ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Повсюду они видели символы веры, напоминающие о присутствии богов: молитвенные флажки и гробницы и длинные манивало, а однажды они встретили двух пилигримов, бредущих по ледяной земле и раз за разом падающих ниц.

— Куда они идут? — спросил Кристофер.

— В Джокханг, — ответила она. — В великий храм в Лхасе. Они идут туда, чтобы отдать дань уважения Джово Ринпоче.

Кристофер озадаченно посмотрел на нее.

— Это великая статуя Будды, изображающая его в детстве, — объяснила она. — Это самый священный образ во всем Тибете. Люди приходят туда со всех частей света. Некоторым приходится преодолевать сотни километров, измеряя расстояние своими ногами — как эти двое. На это уходят месяцы, порой годы. Иногда они умирают в пути, так и не достигнув священного города. Это очень хорошая смерть.

— Зачем они это делают? — спросил он.

— Чтобы избавиться от дурной кармы, которую они обрели во время предыдущих жизней. Чтобы обрести хорошую карму для следующей жизни. Чтобы заново родиться в состоянии, более близком к состоянию Будды. Это все, что может сделать любой из нас.

Он посмотрел на нее.

— А наше путешествие чего-нибудь стоит? — спросил он.

Она серьезно кивнула.

— Да, — ответила она. — Он Майдари Будда. Наша цель — найти его и привести к его людям. Мы — его орудия: ты увидишь это.

— Ты действительно думаешь, что мы отыщем его?

Она бросила на него долгий взгляд.

— А что ты думаешь? — спросила она наконец.

Кристофер ничего не ответил. Но задумался о том, какая карма достанется ему, если он спасет мальчика от Замятина только затем, чтобы сделать его британской марионеткой на монгольском троне.

* * *

Они в первый раз наткнулись на следы Замятина в небольшой деревушке около Нагчу Дзонг, примерно в двухстах пятидесяти километрах от Лхасы. Хозяйка гостиницы, в которой они поселились вспомнила мужчину и двух мальчиков, которые остановились здесь около десяти дней назад. Они путешествовали на пони и очень торопились. Замятин вынужден был пойти на риск и остановиться в гостинице, чтобы купить столь необходимую провизию и свежих пони.

— Они приехали на трех изможденных клячах, каких я еще не видела, — вспомнила она. — Пони были почти мертвые от усталости. Я сразу поняла, что они просто загнали их, заставляя мчаться во весь опор. Было видно, что во всем виноват монгол. Он отчаянно стремился двигаться дальше. Он был нервным и обеспокоенным, и сразу было видно, что с ним лучше не спорить. Дети, бедняжки, тоже были измучены. Я сказала ему, что им нужен отдых, но он обругал меня и сказал, что это не мое дело. Он хотел купить, что ему было надо, и сразу отправляться дальше; он сказал, что у них даже нет времени выпить чая.

Она нахмурилась, вспомнив его грубость.

— Я продала им новых пони, но отказалась платить много за тех, что они оставили. Без сомнения, со временем они наберут вес, но один из этих пони уже никогда не будет пригоден для езды верхом — он был настолько загнан, что годится только для мясника. Я попросила пятьсот трангкас за двух пони, которых им продала, и он заплатил, не сказав ни слова. Это сорок лианг в переводе на китайские деньги. Я сказала своему мужу, что, наверное, это нехороший человек. Я почти уже собиралась послать кого-нибудь за ними, чтобы убедиться, что с мальчиками все в порядке. Но муж сказал, что нам лучше не вмешиваться, и, наверное, был прав.

— Мальчики не пытались привлечь ваше внимание? — спросила Чиндамани.

— Теперь, когда вы об этом заговорили, я вспомнила, что один из них вроде бы пытался. Я думаю, что он хотел поговорить со мной. Но монгол не дал ему такой возможности и тут же выгнал его из комнаты.

— Вы не пытались что-нибудь сделать? Протестовать, например?

Хозяйка бросила на Чиндамани тяжелый взгляд.

— Если бы вы видели его, вы бы все поняли. У меня не было желания спорить с ним. Наверное, мне следовало бы это сделать, я даже не знаю. Но если бы вы были на моем месте, если бы видели его... Впрочем, я думаю, что вы видели его, моя госпожа. Чиндамани не ответила.

— Вы продали ему здоровых пони? Достаточно сильных для того, чтобы они могли далеко уйти на них?

Хозяйка приняла обиженный вид.

— Разумеется. Вы думаете, я могу продать больное животное? Могу обмануть, выдав больного пони за здорового?

Кристофер подумал, что она вполне на это способна.

— Я не хотел обидеть вас, — извинился он. — Но вы видели, что случилось с теми пони, на которых они приехали. Возможно, вам не хотелось отдавать в его руки своих лучших животных.

— Да, мне могло прийти такое в голову, — признала она. — Но он осмотрел всех пони, которые у меня были, и выбрал трех для себя. Они были лучшими и к тому же дорого стоили. Но он сделает с ними то же, что и с предыдущими. Но они успеют покрыть большое расстояние. Я думаю, что сейчас они находятся в двадцати шаса отсюда.

Шаса равнялась расстоянию, которое можно покрыть за один дневной переход. Судя по темпам Замятина, они отставали от него на тридцать шаса.

— Нам их не догнать, Ка-рис, — произнесла Чиндамани упавшим голосом.

— Они доберутся до Урги раньше нас, только и всего, — ответил он. Но он чувствовал себя в невыгодном положении, потому что противник далеко оторвался от него. — Там мы их и нагоним, не раньше. Тише едешь — дальше будешь. Им тоже предстоит еще длинный путь. И далеко не везде они найдут свежих пони, когда им это будет необходимо. К тому же им надо пройти через пустыню Гоби — или обойти ее.

— И нам тоже, — заметила она.

Глава 45

Они продолжили путешествие в подавленном состоянии, стараясь ехать побыстрее; чуть реже делали привалы, а утром вставали чуть раньше и трогались в путь до рассвета. По крайней мере, думал Кристофер, пока мы на правильном пути. Замятин и мальчики прошли именно этим путем; и насколько бы они ни отклонились от дороги, в конце концов, они все равно вернутся на нее — у всех у них был один и тот же пункт назначения.

Путь их лежал через широкие степи к востоку от Чанг Танг, огромного центрального плато Тибета. Пройдя северные районы вдоль реки Янцзы, они оказались в Амдо. Они все время двигались на северо-восток, в сторону Монголии.

Каждый день они проезжали мимо маленьких стойбищ кочевников — низких черных палаток, резко отличающихся от круглых монгольских юрт, распространенных на севере. Пастухи пасли в долинах небольшие стада яков: они смотрели, как Кристофер и Чиндамани проезжали мимо, а затем снова продолжали нести свое бесконечное дежурство.

Через десять дней после того, как прошли Нагчу Дзонг, они дошли до южных берегов Коко-Нор, огромного озера, охраняющего северо-восточную границу Тебета. Через несколько километров начиналась китайская провинция Кансю.

Кристофер нервничал. Китайцы беспокоились, чувствуя, что ситуация с Монголией складывается для них неблагоприятно, и рассматривали Тибет как возможную компенсацию в случае, если Монголия, их бывшая территория, снова выскользнет из их рук. Если бы он был задержан китайской стражей и опознан как англичанин, пробравшийся в Кансю, то китайцы вряд ли стали бы соблюдать дипломатический этикет. Скорее всего, его голова оказалась бы на остро заточенной палке и украсила бы зубчатую стену Сининг-Фу.

В Китае царила эпоха военачальников. Страну разрывала на части гражданская война, и никакая центральная власть не могла восстановить мир. Маньчжуры ушли, республика была просто названием, а в провинциях царили хаос и кровопролитие. Армии крестьян маршировали по стране, вступали в сражения и поголовно уничтожались. На их место приходили новые армии. Это был период расцвета Смерти.

Степь плавно опустилась к темным водам озера. По поверхности бежали слабые волны, напомнив Кристоферу о доме и море. К северу от них начинался горный хребет Цунла, далеко простиравшийся как на восток, так и на запад. На нескольких пиках красовались снежные шапки, выделяющиеся на фоне неба.

72
{"b":"581","o":1}