ЛитМир - Электронная Библиотека

Но и без мысленных перевоплощений совершенно понятно, что бронзовому кумиру на пьедестале, этому недюжинному герою ленинградской монументалистики известных лет, тяжеловесному и громоздкому, очень сейчас одиноко. Раньше было не так. Раньше помимо факторов топонимического и биографического, связанного с историческим проживанием Горького в соседнем доме, было здесь что-то такое еще, что не давало его изваянию выказывать отчужденность.

Видите ли, Горький был великий курильщик. Он выкуривал в день десятки папирос, иногда доходило до ста. Он курил постоянно: когда работал, когда общался с людьми, когда отдыхал, он курил даже в театре на своих же премьерах. Человек, простреливший себе легкое и перенесший туберкулез, не мог и пяти минут обходиться без курева, ему надо было курить и курить. Нет никаких внешних признаков, указывающих на то, что у бронзового человека в кармане брюк или пальто лежит пачка папирос, но тут и сомневаться не надо: не может не лежать! Когда установили памятник, все понимали, откуда выходит Горький – из табачного магазина № 15 Петроградского райпищеторга. Еще в начале семидесятых витрины магазина за спиной памятника украшали надписи «Табак» и «Папиросы», и они, пожалуй, работали на общий образ куда сильнее, чем маленькие елочки, зачем-то посаженные за спиной Горького. Кое-что из папирос, продававшихся в магазине № 15 в бытность Горького-памятника на этом месте, застало еще и живого Алексея Максимовича: да вот тот же «Беломорканал» – одно лишь название порождает поток горьковских ассоциаций… Что там у него за спиной происходило, он, конечно, не знал, но наверняка чувствовал что-то, – там ведь по линии табачной торговли, шутка ли сказать, разыгрывалась мировая мистерия. Победа социализма теперь уже не только в отдельно взятой стране, но и на другом полушарии утвердилась новым названием табачного магазина – «Гавана». Вместо «Беломора», «Севера», «Нашей марки» и прочих папирос предлагались теперь сигары ручной скрутки – из листьев черного табака. Красочная витрина «Гаваны» стала нашим ответом американскому империализму, объявившему торговую блокаду социалистической Кубе. Когда редким гражданам США доводилось попадать в «Гавану», они буквально шалели, видя кубинские сигары, продаваемые за копейки. А вот у нас элитные сигары, пусть и за копейки, приживались плохо. А впрочем, как и кубинский ром. Так или иначе, мировая система социализма однажды рухнула, капитализм победил (во всяком случае, в нашей стране), и в продолжение табачной мистерии закрылся магазин «Гавана» за спиной Горького, а над головой Горького, на крыше сталинского дома, вознеслась реклама американских сигарет Camel.

Все проходит, и это прошло.

Актуальная для этого человека-памятни-ка табачная тема иссякла, и, похоже, наступило безвременье.

О времени напоминают елки. Те, которые посадили на открытие памятника, плохо росли, их спилили и посадили новые. Но и эти тоже как-то не очень. Из прежних только одна осталась – та, что сразу за монументом. Вот эта за полвека вымахала в высоту Но и она не пушистая, а со стороны Каменноостровского (в прошлом Кировского) проспекта, не в обиду ей будет сказано, облезлая даже. К тому же уже несколько лет ее вершина растет почему-то вкривь. Может быть, поэтому на Новый год ее не украшают гирляндами.

Конспирация, или Тайная жизнь петербургских памятников-2 - i_008.jpg

Да и правильно.

Кем бы он себя чувствовал под новогодней елкой?

А где же когерер?

Конспирация, или Тайная жизнь петербургских памятников-2 - i_009.jpg

В молодости, в соответствии с первой своей специальностью – «радиотехника», я сиживал за паяльником в радиотехнической лаборатории. В иные годы довелось мне поработать на федеральном радио, но не с «железом» теперь, а с буквами: сочинял пьесы для радиоспектаклей. И в институтской лаборатории, и в радийной редакции с одинаковым воодушевлением отмечался День радио как специфически свой профессиональный праздник. Все знали, что 7 мая сколько-то лет назад наш соотечественник Попов публично продемонстрировал нечто им самим изобретенное – да вот то самое радио как оно есть, за что ему от нас большое спасибо. Первый тост за Попова.

Много Поповых в России, а как скажешь «Попов» – первая мысль о радио.

Памятник ему уже более полувека обретается в сквере между Карповкой и Каменноостровским проспектом. Место не случайное: на той стороне Карповки, на Аптекарском острове, в Электротехническом институте Александра III Александр Степанович Попов преподавал и экспериментировал, да и жил он там же – в доме для профессорско-преподавательского состава. Правда Попов, который на постаменте, еще не профессор ЭТИ, и живет он в Кронштадте, поскольку преподает там в Минном офицерском классе, но это в широком биографическом понимании, а по физической воплощенности образа тут, на постаменте, все предельно конкретно: он сейчас читает доклад в Императорском Санкт-Петербургском университете, и называется этот доклад «Об отношении металлических порошков к электрическим колебаниям». Любой посетитель сквера, подойдя к памятнику, волен вообразить себя членом Русского физико-химического общества, пришедшим на историческое заседание. Почему ж не порадовать себя предвкушением чего-то нового, неведомого? Посмотрите, господа: за левой рукой докладчика притулилось загадочное изделие (кстати, рентгеновский снимок левой руки Попова – одну из первых российских рентгенограмм – можно увидеть в Центральном музее связи его же имени).

Умер Попов в сорок шесть. А на постаменте ему за пятьдесят, пожалуй. Не торопитесь упрекать скульптора В. Я. Боголюбова – на всех фотоснимках ученый выглядит старше своего возраста. На самом деле ему сейчас тридцать шесть. 1895 год. 25 апреля по старому стилю, а по новому – 7 мая. Через пятьдесят лет Совнарком учредит День радио – первый раз его отметят за два дня до конца войны.

А сам памятник открыли к столетию со дня рождения А. С. Попова.

В солнечный воскресный день 22 марта 1959 года в сквере напротив Дворца культуры промкооперации собралось более тысячи человек. Исполнили гимн Советского Союза. Сдернули покрывало, и памятник предстал перед общественностью. Все увидели Попова, готового показать миру свое изобретение. «Вечерний Ленинград», вышедший в понедельник, выразился не очень изящно: «Он стоит, опираясь на тумбочку, где изображена изобретенная им радиоаппаратура». «Смена» вышла во вторник и тоже упомянула «тумбочку». Позже в этом предмете мебели рассмотрят кафедру. «Ленинградская правда», не вдаваясь в подробности, написала просто: «В бронзе увековечен первый радиоприемник».

Не знаю, увековечивали до того или нет приемники в бронзе. Возможно, это вообще первый памятник приемнику. Разумеется, не только ему – прежде всего изобретателю, но и приемнику тоже. И не просто приемнику, а первому приемнику.

Первый памятник приемнику, причем – первому.

Первый приемник в виде макета представлен в Музее-квартире А. С. Попова, это в двух шагах от памятника. Но если вам не лень добираться до Почтамтского переулка, рекомендую Музей связи: там можно рассмотреть непосредственно оригинал и оценить, насколько точно его увековечили в бронзе.

Вообще говоря, в России немало памятников Попову, встречаются и с приемниками. Так, в Екатеринбурге, где юный Попов два года провел в духовном училище, Александр Степанович Попов, уже зрелых лет, сидит рядом с приемником, таким же, как он, принудительно чугунным, и мы, с высокой степенью достоверности, различаем в том аппарате «телефонный приемник депеш» образца 1901 года (оригинал опять же в Центральном музее связи).

Недавно я побывал в Перми, где волей-неволей задержался у памятника Попову: этот новейший монумент не только доставляет эстетическое удовольствие, но и предоставляет бесплатный Wi-Fi. Обычно Попова изображают в летах, а тут на постаменте просто мальчишка. И то верно, сразу после семинарии будущий ученый покинул Пермь, чтобы поступить на физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета. Было ему восемнадцать, и это, пожалуй, самый молодой Попов из всех представленных в художественноизобразительной пластике. К памятнику прилагаются два дополнительных объекта, имеющие прямое отношение к демонстрации 25 апреля 1895 года, до которой, впрочем, пермскому Попову еще надо дожить. Помещенные на отдельные пьедесталы, они собой представляют: а) как бы комбинацию отдельных элементов передающего устройства и б) как бы сам первый приемник, тот самый. Стало быть, первому приемнику это по меньшей мере второй памятник.

4
{"b":"582758","o":1}