ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это очень занятно! А что вы можете посоветовать для того, что бы наши слушатели избежали второй стадии? — Вновь дикторша повернула разговор в нужное русло.

— Этот вопрос мы, скажем так, еще не успели изучить. На самом деле об инфицированных второй стадии и в частности об их повадках, эмм, в естественной среде обитания, если можно так сказать, известно мало. — Ответил профессор, явно смутившись.

Дослушать, столь познавательную передачу мне не довелось. Послышалось какое-то шипение. Машину сильно качнуло, одновременно с этим откуда-то сбоку послышался взрыв. А потом начался хаос. Со стороны заправки, от которой я уже отъехал на приличные двести метров доносились длинные автоматные очереди в половину магазина. Не уверен, но кажется, я даже расслышал несколько хлопков гранат. Хотя в той суматохе мне могло и почудиться. Но вот громадный огненный шар, который поднялся со стороны заправки, был реальным. Судя по звукам, темп боя взвинтился, а огненная иллюминация стала своеобразным началом паники. Сразу же после второго взрыва я почувствовал удар в багажник своей, теперь уже своей, машины. Чертыхнувшись, я отвел глаза от предполагаемого места боя неизвестных и взглянул в зеркало заднего вида. Парень, что пропустил меня в поток, а позже вместе со мной перестроившийся во внутренний ряд, с сосредоточенным лицом таранил ехавшую слева «Мазду», пытаясь выбраться на обочину. Меня он, видимо, задел случайно, когда разворачивался. «Мазда», подвергшаяся атаке, бестолково вертела колесами и рыча мотором, пыталась взобраться на высокий бордюр, тщетно. Даже потуги подталкивавшего «Хантера» не помогали. Позади вновь раздался звук взрыва. «Нива» находившаяся слева, преграждавшая мне выезд из потока, с визгом сорвалась с места и, преодолев бордюр, помчалась по газону прочь от взрывов. Я не преминул воспользоваться примером и так же покинул скопление машин. Пока мчался по газону, скользя в грязи, успел заметить еще несколько взрывов, на сей раз со стороны выезда из города. И если изначально у меня была идея двигаться вдоль шоссе по обочине, то теперь планы поменялись. Не знаю, что там взрывается и из-за чего стояла пальба на заправке, но под раздачу я попасть не хотел. И хоть одному оставаться было страшновато, но быть взорванным мне совершенно не улыбалось. По этой причине я мчался на дорогу дублер, что находилась неподалеку. В заднее зеркало заметил, что парень на «Хантере» едет чуть позади меня. Логично, но подозрительно. В поступке наставившего на меня двустволку мужика логика так же присутствовала. Он двигался к цели — я ему мешал. Пригрозить оружием было вполне адекватным решением. Вот если бы выстрелил…, то наверно перегнул бы. Правда в условиях всеобщего песца, когда автоматные очереди уже не столько удивляют и пугают, сколько просто настораживают… Нужно уяснить для себя, что в мире сейчас происходит никем неожидаемая херня, которую не то, что предсказывали, такой херни никто и вообразить не мог. Люди перепуганы и растеряны, а значит опасны.

Машина медленно остановилась в ста метрах от дороги, чему я и не препятствовал. Нужно было продумать маршрут. Как раз во время того, как я задумчиво пялился на дорогу заполненную машинами, прикидывая, куда же мне теперь ехать, громадина бензовоза влетела в столпотворение. Пять машин, бывших ближе всего к грузовику, разлетелись в стороны грудами металла. Бочка с бензином перевернулась на бок, и в воздух взметнулось бензиновое облако, которое буквально через секунду вспыхнуло ярким солнцем, после чего взлетела уже сама бочка. Я растерялся. Впервые в жизни я стал наблюдателем подобной трагедии. Даже хотел вылезти из машины и побежать на помощь пострадавшим, но вовремя остановился. В такой аварии будут трупы, а трупы, если не сильно пострадавшие, это большая опасность. Мои мысли были тут же подтверждены, в стекло со стороны пассажира послышался звук удара. Когда я повернул голову в его сторону, с трудом отведя взгляд от разгорающихся машин, то чуть не вскрикнул. На меня таращилась окровавленная старушка в банном халате. Халат, ранее бывший голубым, сейчас имел тёмно-бордовый цвет. Восставшая двигала обглоданными губами елозя остатками лица по стеклу. Зрелище меня впечатлило так, что я рванул с места и даже не заглох. Тварь крутанулась на месте и упала в грязь, где задергалась в тщетных попытках подняться. Паника внутри нарастала. Позади раздавались очереди и звуки взрывов. Впереди чадили остовы машин и от них в разные стороны разбредались восставшие. По бокам выстроились серые коробки домов. Я не сбавляя скорости, выбрал меньшее из зол и помчался в сторону дворов надеясь выбраться из вакханалии творившейся вокруг.

Интерлюдия I

Г. Самара, 23 марта, утро

Рогов Николай Иванович провел в захудалом биологическом НИИ Самары всю свою жизнь. Успехов на поприще популяризации научных трудов он не достиг. Считался среди коллег примером того, как одержимость одной фантастической идеей может разрушить жизнь не глупого, в общем-то, человека. Возможно, профессор и свыкся бы с провалом идеи всей своей жизни, только вот постоянные подначивания и издевки с каждым разом лишь распаляли ученого. И если окружающие уже привыкли к «пугалу для студентов» и лишний раз старались его не задевать, то каждый приезжий, имевший хоть какое-то отношение к биологии и генетике, считал своим долгом высмеивать теории провинциального профессора-фантаста. Свыкнуться с тем, что все вокруг считали его посредственностью, он не мог. В какой-то момент, устав от постоянных насмешек, Николай Иванович стал мнить себя недооцененным гением. Только так он смог побороть то разочарование, что нарастало в его душе долгие годы. Он презрительно ухмылялся в те моменты, когда его третировали, оправдывая это тем, что окружающие его люди настолько тупы, что не понимают очевидного. Всем естеством он невзлюбил окружающих его недоумков. Необразованное стадо идиотов. Быдло, которое не интересуется ничем иным, кроме поиска одобрения со стороны дряхлых пустозвонов, променявших науку на комфорт кабинетов. Те же, у кого хватало мозгов для ведения научной деятельности, были, как считал Рогов, слишком закостенелые в понимании законов мироздания. Эти идиоты, лишь надув щеки от собственной значимости, напыщенно критиковали все, до чего могли дотянуться. Требовали каких-то совершенно идиотских отчетов и не давали сосредоточиться на работе. К пятидесяти годам Николай Иванович смог защитить докторскую, но так и остался безызвестным ученым. Само собой из-за чрезмерного ЧСВ он не завел полезных знакомств, считая всех вокруг недостойными его внимания. Время шло, а работа по созданию «вакцины от старости», которой профессор посвящал всего себя на протяжении всей жизни, не продвигалась. И если вначале его идея хоть и была воспринята с улыбками, но была интересна коллегам, хотя бы в теории, то спустя двадцать лет постоянных неудач, над профессором уже откровенно смеялись. Из-за падения и так невеликого авторитета в ученых кругах — финансирование постоянно урезалось. В конце концов, Рогову пришлось продать трехкомнатную квартиру в историческом центре города, а все деньги пустить на свое исследование. Если бы не школьный друг Андрей Висельников, то профессору попросту не было бы, где жить. Тот, будучи в звании полковника, смог выбить своему старому другу комнатку в общежитии, куда тот перебрался со своими немногочисленными пожитками. Вместо потомственной интеллигенции, что ранее окружала профессора, по соседству выживали обычные работяги, изрядно выпивающие. И если раньше в худшем случае его беспокоила игра на фортепиано после шести вечера, то теперь всю ночь, то из одной, то из другой комнаты доносились звуки пьяных гулянок.

Единственным человеком, который мог терпеть Рогова и слушать его теоретические изыскания был Висельников. Будучи авантюристом по своей натуре Висельников заинтересовался работой своего бывшего одноклассника. А напыщенные речи о великом будущем, о том, как изменится весь мир после великого открытия и как он, великий ум всея человечества изменит все мироздание, были хорошей альтернативой опостылевшим разговорам с сослуживцами. Когда Висельников получил сведения о происходящем в стране, и как оказалось, во всем мире он тут же вспомнил о своем друге-биологе. Рогов же, как только узнал о том, что люди восстают из мертвых, сразу же воспылал жаждой исследовать этот феномен. О том, во что превращаются люди после воскрешения, он предпочитал не замечать. Да и не особо это его волновало, людей он не любил. Впереди забрезжила возможность доказать всем, что его недооценивали. О том, что доказывать, возможно, будет уже некому, он не задумывался. По приглашению своего друга, не так давно получившего звание генерал-лейтенанта, профессор был в спешном порядке эвакуирован из общежития и перевезен в район частного сектора на берегу Волги в огромный дом-клинику для состоятельных граждан. Генерал был человеком хоть и авантюрным, но далеко не глупым и быстро сложил два плюс два. Недолго думая, он с преданными ему офицерами и контрактниками выдвинулся в сторону виденного им ранее особняка, который по закону военного времени можно было использовать как пункт временной дислокации. Но это так, для очистки совести некоторых особо помешанных на честности офицеров. Территория была просто-напросто нагло захвачена по праву сильного. Оставшиеся пациенты, конечно, попытались возразить, но были выставлены за стены молчаливыми военными.

26
{"b":"582856","o":1}