ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Прошли полчаса, час. Наконец последний раненый был уложен на носилки. Причал опустел, но гул толпы нарастал.

— Объявите имена раненых и убитых! Имена! Имена! — кричали из толпы.

Жены, матери, дети — все хотели знать судьбу своих близких. Наконец в репродукторе послышался голос:

— Внимание! Внимание! Сейчас будут перечислены имена пострадавших во время взрыва. Это неполные данные. Среди убитых были обнаружены: Эдуардо Фариас, Луис Мартинес…

Тысячи людей, собравшиеся перед причалом, замерли.

Из репродуктора неслось:

— Марио Гутьеррес, Хуан Парейон…

В толпе раздался пронзительный женский крик, превратившийся в протяжный стон. Из репродуктора летели все новые и новые имена убитых.

— Маурисио Сельва, Хуан Рульфо, Франциско Валадес…

— Отец! — вырвалось у Пепе, и он тут же бросился к стоявшему рядом бородачу.

— Дяденька, сейчас сказали Франциско Валадес? — В глазах Пепе застыл страх.

Бородач посмотрел на мальчика и тихо, будто у него не хватило дыхания, сказал:

— Да!

Невидящими глазами Пепе еще раз посмотрел на бородача, потом огляделся вокруг и тихо пошел вдоль причала.

Кто-то кричал ему вслед: «Эй, мальчик!» — но Пепе не слышал крика. Слезы катились по его лицу.

А над причалом продолжал греметь репродуктор:

— Луис Майо, Фернандо Гамбоа, Рафаэль Кортинес…

Пепе не мог больше слушать. Он смахнул рукой слезы и пошел к выходу. Он шел все быстрее и быстрее, неистово пробираясь сквозь толпу, и наконец побежал, задевая прохожих, иногда выскакивая с тротуара на мостовую.

Пепе спешил к тому месту, где зарыт карабин. Он спрыгнул в канаву и стал торопливо разгребать землю. Рука наткнулась на приклад. Пепе вытащил карабин, очистил от грязи и, покрепче схватив его, побежал из поселка.

Недалеко от своей хижины он вдруг услышал:

— Пепе, ты куда?

Пепе не сразу понял, что это дядя Эмилио, и продолжал бежать.

— Стой! — властно крикнул Эмилио. Двумя прыжками он настиг Пепе и схватил его за плечо. — Ты куда?

Пепе молчал. Он чувствовал, как слезы снова сдавливают его горло.

— Куда ты? — еще раз спросил Эмилио.

— Я не хочу больше учиться! — закричал Пепе. — Не хочу! Я пойду в отряд добровольцем и буду мстить за отца.

Эмилио некоторое время стоял молча, не снимая своей руки с плеча мальчика.

— Пепе! — по-отечески ласково сказал он. — Ты должен учиться и учить других. А за смерть твоего отца отомщу я. Дай мне карабин.

Глазами, полными слез, Пепе посмотрел на Эмилио и отдал карабин. Эмилио обнял мальчика и повел к большому камню около хижины, на котором всегда так любил сидеть Пепе.

Пепе едет в новый дом

С тех пор как погиб отец, все свободное время Пепе проводил дома. Как только в субботу кончались занятия, он прощался с друзьями и бежал к матери.

Сегодня суббота. Пепе, как всегда, шагал домой по самой короткой дороге. Быстро дошел до хижины, толкнул дверь и увидел необычную картину: мать и Эрманито укладывали вещи.

— Что это вы делаете?

— Собираемся, сынок.

— Куда?

— На новую квартиру. Вчера приходил Эмилио и сказал, что уже закончено строительство новых домов для бедняков. Завтра Эмилио приедет за нами на грузовике.

К ночи все было упаковано. На кроватях остались лишь матрасы, на столе — чайник с водой и кружка.

Пепе долго не мог заснуть. Ему очень хотелось представить, в каком доме он будет жить, где находится этот дом, какие ребята там живут. «Все равно, — решил Пепе, — Негрито и Рафаэль останутся моими самыми лучшими друзьями. Жалко только, что они не знают о нашем переезде и не придут проводить меня».

Утром, когда только рассвело, мать была на ногах. Она проверяла все углы хижины — не оставили ли чего-нибудь.

— Мама, можно, я за Негрито и Рафаэлем сбегаю? — спросил Пепе.

— Нельзя! Скоро приедет дядя Эмилио!

Проснулась сестренка. Начали выносить вещи из хижины. Закончив работу, семейство уселось на узлы и стало терпеливо ждать грузовика. Пришла Жозефина и тоже уселась вместе со всеми.

Солнце поднималось все выше и выше, а грузовик не появлялся.

— Я же говорил, что зря торопимся, — возмущался Пепе. — Можно, я сбегаю к ребятам?

— Лучше посидеть, чем опоздать, — поучала Жозефина.

— Мама! Я хочу есть, — хныкал Эрманито.

Пепе не выдержал ожидания. Он пошел по тропинке к тому месту, где был когда-то зарыт карабин. Потом вернулся к хижине. Грузовика все не было. Ждали, может быть, час, а возможно, и больше. Когда грузовик приехал, из кабины выскочил Эмилио.

— Салюдо, новоселы! — крикнул он.

Подойдя ближе, Эмилио поздоровался со всеми за руку.

— Как настроение? — поинтересовался Эмилио.

— Какое там настроение, — ответила Жозефина. — Три часа ждем. Все глаза проглядели.

— Не шуми, Жозефина, — добродушно сказал Эмилио.

— Я пойду еще раз взгляну на нашу хижину, — сказала мать.

Она вошла в хижину, осмотрела все уголки и встала на колени. Мать молилась, а может быть, просто вспоминала годы, прожитые в этой хижине…

Эмилио вместе с шофером перенесли вещи в грузовик. Мать с сестренкой села в кабину, остальные залезли в кузов, и машина тронулась.

Из кузова так удобно смотреть вниз, на поселок, на хижину, где жил Пепе, на большой круглый камень… А когда машина выехала на широкую улицу, Пепе увидел отряды добровольцев. Женщины и мужчины шагали в одном строю с винтовками на плече.

Гавана, родная Гавана готовилась к бою. Пепе по слогам читал лозунги, и это доставляло ему особое удовольствие. Ведь он совсем еще недавно не умел читать.

— «Да здравствует революция!»— шептали губы мальчика — «Родина или смерть! Мы победим!»

60
{"b":"582840","o":1}