ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Организмы этих детей, несмотря на некоторые отличия в строении моний работают по одному принципу, не считаете?

- Что ты имеешь в виду? - интересовался Сармонт.

- Тот факт, что мы никак не можем удачно прооперировать тело «объекта три», говорит нам о том, что оно работает по-другому. Его организм отличается от нашего принципом своей работы. И мы не знаем как его собрать заново...

- И что?! - не выдержал Данилевский.

- А то, что если мы не знаем как работает организм «объекта три», мы понятия не имеем как работают и эти, - Кроберг указала на мальчика и девочку. - Вы перелили им кровь, собрали поврежденные органы, сшили сосуды, а верно ли вы поступили?

- Ты намекаешь на то, что мы совершили ошибку, зашив их? - не понимал Сармонт.

- Вы не изучили их. Мы понятия не имеем, как их лечить и своим вмешательством вы убили их, - Кроберг кивнула в сторону приборов сигнализирующих об отказе органов.

Данилевский выругался. Он облокотился на стол и провел рукой по лицевой маске.

- Ты так страстно веришь в свои слова...

- Я не верю, я знаю. И если вы отключите свои эмоции и поразмыслите, то поймете, что я права.

- В твоих словах есть логика... - Данилевский не желал сдаваться.

- О какой логике идет речь? Вы хотите сказать, что мы не знаем как зашивать ткани и сращивать конечности? - Сармонт вспылил.

- Много ли вы прооперировали больных «белой язвой»? - Кроберг сжимала кулаки.

- Мы заражали мониями десятки спортсменов и не тебе тыкать мне о непонимании принципов «белой язвы».

- Именно мне, - Кроберг улыбалась змеиной улыбкой.

- Хватит, - прервал Данилевский, предвидя во что может вылиться перепалка. - Заражать мониями и быть модифицированным ими как эти дети не одно и тоже.

- Отдайте мне их, - твердо произнесла Кроберг.

- Что? - Данилевский решил, что он не так понял эти слова. Но в мыслях он уже начал разгадывать их истинный смысл.

- Мой объект борется за жизнь, так, как ваши не борются, - Кроберг походила на львицу. Она четко выговаривала каждое слово. Она скалилась будто не человек, но зверь, готовящийся кинуться на врага.

- Твой ребенок труп уже давным-давно. Эти дети не умирают! - парировал Сармонт.

- Труп не борется со смертью 18 часов подряд, - грозно возразила Кроберг. - Вот результаты анализов их крови и строения клеток. Они идентичны. Их мутация одинаковая. Мне нужны их органы, кровь и руки для пересадки, чтобы мой ребенок жил.

Данилевский смотрел на нее и не понимал: то ли она сошла сума от того, что не могла спасти мальчика, то ли действительно верит в то что говорит.

- Вскоре центральная нервная система превратит их в овощи, - настаивала Кроберг, - без нервных импульсов монии умрут. Для исследований они будут нам не нужны. Но у нас еще есть другой ребенок. Ты лучше меня знаешь, что сейчас творится в Екатеринодаре. Нам нельзя потерять его. Признай свою ошибку: мой ребенок имеет шансы на выживание выше.

Сармонт смотрел на Данилевского. На лице их шефа было смятение. Тень брезгливости и отвращения была на нем.

- Они тоже имеют шансы на жизнь, но ты хочешь их отобрать, - Данилевский использовал последний аргумент, но он сам не верил в него. - Ты хочешь разрезать их на кусочки. Ты понимаешь, о чем ты говоришь? Ты уговариваешь меня убить их в угоду твоей одержимости «белой язвой».

- Не надо вешать на меня свои грехи. Детей убили вы - поставив на них цифру один и два. Их убила ваша поспешность и самолюбие. Тому ребенку нужны детали, которые есть только у них. А нам нужен объект для исследований. Моя цель - дать ему жизнь, - Кроберг сделала шаг вперед. Данилевский не сопротивлялся. Елена посмотрела наверх, где стояли члены ее команды. Кивком головы она скомандовала: «Вниз!». Санитары и врачи бегом ворвались в операционную.

Уходя из операционной, Данилевский бросил последний взгляд на Кроберг. Он не верил тому, что видел, не мог поверить, что молча согласился с ее планом. Но Елена не заметила этого, она командовала людьми, напоминая им о том, как именно нужно сделать разрезы, чтобы руки и ноги подошли для ее мальчика. Она взяла у медсестры данные о состоянии органов. Данилевский направлялся к себе в кабинет, когда Кроберг отдала приказ об извлечении органов. У девочки она взяла легкие, почки и руки; у мальчика желудок, печень и ноги.

Кроберг открыла глаза. Перед ней стоял Мамонтов. Он тряс ее за плечо, улыбаясь тому, что великая и стойкая профессорша уснула-таки по дороге. Мамонтова это сильно позабавило, учитывая все то количество раз, когда Елена выговаривала ему за его спячку.

- Мы прибыли, соня, - Мамонтов расплывался в ехидной улыбке.

Кроберг поморгала несколько раз. Яркий свет слепил ее. Она не могла поверить, что заснула. Но лицо Мамонтова было красноречивее любых сомнений. Елена встала из кресла. Санитары с медсестрами крутились возле сохранной капсулы. Рядом с ними находился Мельев. Он стоял у приборной панели капсулы и что-то вводил. Кроберг сжалась, по телу пробежала дрожь. В трейлере стало холоднее. Она посмотрела на Мамонтова.

- Мы в министерских доках, - ответил на немой вопрос начальник охраны, - сейчас уже въезжаем.

Кроберг кивнула. Она подошла к шкафу и вытащила теплое пальто. Трейлер дернулся с места. Елена только заметила, что Мамонтов был уже в теплой синей куртке. В руках у него находился небольшой кейс. Скоро трейлер стал сбавлять ход. Он приближался к ангарам. Кроберг проследовала к сохранной капсуле. Медсестры сообщили о состоянии Каро: все было в порядке, дорогу он перенес хорошо. Встретив взгляд Кроберг, Мельев уже понял, что от него тоже ждут рапорта.

- Всплесков излучения не было. Симбионт по-прежнему в гармоничной коме.

Кроберг провела рукой по прозрачному куполу у изголовья и прошла к заднему выходу. Следом за ней, тяжелыми шагами прошел Мамонтов.

- Вы бы оделись, доктор, - он легонько ударил по плечу Мельева. - Тут не резервация, околеете. В здание мы попадем не скоро, - Мамонтов встал рядом с Кроберг.

Мельев увидел, что санитары и медсестры вытащили из своих личных шкафов теплую верхнюю одежду. Сергей быстро подошел к своему шкафу. Раздался глухой металлический стук у задних дверей. Яркая вспышка света ослепила Мельева. Холодные плети воздуха ворвались внутрь. Сергей спешно накидывал теплое пальто. Лютый холод цеплялся за кожу острыми крючками. Мельеву не терпелось поскорее выйти наружу. Мысленно он корил себя за нерасторопность, а мог бы уже стоять рядом с Кроберг у дверей грузовика. Сейчас пробраться ближе к выходу уже не представлялось возможным. Санитары отсоединяли капсулу. Медсестры возились с чемоданами. Двери полностью открылись. Из корпуса трейлера спустился пологий трап. Снаружи стояли трое. Мельеву было плохо их видно. Они были в белых куртках. Возглавлявший тройку встречавших громко поприветствовал спускающуюся Кроберг. Это был мужчина среднего роста. Несмотря на радостный тон, в голосе слышалась сила, противостоящая воющему ветру. Впрочем, телу выдержки явно не хватало. Под ударами морозных плетей он ежился и вжимал голову в плечи. Что выглядело очень забавно из-за весьма крупной меховой шапки.

Кроберг и Мамонтов приветствовали встречающих, уделив особое внимание человеку в меховой шапке. У них завязался разговор. Судя по движениям Кроберг, она была довольна встрече. Вскоре к ним подошел еще один крупного телосложения мужчина, одетый в черную теплую куртку и с теплой шапкой на голове, едва прикрывающей уши. Мельев подходил ближе. Санитары поставили сохранную капсулу на колеса и медленно выкатывали ее. Сергей заметил, что Кроберг почти никак не реагирует на подошедшего мужчину. Она даже не поздоровалась с ним. Мамонтов же напротив сканирующе смотрел на гостя.

Мельев спустился следом за капсулой. Холодный ветер безжалостно хлестал по щекам. Сергей, подумав о своей шляпе, забытой в ящике, наткнулся на тяжелый взгляд человека в черной куртке. Впрочем, она бы ему здесь не помогла.  Кроберг скомандовала санитарам направляться внутрь ангара. Мужчина в меховой шапке приглашал Елену и Мамонтова пройти до ангара рядом с ним. Следом за ними пошли все остальные. Сергей осмотрелся. Вокруг трейлера стояло оцепление из солдат. Все они были в синевато-белых куртках и защитных масках. Мужчина в черной куртке шел аккуратно за спиной Кроберг, рядом с Мельевым. Это был капитан ФСБ Бобров. Он поздоровался с Сергеем, крепко пожав ему руку. Мельев не знал, как ему вести себя. Капитан чувствовал нависшую куполом нервозность. Он широко улыбнулся и непринужденно завел беседу с Сергеем о космопорте.

74
{"b":"582850","o":1}