ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мария увидела себя графиней или баронессой; Жанна подумала, что ее дядя действительно отказался от всяких намерений на нее. У обеих произошел порыв признательности. Они чистосердечно обняли дядю. Барон, продолжая свою лицемерную игру, сказал молодым девушкам:

– Кстати, дети, я хочу быть балованным отцом. Я должен первым узнать его имя.

– Что вы хотите сказать? Его имя?

– Ну да, его имя.

– Чье же?

– Полноте! Притворяетесь смиренницами…

– Но, дядюшка…

– Но, любезный опекун…

– А, лицемерки, вам нужно сказать прямо… Ну, имя мужа, которого вы себе выберете. Вы понимаете, что не желая принуждать вас, – прибавил он с некоторым достоинством, – я буду до крайности снисходителен. Я обязан растолковать вам, что это за человек. Не медлите, – прибавил он, – через три месяца вас должны называть «мадам».

Он поцеловал их в лоб с этими словами и убежал, смеясь и оставив своих племянниц в смущении и восторге.

Через минуту Гильбоа уехал в Фонтенбло, взяв с собой несколько лакеев. А еще через десять минут управляющий говорил привратнику Магдаленского замка:

– Ваша жена и ваша дочь еще не вернулись из города, хотя я их отпустил с самого утра. Я нахожу, что они слишком запоздали. Заложите тележку и поезжайте за ними с садовником. Возьмите у меня два охотничьих ружья. Здесь много говорят о Кротах. Не надо, чтобы женщины возвращались одни.

Привратник рассыпался в благодарностях. Повара были уже распущены. Оставалась горничная барышень и камердинер барина. Они жили дружно и оба любили танцевать. Управляющий позволил этой чете, которая намеревалась соединиться браком, отправиться на бал и в десять часов сам оседлал лошадь и отправился в соседний замок, где у него назначено было свидание.

Обе молодые девушки остались в замке одни.

Одни? Нет. Оба разбойника, которые должны были увезти Жанну, стояли уже на своем посту.

Глава XIII

Чего Гильбоа не ожидал

Замок был пуст. За несколько минут до отъезда горничная пришла проститься с молодыми девушками и зажгла свечи в комнате кузин. Подарки барона были разложены. Блеску огня отвечал блеск бриллиантов. Шелковые материи, бархат, шали от света восковых свечей принимали самые разнообразные оттенки. Молодые девушки радовались как дети. Они щупали материю, примеряли бриллианты и наивно восхищались друг другом.

– Какая ты будешь красавица, душечка! – сказала Мария с восторгом.

Говоря таким образом, молодая девушка надела изумрудную диадему на белокурые волосы кузины и приложила серьги, чтобы они повисли на атласной шейке Жанны.

– Знаешь ли, – восхищалась в свою очередь Жанна, – что жемчуг восхитительно идет тебе, брюнетке! – Потом, с восхищением бросив один взгляд на кузину, а другой в зеркало, она прибавила: – Право, мы прехорошенькие!

Как два котенка забавлялись эти две девочки, бегая по комнате, наряжаясь, драпируясь в длинные складки кисеи и атласа.

Но пока они забавлялись таким образом, две пары глаз были устремлены на них. Восхищаясь подарками дяди, Жанна и Мария не обратили внимание на шум, слышавшийся под их окнами. Они не видели пылких и жадных глаз между балюстрадой балкона, устремленных на них. Их крики и их хохот помешали им слышать разговор, шепотом происходивший так близко от них.

Оба негодяя, получив плату за похищение Жанны, отодвигали минуту действия, не будучи в состоянии отвести глаз от драгоценностей, блестевших на столе.

Наконец они опомнились, поняли, что действовать пора в ту минуту, когда Жанна, устав бегать от Марии, гонявшейся за ней по комнате, запыхавшись, села в кресло.

Вдруг стекло было разбито, и окно отворилось. Нищие прыгнули в комнату.

При появлении их отвратительных голов обе молодые девушки вскрикнули от испуга. Но крик их не услыхал никто. Замок был пуст. Нищие так были уверены в успехе, что преспокойно рассуждали при обеих молодых девушках.

– Вишь как испугались! – сказал слепой.

– Тем лучше, – сказал калека, – дело пойдет как по маслу. Бери-ка ту, слева, свяжи ее хорошенько по рукам и по ногам и сунь ей в рот платок. Она будет нема как рыба. Только берегись, чтобы она не укусила и не оцарапала.

– Сделано! – ответил слепой, положив на ковер Марию, крепко связанную.

– Теперь примемся за другую.

Негодяи связали Жанну, которая лишилась чувств.

– Вот и прекрасно! – сказал калека. – Но каким образом мы вынесем ее отсюда, а потом донесем до лесу?

– В самом деле, как же? – ответил слепой.

– В том-то и штука.

– Дурак ты! – продолжал слепой. – Разве я не ношу тебя каждый день на плечах? Возьми ее и привяжи крепко веревками к моей спине. Вот и прекрасно! Она легче перышка. Я побегу как заяц.

Через минуту оба разбойника со своей драгоценной ношей исчезли в лесу. Слепой был очень силен и рассчитывал, что ему будет очень легко нести Жанну; эта ноша была легкая в сравнении с мнимым калекой, которого он каждый день таскал на плечах. Но он не подумал, что его товарищ ловко помогал ему. Но бесчувственная Жанна со связанными руками висела на спине нищего и вся тяжесть приходилась на спину.

– Черт побери! – сказал слепой, хрипя. – Она никак еще тяжелее тебя.

– Понесем ее вдвоем, – предложил калека.

– Трудно без носилок.

– Постой! Я видел носилки.

– Где?

– В саду замка.

– Пойдем за ними.

Разбойники направились к стене, служившей забором саду. Возле стены во рву положили они молодую девушку, а потом приготовились перелезть через стену, что было не новостью для таких бродяг. Они притащили тяжелый камень и приложили его к стене. С ними были веревки. Камень привязали к концу крепкой веревки с узлами, потом перебросили через стену, и с помощью этой веревки калека перелез в сад, а слепой ждал, будучи готов в случае опасности тотчас лечь в ров. Товарищ его скоро вернулся, и носилки, на которых таскали навоз, упали на траву; за носилками скоро явился и калека.

Разбойники положили Жанну на носилки и, пробираясь между кустами, добрались до леса. После довольно утомительной ходьбы они остановились наконец возле кустов грабины, составлявших как бы беседку из зелени. Тут они намеревались отдохнуть. Но опасаясь, чтобы кто-нибудь не прошел мимо, слепой сказал своему товарищу:

– Теперь ступай и карауль.

Слепой был умнее своего товарища и приучил его уступать себе. Но на этот раз калека заупрямился.

– Что ты это поешь? – сказал он.

– Пою, что следует, – ответил слепой, – ведь должен же кто-нибудь из нас караулить на тропинке.

– Почему же непременно я?

– Экий осел! – заворчал слепой. – Скотина, идиот, что бы ты стал делать без меня? Голова-то у тебя пустая! Кто придумывает все кражи, все выгодные штучки, как не я? Стало быть, и ты должен сделать что-нибудь.

Но калека стоял на том, что караулить не хочет.

– А вот я тебе бока переломаю!

– Ну, становись! Кто сильнее, тот и возьмет.

Но вдруг слепой передумал.

– Я сделаю тебе предложение, – сказал он.

– Какое? – недоверчиво спросил калека.

– Кинем жребий.

– Хорошо!

Калека набрал камешков, зажал их в руку и спросил:

– Чет или нечет?

– Нечет! – сказал слепой.

Сосчитали. Слепой выиграл.

– На часы! – сказал он весело.

Но в эту самую минуту раздался страшный крик, повторенный издали отголосками леса.

Глава XIV

И калеки умеют быстро бегать

Пока происходило похищение, Кадрус и его помощник прощались с Фуше.

Фоконьяк был в восторге от шутки, сыгранной с министром. Жорж, обыкновенно мрачный и сосредоточенный, имел проблески веселости, шутил над министром и отпускал колкие остроты. Разговаривая и смеясь, они приехали к Магдаленскому замку.

Фоконьяк прекратил свои шутки и бросил томный взгляд на комнату, где несколько раз видел Жанну и Марию, иногда смотревших из окна в часы скуки.

– Э-э! – сказал он вдруг. – Смотри-ка, Жорж!… Прости господи! Кажется, у твоего друга Алкивиада куриная слепота… Быть не может!… Скажи-ка мне, что это свисает с балкона?

15
{"b":"582864","o":1}