ЛитМир - Электронная Библиотека

Мама удивленного глядела на меня, наверное, с полминуты. И тут отец ухватился за мои слова, как за последнюю соломинку.

- Тогда и я буду в форме, - выпалил он. - Нельзя же, чтобы сын шел при полковничьих погонах, а отец - как штафирка какая-то. Я просто не могу допустить этого. Меня же полгорода знает, я после этого в офицерском клубе показаться не смогу.

- Хорошо, - была вынуждена признать поражение мама. - Убедили меня, мужчины. Но не думайте, что я простила вас!

Она строго поглядела на нас и с гордо поднятой головой покинула кабинет.

- Всегда считал, - тихо произнес отец, когда Франц плотно притворил дверь, - что маме можно было доверить и батальон, и полк, и даже дивизию.

Показаться сестре и ее подругам надо было в самом лучшем виде. Офицер я, собственно, или кто, надо производить впечатление на барышень. Утром я обнаружил свой парадный мундир на столике у кровати. Конечно, я надел его только после того как привел себя в порядок, побрился и позавтракал. И сразу же после этого мы, втроем, отправились на вокзал. Ни я, ни отец не хотели вызывать служебные машины, решили взять вместительное такси.

Прикатили, конечно же, существенно раньше, но это же намного лучше, чем заставлять сестру ждать. Нам пришлось ждать самим, хоть и не слишком долго. Поезд пришел с некоторым опережением, и мы направились на платформу, стараясь угадать место, у которого встанет шестой вагон.

Сестра с подругами первой выбралась из вагона. Я узнал ее, хотя и не видел достаточно давно.

- Приосаньтесь, мужчины, - прошипела нам мама, толкая отца локтем, а меня стукнув зонтиком по голени, - раз уж форму нацепили.

Отец и я тут же вытянулись в струнку, как на параде. Папа даже седой ус подкрутил, будто и правда хотел произвести убийственное впечатление на Ингиных подруг. А ведь он вполне мог, еще как мог.

- Инга, дочь моя! - воскликнула мама, взмахнув зонтиком. - Мы здесь!

И мы поспешили навстречу Инге и ее подругам. Подруг было три. Причем две из них были близняшками. Высокие барышни, почти с меня ростом, конечно, на каблуках. Они были весьма привлекательны, и ничуть не стеснялись своего роста, что несколько необычно. Третья подруга на их фоне смотрелась совсем маленькой, хотя коротышкой ее, конечно, назвать было нельзя. Она мило улыбалась, казалось, всему миру, и задорные веснушки в сочетании с ярко-рыжими волосами усиливали это впечатление.

В присутствии мамы Инга попыталась изобразить ту же важность, что была от природы, казалось, присуща нашей матушке. Точно также повели себя и близняшки. И только третья спутница шагала вполне естественно, ничего не изображая. Быть может, именно поэтому мой взгляд никак не мог оторваться от нее. Девушка, конечно, быстро заметила, что, наверное, слишком уже пристально гляжу на нее. Она перехватила мой взгляд и премило улыбнулась, хотя, казалось бы, куда уж милее.

И тут мама ткнула меня локтем в ребра, давая понять, что подобное поведение просто недопустимо.

- Здравствуйте, матушка, - вежливым голосом произнесла Инга, делая аккуратный реверанс. - Позволь представить тебе моих подруг по институту. - Она сделала жест в сторону девушек. - Анастасия и Екатерина Гривель, - близняшки одновременно сделали реверанс, - и Хелен Шварц, - теперь присела третья подруга.

Она тут же удивилась всех, глянув на Ингу и обратившись к нам.

- Я столько раз говорила, не люблю, когда меня зовут Хелен, - сказала она. - С детства меня все называют Еленой.

Такие проблемы не были редкостью в нашей империи. Пусть официально давно уже не существовало разделения на немцев и русских, однако соседство двух культур давало о себе знать. Хотя бы и в именах.

- Конечно же, Леночка, - улыбнулась ей Инга.

- Не надо, - с какой-то веселой злостью ответила та.

- А вы не забыли еще, барышни, - вступила в разговор матушка в своей самой очаровательной манере, - что вы тут не одни на перроне. Постарайтесь оставить свои институтские шуточки хоть на минуту.

Все четыре девушки тут же потупили взоры, хотя близняшки вроде бы были и ни при чем. Однако матушка умела разговаривать так, что стыдно становилось всем. В этот раз даже мне стало несколько не по себе.

- Вот так-то лучше, - произнесла мама, а в голосе ее можно было распознать "и чему только вас в институте учат". - Позвольте представиться самой и представить моих мужчин. Анна Нефедорова, супруга полковника Панкратия Нефедорова и мать полковника Максимилиана Нефедорова.

Мы с отцом кивнули барышням. Если бы не присутствие мамы, наверное, я бы повел себя, как настоящий офицер. В смысле, поцеловал ручки всем дамам.

- Теперь идемте, - велела мама. - Нас ждет такси.

Мы расселись в авто, причем мама недвусмысленным жестом велела мне садиться впереди. Мне осталось только улыбнуться. На папу она поглядела таким взглядом, что он растянул губы в улыбке, подкрутив усы. Дорога до дома прошла практически в тишине. Девушки, ни разу не бывавшие в нашем городе, глядели в окна, спрашивали о том, что видели, мама или Инга рассказывали им о достопримечательностях. Мы с отцом предпочитали молчать, чтобы не раздражать маму лишний раз. Ведь она, как бы то ни было, все еще была обижена на нас за вчерашнее и оба мы чувствовали себя виноватыми.

Когда мы подъехали к дому, и отец расплачивался с таксистом, мама сообщила нам, что забирает с собой девушек, а мы с отцом, если хотим, можем снова уединиться в кабинете до вечера.

- Аннушка, - не выдержал отец, - быть может, хватит уже? Я ведь просил у тебя прощения за вчерашнее.

- Не при детях, - оборвала ему мама, но потом несколько смягчилась и кинула осуждающий взгляд на меня. - Быть может, если еще кое-кто осознает всю меру своей провинности...

И многозначительно не закончив фразу, она увела девушек в дом.

- О, боже мой, - вздохнул папа. - Сынок, ну почему ты еще не извинился перед матушкой, а? - Он устало поглядел на меня. - Ты же понимаешь, что пока не сделаешь этого, нормальной жизни нам не видать.

- Я обязательно сделаю это сегодня же, - сказал я.

- Нам, Нефедоровым, всегда везло с женщинами, - весело подмигнул мне отец, - но мы всегда выбирали их характером по себе.

К первому общему ужину я готовился, наверное, не хуже, чем к бою. Первым делом я нашел Франца и попросил его отправить кого-нибудь из слуг в цветочную лавку за букетом самых темных гвоздик.

- Пусть купит все, - сказал я, отдавая мажордому несколько крупных купюр. - Если получится четное число, одну может оставить цветочнице.

- В родном доме вы не должны платить, - попытался отказаться Франц, но я покачал головой.

- Я исправляю свою вину, - отрезал я, вкладывая купюру в его морщинистую ладонь, - и сам должен платить за них.

Франц тяжело вздохнул, но ничего говорить не стал больше. Только кивнул мне, напоследок поглядел неодобрительно и ушел.

Я же отправился на балкон, чтобы покурить. Не то что я был рабом этой привычки, однако расслабиться мне сигареты помогали. Мама курения резко не одобряла, но мирилась с ним. Отец, как большой любитель трубки, сумел только добиться для себя привилегии курить ее в своем кабинете. Мне же приходилось выходить на балкон, и тут же тушить сигарету, если на него выходила мама. Иногда мне казалось, что она едва ли не следила за мной, ведь слишком уж точно ей удавалось угадывать мои выходы. Однако полностью искоренить эту привычку маме так и не удалось.

Но покурить в этот раз мне не пришлось. Выйдя на балкон, я повстречал там рыжую подругу Инги - Хелен-Елену.

- Вы вырвались из плотных объятий моей матушки? - поинтересовался я, пряча портсигар.

- Они слишком плотные, - ответила Елена, - таких мне бы и дома вполне хватило. Не стоило ради них ехать через полмира на каникулы.

- Значит, вы решили покинуть родной дом из-за того, что вас слишком хорошо опекают там? - не нашел ничего умнее я, как задать столь очевидный вопрос.

14
{"b":"582819","o":1}