ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Прежде всего, с вашего разрешения, я должен кое-что показать вам, — произнес монах.

Он указал на что-то лежавшее на земле в нескольких метрах от него. Это был небольшой кожаный мешок, грубо прошитый и затянутый шнуром. Он поднял его и молча вручил Кристоферу. Кристофер взял мешок — в нем находился какой-то почти круглый предмет, несколько неровный и довольно тяжелый.

— Откройте, — сказал монах.

Кристофер развязал неуклюжие узлы, затягивавшие мешок. Внутри была голова ребенка — лицо его было искажено и запачкано кровью. Кто-то сжалился и закрыл его глаза, но, в любом случае, Кристофер был в шоке от увиденного и едва не выронил жуткую ношу.

Чиндамани подошла к Кристоферу и тоже заглянула в мешок.

— Это Самдап? — спросил Кристофер, не уверенный в том, что он узнал мертвое лицо.

Чиндамани покачала головой.

— Нет, — прошептала она. — Это не Самдап.

Она повернулась к Церингу.

— Где ты взял это?

— Русский генерал Унгерн Штернберг наполнил такими головами целую комнату. Все мальчики того же возраста, что и Дорже Самдап Ринпоче. Генерал знает, что он здесь. Он ищет его.

Кристофер завязал мешок. Он задумался, куда бы деть его. Он остро ощутил даже не ужас, а абсурд происходящего.

— Ты поможешь нам найти его, прежде чем его найдет генерал? — спросила она.

— Думаю, что да. Один из моих друзей по школе состоит в революционной ячейке, организованной несколько лет назад человеком по имени Сухэ-Батор. Этот друг обо всем рассказывает мне, потому что я тибетец и потому что, по его мнению, у меня более либеральные взгляды, чем у большинства других. Вот уже несколько дней он находится в возбужденном состоянии, хотя и не говорит точно, в чем причина. Однако он все же рассказал мне кое-что, что кажется важным. Он сказал, что Унгерн собирает головы, что он ищет мальчика, кхубилгана, но не найдет его. Что мальчик в безопасности, но Унгерн не будет знать об этом, пока не будет слишком поздно. Он сказал мне, куда складывают головы, и мне удалось взять ту, что я показал вам. Там нет охраны, их просто бросают в комнату, чтобы они гнили там. Я принес вам как доказательство того, что мой друг говорил правду.

— Что такое «кхубилган»? — спросил Кристофер.

— Это трулку по-монгольски, — объяснил Церинг. Голос его был свежим, и тон его не был таким неестественно высокопарным, как у других тибетских монахов. — Разницы между двумя словами нет. Мой друг сказал «кхубилган геген», что означает «просветленное воплощение», так что я понял, что речь идет о ком-то очень важном. О ком-то вроде Майдари Будды.

— А твой друг сказал тебе, где прячут мальчика?

Церинг покачал головой.

— Нет. Но мне кажется, что я знаю, где собираются революционеры. На одной маленькой улочке в Та-Кхуре есть большая юрта. Я видел своего друга около нее несколько раз. Если это их центр, они вполне могут держать повелителя Самдапа именно там.

Кристофер задумался. Похоже, что Церинг был прав и что мальчик был здесь, в Урге, и ждал, пока Замятин сделает следующий шаг.

— А твой друг ничего не говорил про второго ребенка, который тоже является воплощением? О маленьком чужеземце?

— Я не понял. Вы имеете в виду трулку, как Дорже Лама?

— Да. Он внук Дорже Ламы. Он мой сын.

Лама снова покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Он упоминал только кхубилгана. Я думаю, что он имел в виду тибетца. Он ничего не говорил о трулку-чужеземце. Извините.

Чиндамани взяла Уайлэма за руку и крепко сжала ее.

— Он здесь, Ка-рис, я уверена. Пожалуйста, не волнуйся.

Он в ответ стиснул ее руку.

— Я знаю, — ответил он. — Но сейчас, когда мы так близко к ним, я начинаю нервничать.

Он повернулся к Церингу.

— Когда мы сможем заглянуть в эту юрту?

— Это должно быть скоро. У нас не много времени.

— Почему?

— Госпожа Чиндамани объяснит вам.

Кристофер озадаченно посмотрел на нее.

Лицо Чиндамани стало серьезным. Она мягко прикусила губу.

— Это пророчество, Ка-рис. Майдари Будда должен появиться в праздник Паринирвана.

— Паринирвана?

— Это окончательный вход Будды в состояние нирваны, состояние небесного блаженства. Праздник посвящен дню его земной смерти.

— О чем говорит пророчество?

Она посмотрела сначала на Церинга, а потом на Кристофера.

— Оно говорит, что новый Будда должен появиться в тот день, когда последний Будда ушел из этого мира. Они едины. Будда, достигший нирваны, должен вернуться с небес на землю для спасения людей. Пророчество говорит, что он должен появиться в храме Майдари в Урге.

— А если он не появится там в этот день?

Она заколебалась.

— Тогда он должен будет умереть, чтобы снова родиться, — ответила она. — Если его не провозгласят Буддой, он вернется в состояние нирваны, а там выберет новую человеческую оболочку для своей следующей инкарнации.

— Но если Самдап не появится в этом году, почему он не может появиться в следующем? Или еще через год?

Она покачала головой. Над ней в облаке пыли пролетела ворона, размахивая неровными черными крыльями.

— Это должно быть в этом году, — ответила она тихим голосом, почти шепотом. — Ты помнишь, что когда ты был в Дорже-Ла, твой отец говорил тебе о другом пророчестве? Когда Дорже-Ла будет править чужеземец, Дорже-Ла будет править миром.

Он кивнул. Он помнил это.

— А он говорил тебе о продолжении?

Кристофер задумался.

— Да, — ответил он. — Там шла речь о сыне сына чужеземца. Он считал, что это относится к Уильяму.

Она улыбнулась ему.

— Я думаю, что он был прав, — согласилась она. — Эти слова гласили: в тот год, когда сын сына чужеземца придет в страну снегов, появится Майдари. Он будет последним настоятелем Дорже-Ла, и величайшим. Теперь ты понимаешь? Теперь ты видишь, что это должно произойти именно в этом году?

Кристофер молчал. Он смотрел на нее, на длинный луч насыщенного пылью солнечного света, упавший на ее лицо, на прядь волос, черных, как предзнаменование, упавшую на щеку. Позади нее стоял в тени худой монах, не сводящий глаз с Кристофера. Он чувствовал себя игрушкой, переходящей из рук в руки, которую гоняют взад и вперед силы, которых он даже не может себе представить.

— Когда будет этот праздник? — спросил он. — Ты сказала, что скоро? Мы успели?

Их глаза встретились. В конце коридора каркнула и захлопала крыльями ворона.

— Завтра, — ответила она. — Он начинается завтра на рассвете.

Когда они подошли к Та-Кхуре, уже стемнело. Темнота была неспокойной, рождавшей страх. На улицах лежали трупы, ожидая собак, под головами их были подушки, в холодных руках застыли молитвенники. Таков был обычай.

По совету Церинга они шли от консульства пешком — на лошадях они бы привлекли к себе внимание. Уинтерпоул поначалу не хотел идти с ними, но Кристофер настоял. Он не настолько доверял Уинтерпоулу, чтобы оставить его одного.

По мере того, как они отыскивали дорогу в запутанном лабиринте тихих улочек, направляясь к центру, стены священного города все больше наступали на них. Из храмов, ярко освещенных лампами, доносились читаемые нараспев молитвы. Повсюду монахи готовились к завтрашнему празднику. По большим улицам все еще шли пилигримы, направляясь к зимнему дворцу Кхутукхту — кто шел, кто хромал или прыгал на одной ноге, кто полз.

Было непонятно, как Церинг находит дорогу, петляя по темным улочкам без лампы: он шел, не сбиваясь с пути, словно видел в темноте как сова или кошка. Луна еще не взошла, а слабый свет звезд почти не освещал узкие дорожки, по которым они шли медленным, неуверенным шагом.

Церинг и Кристофер шли впереди, Чиндамани и Уинтерпоул как бы прикрывали их сзади. По пути к Та-Кхуре Кристофер рассказал монаху об обстоятельствах смерти его брата. Он скрыл от него тот факт, что Цевонг был обращен в христианство и что после смерти на нем нашли серебряное распятие, когда-то принадлежавшее отцу Кристофера. «Не настоятелю Дорже-Ла, — подумал он, — а моему отцу, который действительно погиб много лет назад в снегах за перевалом Натху-Ла».

88
{"b":"581","o":1}