ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он откупорил бутылку медленнее, чем делал это раньше, но отхлебнул куда больше жидкости.

— А как насчет божественной мисс Лоример? — поинтересовался Кристофер, не уверенный, стоит ли шутить по этому поводу.

— Мэй Лоример? Я попросил ее поехать со мной. Я предложил ей вместе служить Богу как муж и жена. Я попросил ее выйти за меня замуж. Она очень мягко отнеслась к этому. Она сказала, что всегда считала меня братом во Христе, но не будущим мужем. Она спросила: раз у меня есть Иисус, зачем мне нужна она? На это мне было нечего ответить — хотя, если бы у меня снова появился шанс, я точно знаю, что сказал бы в ответ. Год спустя я услышал, что она сбежала с гигантом-гвардейцем из Эдинбургского дворца. Кажется, их называют «черный караул». Известны своими сексуальными похождениями. Так что я остался в Калимпонге без Мэй Лоример, без Иисуса и без особых причин к возвращению. Я снова начал пить, перестал мастурбировать и обрел славу скандального субъекта. Ну, теперь перейдем к вашей истории.

Кристофер в первый раз приложил кружку с самогоном к губам. У него перехватило дыхание, и он поперхнулся, но огонь, вскоре разлившийся по телу, улучшил его самочувствие. Он посмотрел на бледную жидкость в кружке и представил священника, поднимающего потир во время службы. «Это кровь Господа нашего». Вино и виски, кровь и огонь, вера и отчаяние. Он снова поднял кружку. На этот раз он не закашлялся.

— Я родился неподалеку отсюда, — ответил он на вопрос Кормака. Он решил, что может позволить себе быть с ним откровенным. — Мой отец был здесь официальным представителем Англии. Он воспитал меня в духе любви к этой стране. Я думаю, что сам он никогда ничего кроме Индии не любил. Он даже не любил по-настоящему мою мать. Она умерла, когда мне было двенадцать лет, и меня отправили в школу в Англию. Затем, когда мне исполнилось пятнадцать, отец пропал.

Доктор с любопытством посмотрел на него.

— Что? Просто растворился в воздухе? Как факир? — Он произнес это так, словно все факиры были мошенниками.

Кристофер криво улыбнулся.

— Да, как факир, — согласился Кристофер. — Только без веревки. Не было ни веревки, по которой ходят факиры, ни музыки — никакого реквизита. Он направлялся к майору Тодду, который был тогда нашим торговым представителем в Ятунге. Тогда в Гянцзе никакого правительства не было. Одним октябрьским днем отец вышел из Калимпонга с группой проводников и носильщиков. Погода ухудшалась, но они без проблем преодолели перевал Натху-Ла. Они уже были на территории Тибета, когда он исчез. Его сопровождающие, проснувшись как-то утром, обнаружили, что его нет. Не было ни записки, ни знаков, ни следов, по которым бы они могли его найти. Все свои вещи он оставил в лагере. Конечно, они искали его — целых два дня, но ничего не нашли. Затем пошел сильный снег, и им пришлось прекратить поиски и идти дальше в Ятунг. Он больше не объявлялся. Но тела никто так и не нашел. Мне в школу прислали письмо: как-то раз меня вызвали прямо с урока и вручили его. Оно было очень формальным, безо всяких соболезнований. В конце концов, мне прислали все его вещи — награды, записи, грамоты, всю мишуру. Я все еще храню эти вещи в сундуке — дома, в Англии. Я никогда не открывал сундук, но они там.

— И вы остались в Англии? — прервал его Кормак.

Кристофер покачал головой.

— Нет. Сразу после окончания школы я отправился в Индию и поступил на правительственную службу. Это было в 1898 году. До сих пор не знаю точно, зачем я вернулся. Иногда я думаю, что, возможно, я хотел найти своего отца, но я знаю, что это не так. Наверное, я просто чувствовал, что что-то осталось незавершенным, и приехал, чтобы завершить это.

— И вам это удалось?

Кристофер посмотрел на стену, на мокрое пятно почти у самого потолка. Рядом с пятном сидела ящерица, бледная и призрачная, плотно прилипшая к стене.

— Нет, — ответил он так тихо, словно разговаривал с самим собой.

— Кошмарно, да? — произнес Кормак.

Кристофер непонимающе посмотрел на него.

— Жизнь, — пояснил доктор. — Кошмарная штука. В этом, — продолжил он, — заключается единственное преимущество взросления. В том смысле, что остается все меньше и меньше.

Кристофер кивнул и отхлебнул еще глоток. Он ощутил пробежавшую по телу дрожь, словно предзнаменование. Было уже совсем поздно.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

Глава 12

— Валяйте, — согласился Кормак, откидываясь на спинку стула.

— Здесь что-то происходит, — начал Кристофер. — Сегодня на меня напали. Возможно, как вы говорите, это был вор; возможно, это был бандит, уставший поджидать людей на больших и малых дорогах; а возможно, это был кто-то, кому не нравится, что я нахожусь в Калимпонге и задаю людям вопросы. И я начинаю думать, что этот последний вариант наиболее реален.

— Какие же вопросы вы задаете, мистер Уайлэм?

Кристофер все рассказал ему. Кормак помолчал какое-то время, собираясь с мыслями. Свет дешевой свечки резал ему глаза, он отвернулся от него.

— Не думаю, что мне дозволено спросить, почему вас так интересует этот монах. Или, прежде всего, почему кто-то похищает вашего сына и потом привозит его в Калимпонг или даже в Тибет.

— Все, что я могу сказать, это то, что я когда-то работал на правительство; кое-кто полагает, что похищение моего сына связано с моей работой. Мы знаем, что монах доставил сообщение из Тибета и что послание было адресовано человеку по имени Мишиг, монгольскому торговому агенту.

— Да, я достаточно хорошо знаю Мишига. Я не удивлюсь, если узнаю, что он замешан в какие-то темные дела. Продолжайте.

— Проблема заключается в том, чтобы узнать, как человек, находившийся при смерти, у которого вроде бы не было посетителей и который якобы был в забытьи, умудрился передать кому-то свое послание. Я начинаю думать, что просто теряю здесь время.

— Я бы не был так уверен в этом, — спокойно сказал Кормак.

Кристофер ничего не ответил, но почувствовал, что атмосфера в комнате изменилась. То ли от выпитого, то ли в результате воспоминаний, то ли по причине позднего времени на смену язвительному цинизму Кормака пришла сдержанная серьезность. Он был похож на человека, готового раскрыть тщательно скрываемые секреты.

— Я думаю, — произнес доктор, тщательно подбирая слова, — что тот, кого вы ищете, есть не кто иной, как преподобный доктор Карпентер. Он достаточно хорошо знает Мишига. И, если я не ошибаюсь, монаха он знал еще лучше. Но, по правде говоря, столь же вероятно, что Цевонг сам отнес послание Мишигу. Поверьте мне, что это сделал либо Карпентер, либо Цевонг.

После слов Кормака воцарилась глубокая, ничем не прерываемая тишина. Кристофер задержал дыхание, а потом медленно перевел его.

— Карпентер? Но почему? Какими мотивами может руководствоваться такой человек, чтобы начать носить по городу послания от имени человека, которого он считает поклонником Сатаны?

— Мотив? У нашего маленького Джонни Карпентера? Боже праведный, если мы начнем говорить о мотивах, это займет у нас всю ночь.

— Ну и каковы же они?

Кормак ответил не сразу. Возможно, пришел его черед быть подозрительным. Кристофер почувствовал, что, положив начало откровениям, его собеседник уже начал жалеть об этом.

— Давайте начнем с другого, — предложил он. — По официальной версии Цевонг скончался, не вынеся тягот дальнего пути. Я лично писал свидетельство о смерти. Вы найдете копию в книге регистрации рождений и смертей округа Калимпонг. У человека по имени Хьюз, уроженца Уэльса из Нита. Мы все здесь кельты. Но, в любом случае, Цевонг умер совсем не от этого. Вы меня понимаете?

— Как он умер? — спросил Кристофер.

Он заметил, что Кормак все чаще прикладывается к бутылке.

— Он покончил жизнь самоубийством.

Он произнес это так, что Кристоферу показалось: «Он пожелал нам спокойной ночи». Кристофер представил умирающего монаха в постели. «Покойной ночи», — всплыл далекий голос матери откуда-то из глубин детства. Цевонг прошел через ледяные перевалы и навсегда успокоился.

19
{"b":"581","o":1}