ЛитМир - Электронная Библиотека

- Отходим, - невпопад ответил на мои слова майор. - Господин полковник, пришел приказ об эвакуации последнего эшелона. Мы сдержали их. Теперь можно уходить.

Я поглядел на него непонимающим взором. Майор осознал, что его слова до моего затуманенного сражением. А потому просто схватил меня за плечи и подтащил за собой. Я только беспомощно оглянулся на брошенный пулемет.

Тело как будто лишилось веса. Самому себе я казался воздушным шариком. Его тащат на ниточке, а он болтается туда-сюда и вот-вот сорвется в небо. Если бы только не ниточка, которая держит очень крепко. Не вырвешься.

Примерно с полдороги я относительно пришел в себя. И побежал уже сам. До трапа "Померании-11" добрался уже без посторонней помощи. Хотя всю дорогу Штайнметц бросал на меня опасливые взгляды.

- Все раненые драгунской бригады на борту, - доложил стоящий прямо у трапа капитан фон Ланцберг.

- Отлично, - козырнул я ему. - Отдыхайте, капитан. Вы отлично справились с поставленной задачей.

Мы разбрелись по каютам. Я едва ноги волочил, сабля скребла окованным концом ножен о палубу. Вряд ли кто-то из вернувшихся с поля боя, чудом переживших сражение, солдат и офицеров чувствовал себя лучше.

Фельдфебель Косинов был уроженцем Пангеи. Таких было не слишком много. Мало у кого возникало желание переселиться на спорную планету. А по закону отправлять на них насильно не имели права. Командованию нужен был крепкий тыл. Поэтому на спорных планетах, в основном, работали вахтовым методом, стремясь как можно быстрее заработать побольше денег. Ибо все спорные планеты имели статус прифронтовой полосы - и получали рабочие там куда больше, чем в других местах.

Но были и те, кто переселялся на них. Кого-то прельщало освобождение от налогов на весь срок боевых действий, других манили хорошие подъемные, третьи просто поддавались на пропаганду. Но, так или иначе, а поселения, медленно, но верно разрастающиеся в города, были и на Пангее. И уже не одно поколение выросло на ней.

Таким вот ребенком вечной войны и был Косинов. Его родители погибли при налете альбионской авиации на военный завод, где трудились они, и мальчика отдали в военный приют. А оттуда была только одна дорога - в армию.

Он с юных лет служил на линии Студенецкого, отчаянно завидуя прибывающим полкам. Они-то отправляются на отдых в родные миры, а Косинов - всего-то на несколько десятков километров от линии фронта. Своими руками и при помощи техники он восстанавливал многие укрепления после бомбардировок и артобстрелов. А бывало и прямо под бомбами и снарядами. Под огнем вражеских снайперов натягивал проволочные заграждения. Помогал радистам прокладывать кабели в тех местах, где была осложнена радиосвязь. Возводил новые форты, бункеры, блиндажи, взамен полностью разрушенных.

И теперь ему приходилось уничтожать все это. Вся линия Студенецкого была заминирована. И несколько сотен саперов должны были подорвать тонны зарядов, заложенных в ее фортах и бункерах, да и прямо в траншеях, опутанные километрами запального шнура. Все люди покинули их, большую часть артиллерии и пулеметы бросили тут, так что теперь оставалось только дождаться, когда демоны переберутся через бруствер. И можно взрывать.

Не смотря на несколько недель войны, фельдфебель Косинов ни разу не видел демонов. Хоть и находился на передовой, но как-то не до того ему было, чтобы еще на них любоваться. И так с минированием управились едва ли не в последний момент. Но успели - справились. А это главное.

Первыми на бруствер взбежали демоны в кольчугах, как будто сплетенных из колючей проволоки. Они вскидывали винтовки с примкнутыми штыками, остановившись на вершине бруствера, а потом прыгали в траншеи. Выбирались из них и бежали дальше.

Где-то уже гремели взрывы, значит, там враг раньше добрался до траншей. Дольше тянуть было опасно, и Косинов повернул ручку взрывного механизма и вдавил ее в коробку.

Все пространство от бункера-12 до форта-8 взлетело на воздух. Укрепления превращались практически в пыль, а от демонов на них не оставалось и памяти. Детонировали боеприпасы, оставленные отступающими войсками. Воздух наполнился осколками и пулями. Но демонов это уже не останавливало. Все новые и новые перебирались через бруствер, точнее его остатки, и бежали к Косинову. Хоть и нелюди, но отлично понимали, откуда исходит опасность.

Фельдфебель взвел свою "адскую машинку", готовя ее ко второму взрыву. Демоны бежали по минам, когда он одним движением повернул ручку и вогнал ее в коробку. Серия взрывов ощутимо потрясла землю под его ногами. Косинов едва удержал равновесие. Теперь осталось подорвать орудия, и дело можно считать сделанным. Фельдфебель снова взвел механизм, но теперь он ждал демонов.

Как и все оставшиеся на линии Студенецкого, он решил погибнуть тут. Фельдфебель увидел первых демонов, упорно прущих на него, теперь среди них было больше воинов в доспехах и с ручными пулеметами в руках. Хотя первыми все равно были легкие пехотинцы в кольчугах из колючей проволоки. Они неслись со всех ног, нацелив в него штыки. Косинов пригладил густые седые усы, а потом неожиданно сорвал с груди планку с наградами, полученными за строительные работы на линии Студенецкого. Он швырнул ее в огонь, разгорающийся на месте склада боеприпасов. Как бы то ни было, а демонам они не достанутся.

Следом в живот ему вонзился штык первого из подбежавших демонов. Следом тут нажал на курок - и внутренности Косинова пронзила сначала ледяная боль, а затем огненная. Демон выдернул штык - фельдфебель упал на колени. Глаза застила кровавая пелена. Руки тряслись. Но все же сил на то, чтобы в третий раз вдавить с поворотом рукоятку в коробку "адской машинки".

Волна взрывов поглотила фельдфебеля Косинова вместе с его убийцами.

Я сидел на своей койке в каюте "Померании-11". Не знаю, была это та же самая каюта, которую мы занимали с Еленой, во время полета к Пангее. По крайней мере, койка в этой была одна. И первое время я только и делал, что валялся на ней, глубокомысленно пялясь в потолок. Или это тоже называется палубой. Верхней. Хотя какая, собственно, разница, как она зовется.

А все дело было в том, что здесь в лазарете лежала Елена. И я должен был к ней сходить. Просто обязан. Не мог этого не сделать. Надо было поговорить с ней о многом. Но набраться храбрости и отправиться-таки в лазарет, я никак не мог. В штыки подниматься на демонов - не боялся, а тут стоило только подумать о том, как войду в ее палату, как ноги подгибались и совершенно не хотели нести меня в ту сторону. Куда угодно, только не туда. В кают-компанию, к флотским офицерам. В довольно большую каюту, где собирались офицеры наших полков. Но только не к лазарету. Благодаря дотошности фон Ланцберга, я точно знал палату Елены. Ради нее, кстати, освободили все помещение. Оно и понятно, надо же сохранить ее инкогнито, так сказать. Благо, лазареты на десантных кораблях были не то чтобы очень хорошие, зато большие. Рассчитанные на полный комплект личного состава. И при наших совершенно чудовищных потерях свободного места было более чем достаточно.

Однако сидеть и дальше было нельзя. Я собрал волю в кулак и заставил себя выйти из каюты. Ноги несколько раз, словно сами по себе пытались свернуть с намеченного пути. В голове гуляли глупые мысли относительно того, что это можно сделать и завтра, а еще лучше - послезавтра. Однако я не давал ни ногам, ни мыслям воли. Я вошел в лазарет решительным шагом, впечатывая подошвы сапог в палубу, как будто во время боя, когда она пляшет под ногами шляйфер.

- Вам куда? - тут же нарисовался дежурный санитар в белом халате поверх флотской формы.

- В одиннадцатую палату, - ответил я и, предупреждая его возражения, добавил: - Я командир Пятого Вюртембергского. Фенрих Шварц - мой адъютант.

- Вас понял, - произнес санитар, глянув на меня этак снисходительно-понимающе, даже с каким-то оскорбительным уважением. Мол, как ловко исхитрился протащить девку за собой. Даже в окопы на передовую сманить сумел.

62
{"b":"582819","o":1}