ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Камиля коробит такая непривычная фамильярность. Однако он заставляет себя улыбнуться.

— Я нисколько не волнуюсь. — Он идет к своей кабинке и с облегчением закрывает дверь. В соседнем помещении слышится постукивание и шуршание. Очевидно, Берни осматривается. Судья думает, что на его месте вел бы себя точно так же. Эта мысль бодрит пашу. Рациональность и научный подход — вот что вдохновляет его. Тем не менее необходимо соблюдать приличия. Без этого никак нельзя. Правдивость и этикет. Тычинка и пестик цивилизации, которая воссоздает себя через них. Разъединенные, они теряют силу.

Он снимает одежду и открывает шкаф. Вдруг слышит, как скрипит дверь за его спиной. Резко поворачивается и хватает пештемаль, чтобы прикрыть себя. На пороге стоит Берни, волосы на лобке горят ярким огнем на фоне худых бледных бедер. Камиль тащит его внутрь кабинки, сгорая от стыда при мысли о том, что могут подумать другие люди в бане. Выхватывает пештемаль из рук Берни и довольно грубо приказывает ему укрыться. Камиль крайне возмущен. Мало того что американец разгуливает нагишом, он еще и не обрезан.

Берни неумело повязывает полотенце на талии, так что оно достает до самого пола.

— Сделай как у меня, — советует Камиль, показывая на свое аккуратно подвернутое одеяние.

— Хорошо. — Берни закутывается заново. — Когда я вошел, у тебя был такой вид, будто ты узрел привидение. — Он слегка краснеет. — Знаешь, я никогда раньше не посещал такие веселые места. Ведь это баня, не так ли? Люди должны здесь раздеваться.

— У нас не принято полностью обнажаться.

— О! — недоумевает Берни. — Я видел много картин и гравюр, на которых женщины расхаживают по турецкой бане в костюме Евы.

— В костюме Евы?

— Да, абсолютно голые.

— Мужчины ведут себя по-другому, более ответственно. — Камилю не нравится собственное объяснение. На самом деле он не знает, почему мужчины должны придерживаться таких правил. Тривиальные причины — вроде того, что такова традиция, а женщины, как и дети, не отвечают за свои поступки, — кажутся ему ненаучными. Он решает быть честным. — Вообще-то я не знаю. Так уж принято в мужском хамаме. Нельзя снимать полотенце.

— Я понял тебя, друг.

Камиль не хочет покидать кабинку. Можно представить себе, что подумают люди в зале при виде двух мужчин, выходящих из одного помещения. Такие вещи нередко случаются, и, в общем, к ним относятся спокойно, однако Камиль не желает подвергать себя неудобствам. Ему не хочется, чтобы посторонние вторгались в его личную жизнь и наблюдали за ним. Судья сам любит наблюдать за другими.

Сидя в баре отеля «Люксембург», Камиль размышляет о том, как быстро может измениться отношение человека к жизни. Вот он, вместо того чтобы читать книги или ухаживать за орхидеями, сидит здесь и ждет друга. После неудачного похода в баню Берни во всем следует указаниям Камиля. Рыжеволосый гяур порой бросает на товарища удивленные взгляды, однако ничто не омрачает их отношений. Берни явно испугался, когда Нико начал делать ему жесткий массаж. Пробыв около часа в парном отделении, обдаваясь горячей водой из тазика, Берни стал задыхаться, и приятели удалились в свои кабинки. Отведав прохладного шербета и вздремнув, они дружески расстались у дверей бани, взяли каждый свой экипаж и отправились по домам. Несколько дней спустя Берни прислал судье записку, приглашая его сыграть партию в бильярд.

После игры Берни поднимает стакан раки, чтобы выпить за товарища.

— Плохая игра, приятель. За твое здоровье.

Камиль опускает край стакана, так чтобы он соприкоснулся со стаканом Берни. Тот опускает свой. Наконец они со смехом чокаются уже почти возле ковра. Американец побеждает в соревновании, кто проявит больше уважения.

— Мне не следует учить тебя нашим обычаям. Ты будешь пользоваться своим знанием, чтобы унижать меня. Ведь ты наш гость, и мы должны почитать тебя.

— Я приму твое предложение, если ты поклянешься приехать в Соединенные Штаты, чтобы я отплатил тебе той же монетой и научил американским обычаям гостеприимства.

— А как американцы принимают гостей?

— Ну, — говорит Берни с нарочитым акцентом, — мы делимся с ними последним глотком виски. И мы точно не раздеваем их догола, не льем им на голову горячую воду и не выбиваем из них все дерьмо в бане.

Камиль смеется:

— Ты с честью прошел все испытания. Теперь ты почетный османец.

Берни вынимает портсигар и предлагает сигарету Камилю, который вставляет ее в мундштук из слоновой кости, инкрустированный серебром. Дает прикурить Берни, а потом затягивается сам.

— Как идет расследование?

— Уже прошло одиннадцать дней, а у нас пока только один свидетель — рыбак, который слышал шум на берегу той ночью: лаяли собаки, и что-то упало в воду. Мы с помощником, Мишелем Севи, осмотрели место. Там есть женская морская баня-хамам с огражденной заводью. Неподалеку мы обнаружили дохлую собаку с проломленной головой. И больше ничего.

— Твоего помощника зовут Мишель Севи?

— Да. А что? Он полицейский хирург.

— Я спрашиваю из чистого любопытства. Где это случилось?

— Между Шамейри и Эмирганом. Недалеко от населенной деревни. Тело нашли в нижней части Босфора, однако преступление имеет какое-то отношение к Шамейри. Восемь лет назад в том же месте убили еще одну англичанку, гувернантку Ханну Симмонс. Возможно, убийства связаны между собой.

— Шамейри в переводе значит «сосновая роща», не так ли? — задумчиво спрашивает Берни.

— Да. Не знал, что ты так хорошо владеешь турецким.

— По работе мне необходимо читать оттоманские тексты. Однако разговаривать я так и не научился. Ни фига.

Камиль медленно повторяет:

— Ни фига.

Берни смеется:

— Не заучивай это выражение, друг. Я не возьмусь объяснить тебе его значение.

Камиль вдруг вспоминает слова Сибил о том, как она скучала по Берни после переезда в Стамбул. Подумав, что новый приятель мог встречаться с жертвой убийства в посольстве, судья спрашивает:

— Ты знал ее?

Берни вздрагивает.

— Кого?

— Ханну Симмонс.

Берни смотрит на стакан раки в руке, будто и впрямь хочет найти там ответ. Камиль заметил, что его мальчишеское лицо приобретает серьезное взрослое выражение, когда он задумывается. У него толстая, как у животного, кожа. Она скорее складывается, чем морщится. В старости на лице будет мало морщин, но пролягут глубокие складки.

— Нет, — наконец отвечает Берни, избегая смотреть в глаза товарищу.

Камиль подносит мундштук к губам, делает глубокую затяжку и ждет.

Через минуту Берни спрашивает как-то уж слишком оживленно:

— И что ты думаешь по поводу преступления?

Камиль размышляет о том, насколько откровенным он может быть с Берни.

— Не знаю. Покойная Мэри Диксон, по всей вероятности, дружила с мусульманкой, живущей в Шамейри, где восемь лет назад обнаружили труп другой англичанки. Дом принадлежит известному ученому. Девушка приходится ему племянницей. Странно, не правда ли? Обе убитые женщины служили гувернантками при дворце. — Он пожимает плечами: — Возможно, совпадение. — Камилю не нравится последнее предположение. Он не верит в совпадения. — Эта девушка, Янан-ханум, была совсем еще ребенком, когда случилось первое убийство. Сейчас она живет во Франции.

— А как насчет ученого?

— Исключено. Он один из самых уважаемых религиозных деятелей в империи. Не представляю, чтобы он поддерживал какие-то отношения с англичанкой и тем более убил ее. Ходжа никак не связан с иностранными общинами и не входит ни в одну из дворцовых партий. Он не принимает никакого участия в борьбе за власть. Этот человек возглавляет суфийский орден. Его положение неуязвимо, ибо основывается на отличной репутации. Ученого поддерживает влиятельный круг родственников и друзей. У него в роду есть знаменитые поэты, философы и учителя. Он богат и независим. Зачем ему убивать молодых англичанок? Нет, друг мой, убийцу нужно искать в другом месте.

21
{"b":"582785","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Снежная сестрёнка
Призрак победы
Рыночные силы
Аэропорт
Околдовать разум, обмануть чувства
Выбор Зигмунда
Дневник отца-пофигиста
Смертельно опасный выбор. Чем борьба с прививками грозит нам всем
Два лица Пьеро