой оградой и вооруженный охранник перед домом. Теперь Саймону следовало убраться так же незаметно, как и пришел, дождаться Понти и солдат и привести их на место.

Но он ждал не двигаясь, с бесконечным терпением, пока стражнику, наконец, не надоело, и он не вернулся в ворота. Крадясь тихо, как тигр, Святой догнал его и прыгнул. Первое, что ощутил стражник было скольжение чьего-то плеча по его лопатке и резкий удар по горлу согнутым большим пальцем. Парализованный, не способный ни дышать, ни кричать, второго удара по шее, который лишил его сознания, он уже не чувствовал.

Святой схватил выпавшую двустволку, другой рукой поддержал свою жертву, чтобы та бесшумно осела на землю. Потом оттащил тяжелое тело с дорожки в тень кустов. Дорожка вела прямо к двери гаража, потом Саймон на цыпочках поднялся на крыльцо, и входные двери подались под его рукой — враги его не были настолько запуганы, чтобы закрываться, держа вооруженного охранника в саду. В холле было темно, но через щель под дверью в глубине пробивался свет, и слышались голоса людей, разговаривавших шепотом. Держа двустволку наготове, Саймон шаг за шагом приближался к двери, стараясь не наткнуться на какое-нибудь препятствие.

Голоса долетали сквозь щель довольно отчетливо, так что он мог отличить Дестамио по его хриплому голосу, но разговор шел в основном на сицилийском диалекте, причем слова вылетали как из пулемета, так что он никак не мог за ними угнаться. Время от времени кто-нибудь переходил на чистый итальянский, что мешало ему еще больше, ибо ответы становились так же непонятны, как предшествовавшие им вопросы. Все это производило впечатление дискуссии, оставаться ли им здесь, прорываться ли на автомобиле, который уже был подготовлен, или рассыпаться поодиночке. И нужно ли считать, что текущие дела уже решены или отложены. Мнения сталкивались, причем голос Дестамио набирал силу, казалось, он мог возглавить оппозицию. Но вот другой, самый решительный и, видимо, самый спокойный голос, внес, наконец, какое-то предложение, которое, казалось, получило всеобщее одобрение: общий гомон согласия смешался с грохотом отодвигаемых стульев и звуком шагов людей, встававших из-за стола, за которым шло совещание, и готовых продолжать бегство.

И именно тут Саймон решил вмешаться. Не было времени обдумать какой-то план, приходилось действовать под влиянием первого порыва, но, по крайней мере, неожиданность давала ему в руки инициативу, да и им могло бы показаться, что он владеет ситуацией. Итак, Саймон распахнул двери и стал, загородив проход, с ружьем у бедра.

— Вы меня искали? — вежливо спросил он.

Все были настолько потрясены, что замерли в странных позах, как будто, в стоп-кадре, смешно разинув рты и вытаращив глаза. Появление у врата их тайного конклава человека, с которым они уже день и две ночи пытались расправиться любыми способами и из-за которого потерпели такое поражение, о котором они имели полное право думать, что избавились от него на некоторое время, — было достаточно, чтобы ошеломить их на миг, даже не угрожая оружием.

Их было четверо: ближе всех к Святому — толстый мужчина со свиноподобной физиономией и шрамом, затем высокий, похожий на скелет с толстыми губами, придававшими ему вид мертвой головы негра, — обоих он видел у ложа дона Паскуале, за ними Аль Дестамио и человек, которого звали Сирано из-за его носа. Сидели вокруг обеденного стола, на котором стояли бокалы и бутылка «граппы» под бронзовой люстрой в форме широкого зонтика с единственной лампочкой.

Пепел и окурки сигарет и сигар наполняли тарелку с отбитым краем, использованную как пепельница.

Дестамио первым пришел в себя:

— Он блефует, у него только два патрона. Не посмеет стрелять, потому что знает, что если даже уложит двоих из нас, то остальные двое с ним справятся.

Он сказал это на чистом итальянском, чтобы и Саймон понял. Тот усмехнулся:

— Ну, так кто из вас хочет стать героем и пожертвовать собой для других?

Добровольцев не нашлось.

— Ну, тогда осадите назад, — приказал Саймон, взмахнув ружьем. — Вам некуда деться.

Тип со шрамом и скелет послушались бы без возражений, но Дестамио стоял за «скелетом», фигуры которого не хватило, чтобы закрыть его торчащий локоть, когда Аль полез правой рукой в карман. Напряженный взгляд Саймона поймал это движение, и его голос словно клаксон рассек густой от дыма воздух. Или вы никогда не узнаете, что это за подозрительный тип.

— А я хотел бы узнать, — сказал Сирано и оскалился в усмешке, образовавшей две глубокие складки по бокам его величественного носа.

При этом он сделал кое-что еще. Схватил Дестамио за правое запястье, заблокировав его движение в сторону бедра. Несколько мгновений они напрягали мышцы, пока Дестамио не понял, что его затея сорвана, и тогда всех их залило почти ощутимой ненавистью.

— Ты что, будешь слушать каждого, лишь бы против меня, нон э веро?[33] — рявкнул Дестамио. — Даже этого…

— Хороший руководитель слушает любого, прежде чем принять решение, Алессандро, — спокойно сказал Сирано. — Если хочешь, можешь быть первым, кто пожертвует собой, как он сказал, но ничего не случится, если услышишь, что он нам хочет сказать. Тебе ведь нечего скрывать, правда?

Хрип вырвался из горла Дестамио, который не сумел дать более вразумительного ответа. Неохотно пожал плечами, словно пытаясь сказать, что только идиот может интересоваться такими глупостями. Но злость и беспокойство сверкали в его глазах.

— Вот так-то лучше, — процедил Святой, — теперь можем поговорить культурно.

Подошел к столу, чтобы взять бутылку, и изрядно отхлебнул, не отведя глаз от своих слушателей-пленников. Поморщившись, пожал плечами, но бутылку не оставил.

— Бр-р, — голос его чуть смягчился. — Неудивительно, что людям, которые пьют такую гадость, приходит в голову вендетта. Я начал бы с производителя…

вернуться

33

Non e yero? (итал.) — Не правда ли?

36
{"b":"5806","o":1}