ЛитМир - Электронная Библиотека

В 7 лет я впервые всерьёз задумалась о смерти. Как-то, копаясь в огороде, я подняла с земли яблоко и только хотела его откусить, как бабушка вырвала его из моих рук и строго сказала, что если есть грязные яблоки, то можно заболеть столбняком и умереть. Я верила ей на слово. Это я сейчас знаю, что столбняком можно заболеть, если этот вирус попадёт в кровь через грязь, к тому же, чтоб умереть от этой болезни, нужно ещё постараться, ведь сейчас от столбняка делают прививки. Мы с бабушкой зашли домой, я уже расхотела есть, даже чистое яблоко. Мама наполняла ванну, а я всё думала о смерти. С тяжёлыми мыслями я погрузилась в тёплую воду. Ванна была старая. В трещинах, затейливо переплетающихся, вырисовывались страшные картинки. Вот ведьма с лохматыми волосами на метле летит, и горы перед ней расступаются, вот из темницы через зарешеченное окошко высунул нос Кощей…

Я поняла, что если смотреть на трещины с другой стороны, то картинка меняется, а вообще можно увидеть всё что угодно, главное – смотреть. Мне всегда виделись страшные картинки. То же самое я стала проделывать с трещинами на потолке. Я рисовала в своём воображении целую сказку из трещин. Мне моё открытие понравилось, но я об этом никому не рассказывала.

О смерти я продолжала думать. А однажды увидела, как хоронят соседа. Он по пьянке замёрз в луже прямо около дома. Я смотрела сверху, как несли гроб, из которого торчал синий нос соседа-алкаша. И заплакала, вспомнив, как он выхаживал собачку и её кутят, а мне разрешал их кормить и гладить.

Глава 4. Первая любовь Наташи

До 5-го класса я жила в центре города с бабушкой, дедушкой, мамой и папой в большой трёхкомнатной квартире и ходила в школу, которая находилась прямо под нашими окнами. Потом мама получила «однушку» в посёлке и безумно этим гордилась. Переезжать туда мне совсем не хотелось. У меня были друзья, авторитет в школе и даже мальчик, которого я втайне любила. Он был меньше меня ростом, щупленький такой и губки бантиком. Когда мы оставались за дежурных по классу, я поднимала его на руках, чтобы он смог вытереть доску.

Зимой темнело рано, и после дежурства я шла провожать его домой. Потом он провожал меня. Иногда это продолжалось очень долго. Наши родители начинали волноваться и выходили нас искать. Строгая учительница, классическая Марь Иванна, старая дева, даже приходила к нам домой. После этого с бабушкой у нас состоялся серьёзный разговор. В итоге нас с любимым рассадили по разным партам, и я очень переживала.

Зимой мы с подружкой катались на коньках и даже ставили танцы, как настоящие фигуристки. Дома из дождика я смастерила себе юбку, как у самой Татьяны Тотьмяниной. Одним словам, я жила своей интересной, насыщенной жизнью, поэтому переезжать из города в деревню наотрез отказалась.

Мама с отцом и младшим братом переехали в «однушку». К нам они приезжали в гости на выходные. Никто не ругался, и всё было просто замечательно. Потом мама вдруг решила, что это неправильно, когда ребёнок при живых родителях живёт отдельно от них, и насильно перевезла меня к себе в квартиру, в посёлок Л. Мне там не нравилось всё. Не нравилась тесная квартира, не нравился двор, не нравились люди. На первом этаже жили алкаши, которые торговали самогонкой (в посёлке Л. этим многие занимались). Моя мама в скором времени тоже пристрастилась к этому прибыльному делу. Поэтому в ванной у нас стояла бочка с брагой, которая источала зловонный, кисло-сладкий запах. Я научилась определять качество самогонки, познала мастерство её изготовления. В 6 утра мама будила меня, ставила самогонный аппарат на плиту, подсоединяла шланги и уходила на работу. Мне нужно было следить за напором холодной воды, потому что перегревание было недопустимо – бачок мог просто взорваться. Качество первака определялось степенью горения. Достаточно было капнуть на стол чуток алкоголя и поднести к нему спичку. Если огненная вода горела хорошо, значит первак отменный, если слабо, то – не очень, если вообще не загоралась, то в технологии была допущена ошибка. Тогда нужно было отключить сначала газ, а через некоторое время – воду и именно в такой последовательности. Так в свои неполные 13 лет я познала премудрости самогоноварения.

С 8 утра с чекушками в трясущихся руках в дверь звонили алкаши. За червонец я наливала стопарик, за сороковник – бутылку. Деньги я аккуратно складывала в тумбочку под замок. Деньги мама всегда прятала и запирала на ключ, чтобы брат не стырил. Доступ к ключу был только у мамы и у меня, потому что я деньги не воровала.

На втором этаже нашего дома жила колдунья. Её квартира, пропахшая ладаном, была уставлена иконами, увешана крестами и зеркалами. С утра у подъезда собирались желающие узнать своё будущее и смертельно больные, надеющиеся на излечение. На третьем этаже располагалась общага. На четвёртом жили мы. Запах ладана и самогонки преследовал меня всякий раз, как я выходила из дома. Но это всё ерунда по сравнению с тем, что мне пришлось пережить, когда я пришла в новую школу, в 7-й класс.

– Это наша новая ученица, Наташа, – представила меня классный руководитель. – Теперь она будет учиться в нашем классе. Садись вот сюда, – и она указала мне на место рядом с симпатичным, черноглазым пареньком хулиганистого вида.

Прийти в 7-й класс со сложившимся коллективом – это не просто. Ты сразу становишься изгоем. И тебе нужно что-то с этим делать – показать, что ты своя, чтобы приняли в стаю. Я не робкая, совсем нет, разве чутка странная, а значит, отличаюсь от других. В таких коллективах жёстко карают за непохожесть. Я это сразу ощутила на себе. Первое, что они сделали – дали кликуху. А вы как хотели! Это вам не городская школа, куда ходила я до 7-го класса, где никто не имел погонял. А мальчики и девочки называли друг друга по именам. Это средняя (в буквальном смысле) школа посёлка Л. Вообще, в моём новом классе 7 «Б» практически все имели кликухи. Непонятно, кто их придумывал и на каком основании. Ну ладно, Андрей Батушев был «Батухом», или Радика Чичулина звали «Чичей», а Олю Сисееву – «Сисей». Здесь всё понятно, но почему Петю Баранова звали Руболесом. Что означает это слово и как оно созвучно с фамилией или именем школяра, непонятно. В лесу он не жил, дрова не рубил. Очень прилежную, скромную девочку-отличницу Машу Петрову звали Киса. По мне – нормальная, даже ласковая кликуха, непонятно, почему она обижалась и плакала. Были даже клички, состоящие из нескольких слов. Забитого мальчика-троечника Сергея Шутова звали «Белый спермяк – солёные уши».

«Чайник, чайник»! – я даже сначала не поняла, что обращаются ко мне.

«Чайник» означает новенький – вот так всё банально просто. Хотя эта кличка не была такой уж обидной, носить её до окончания школы я не собиралась. И нужно было немедленно что-то делать. На «чайник» я не откликалась. В то же время не пыталась открыто защищаться – нападать с кулаками на обидчика, обзываться в ответ. Вела себя отстранённо и неприступно. Дома, конечно, плакала. А как без этого? Девчонки вообще много и часто плачут. Главное было не показать это одноклассникам. Мне удавалось. Буквально через неделю им стало неинтересно, и они перестали меня так называть. Но появилась новая проблема. Тринадцатилетние мальчики – уже не совсем мальчики, а девочки, как известно, вообще созревают раньше. Например, у рыженькой Марины из нашего класса грудь была уже второго размера, и она носила лифчик. Да почти все девчонки, даже безгрудые, носили лифчики. Я не носила. Больше всего доставалось, конечно, сисястой Маринке. На перемене мальчишки закрывали её в раздевалке. Несколько человек держали дверь, другие в это время мяли её груди. Она орала истошным голосом и молотила их пеналом по головам. Но это, конечно же, не помогало, инстинкты и сила молодых самцов брали вверх. И только вдоволь нащупавшись девичьего тела, они выпускали её, красную и растрёпанную, из раздевалки. Может, ей даже нравилось, но разве признается в этом порядочная девушка. Во время урока тоже приходилось нелегко. Нужно было постоянно держать руки плотно прижатыми к бокам, потому что сидящий сзади пацан мог просунуть руки под мышки и потрогать за соски или расстегнуть лифчик. Хорошо хоть у меня этой «сбруи» не было. А с другой стороны – плохо, ведь титек у меня тоже не было (ну или почти не было), и поэтому я не пользовалась популярностью у мальчишек. Зато я нравилась мальчику-хулигану, лидеру и заводиле, с которым продолжала сидеть за одной партой. Мальчика звали Артём, он занимался каратэ.

4
{"b":"581535","o":1}