ЛитМир - Электронная Библиотека

- А разве штабс-капитан Подъяблонский не из космопехоты? - спросил у меня Ланцберг. - Я не читал его дела, но доспехи очень сильно напоминают как раз те, что офицеры космопехоты носят.

- Он - офицер тяжелой пехоты, - покачал головой я, - в космофлоте не числился никогда. А доспехи, говорит, фамильные.

- Это вполне возможно, - кивнул фон Ланцберг. - Доспехи у него несколько устаревшие.

- А вы-то, собственно, капитан, - повернулся к нему я, оторвавшись от захватывающего зрелища в небесах, - откуда так хорошо в доспехах разбираетесь?

- Офицер должен знать все типы доспехов Доппельштерна, - как по уставу отбарабанил тот, - и других развитых стран. А также отличать модели доспехов нашей империи друг от друга, хотя бы с разницей в десять-пятнадцать лет.

Да уж, именно поэтому его терпеть не могли другие офицеры. Ланцберг иногда и сам не понимал, что выставляет их идиотами. Вот как меня сейчас, этим дурацким напоминанием обязанностей офицера. Как бы то ни было, а я был командиром его полка, и учить меня было совсем не ему.

- Всем отдыхать, - бросил я. - Ночь на дворе, нечего на небо таращиться. Капитан, передайте по команде: "Подъема не было".

- Есть, - отдал честь фон Ланцберг.

- Молодой человек, - позвал я все еще глядящую на небо Елену, - идемте спать. Чувствую, завтра грядут перемены.

- Какие именно? - спросила она, оборачиваясь ко мне.

- Вы же слышали капитана фон Ланцберга, - пожал плечами я. - Настоящая война.

Первым свидетельством правоты фон Ланцберга было срочное совещание в штабе дивизии. Всех командиров полков вызвали сразу после сигнала подъем. Даже позавтракать не дали. Хотя, наверное, поэтому в штабе нас ждали горячие бутерброды и кофе с чаем в термосах.

- Угощайтесь, - махнул рукой комдив, - а я пока вас ознакомлю с последними новостями. Они не терпят отлагательств, как вы понимаете. Полковник Игнатьев, раздайте новые снимки с орбиты.

- Дело в том, - тут же пустился в объяснения начштаба, - что вчера вечером и почти всю ночь на орбите шло сражение нашего космофлота с альбионским. Наша разведка донесла о том, что альбионцы подтягивают на планету свежие силы, а это может означать только одно - начало войны. И решили подготовить ответный или упреждающий, как посмотреть на ситуацию, удар. Кроме того, на планету будет спущен экспедиционный корпус. В состав его входит два батальона Лейб-гвардии Тевтонского полка, три полка строевой пехоты с Рейнланда, а также два крейсерских танка "Бобер" и три самоходных артиллерийских установки "Единорог".

- Снимки, полковник, - напомнил ему комдив, - снимки.

- Да-да, - закивал Игнатьев, - виноват. Прошу, - он выложил перед нами фотографии. Эти были куда лучшего качества, чем предыдущие. - Схватка на орбите завершилась победой нашего флота. Альбионцы отступили и были вынуждены покинуть Пангею. Орбита полностью под нашим контролем. Именно поэтому снимки намного лучше. Их делали, зависнув прямо над нужным нам городом.

Мы начали внимательно рассматривать розданные нам фотографии. Черно-белые снимки изображали ту же местность вокруг города, но теперь ровные квадраты подразделений, выстроенных около него, смешались, потеряли почти идеальную форму. Многие сместились. К ним добавились другие геометрические фигуры - вражеские подразделения. А это значило, что начался штурм мятежного города.

- Значит, - предположил полковник Браилов из 48-го Вестфальского пехотного, - наше командование решило воспользоваться слабостью противника. Судя по словам начштаба, - кивок в сторону Игнатьева, - готовиться прорыв линии Студенецкого и, скорее всего, на нашем участке.

- Удара крейсерских танков "Бобер" не выдержит никакой укрепрайон противника, - поддержал его я, - а установки "Единорог" могут поддержать наступление целой дивизии, если не корпуса.

- Скорее всего, - не согласился со мной майор Краузе из 33-го Вестфальского, - планируется большое наступление по всей линии фронта, но главный удар, скорее всего, на нашем участке. Альбионцы именно отсюда сняли часть войск для предполагаемого подавления мятежа. А еще вполне возможно, таких ударов будет несколько и не только у нас высадили крейсерские танки и артиллерийские установки "Единорог".

- Попытка захватить всю планету одним ударом? - поинтересовался комдив. - Не слишком ли авантюрный план для нашего военного ведомства?

- Сейчас у кайзера в чести "ястребы", вроде князя Штокхаузена, - пожал плечами Краузе. - Раз они уговорили его развязать войну против Альбиона, значит, могли внушить и идею относительно массированного прорыва линии Студенецкого. Если мы быстро сумеем завладеть Пангеей, доказав при этом факт мятежа в тылу альбионцев, то планету можно считать нашей. Противник просто не смог справиться с управлением даже половиной.

- В дипломатические и политические тонкости нам вникать не стоит, - отмахнулся фон Штрайт. - Не наше дело гадать. Наше дело - воевать. И очень скоро нам это предстоит. Мне уже передали по радио, а значит, в самом скором времени стоит ждать и письменного приказа, что именно наша дивизия пойдет в прорыв линии Студенецкого. У нас три почти полностью укомплектованных полка тяжелой пехоты, только один из них понес серьезные потери в ходе атаки противника. Полки строевой пехоты, за исключением Тридцать третьего Вестфальского, понесли не слишком серьезные потери. Этих сил более чем достаточно для прорыва и развития успеха, которого должны будут добиться крейсерские танки "Бобер".

- Значит, готовим полки к прорыву, - кивнул Краузе, которого совсем не радовала перспектива бросать в бой свой основательно потрепанный полк.

- Ваш будет оставаться в резерве, - сказал ему фон Штрайт, - и охранять самоходные установки.

- Есть охранять самоходные установки, - отдал честь майор Краузе, которого такая перспектива, видимо, только радовала.

- Остальным, господа офицеры, - отпустил нас генерал-лейтенант, - быть готовыми перейти в наступление.

- Есть, - едва ли не хором ответили мы.

Всю дорогу до наших позиций я был мрачен. Елена же, как раз наоборот прибывала в каком-то странном для меня возбуждении. Хотя для фенриха оно было бы вполне нормальным - все же первый бой, настоящее дело, и в блиндаж его уже не загонишь приказом. Однако я воспринимал Елену исключительно как девушку, а им совсем не к лицу подобное предвкушение битвы.

Я ломал голову, под каким предлогом оставить ее в тылу, не брать на передовую. Даже обдумывал идею перевести временно к майору Краузе, пусть поторчит при самоходных орудиях. Но ее пришлось отмести. Я не хотел терять Елену из виду, особенно после разговора со Штайнметцем. Разоблачения ее я допустить не мог, да и думать постоянно о том, как она там в тылу и не ждет ли по меньшей мере суд офицерской чести сразу по возвращении с фронта, я не мог тоже. Лишние мысли на войне - прямой путь на тот свет. А полковник может таким образом угробить и весь свой полк.

Елена не раз и не два пыталась заговорить со мной, но я отвечал односложно и она поняла, что общаться я не настроен. И предпочла шагать вслед за мной, словно изображая из себя мою сильно уменьшившеюся в размерах тень.

- Да что с тобой такое?! - выпалила Елена, когда мы зашли в блиндаж. - Можешь мне ответить!

- Могу, - сказал я, глянув ей в глаза. - Честно, Елена, я всю дорогу думал, как бы тебя сподручней в тыл отправить. Был бы в нашем полку нормальный штаб, оставил бы при нем. Но тебя же угораздило попасть именно в драгунский полк!

- Максим! - вскричала Елена. - Да ты!.. - Она запнулась от гнева. Елена в этот раз была не зла. Нет. Она была в гневе - и это меня, надо сказать, пугало. Я не боялся берсерков с Нордгарда, Техасских рейнджеров, альбионских и бостонских солдат, но гнев этой девушки, которая не доставала мне до плеча, на самом деле пугал меня. - Я не собираюсь отсиживаться в блиндаже всю войну! Я не для этого в армию пошел!

33
{"b":"582819","o":1}