ЛитМир - Электронная Библиотека

В ответ она зарычала и проворчала:

— Угх… боевые действия — удел рядовых. Поднимите меня.

— Не вставайте, вам нужно лежать ещё как минимум три минуты. Нужно убедиться что твое состояние стабилизировано, — сказала Рампейдж, — С другой стороны, я заставлю их перенести вас в медотсек и поставить Блекджек во главе.

Я моргнула.

— Нет. Ни за что! Это плохая идея. Охрененно плохая идея. Я не могу придумать что делать с кораблем, кроме как: «стрелять» и «идти на таран»!

— И поэтому, генерал будет ко мне снисходительна и отдохнёт ещё чуть-чуть, перед тем, как вновь заберётся в командирское кресло, — ответила Рампейдж, улыбаясь ослабленной, но в тоже время злой кобыле.

Сторм Чайзер отчетливо нервничала в нетерпении, но смягчилась.

— С каких это пор ты стала доктором? Я думала ты что-то вроде дикаря из Пустошей?

— Это сложно. Даже я не понимаю этого, — сказала она, а затем посмотрела на меня, — Итак, Блекджек, как у тебя обстоят дела с твоими саморазрушительными наклонностями?

Сейчас определенно было не самое лучшее время для очередного сеанса терапии, но я догадывалась что в данном случае от меня ничего не зависело.

— Ну… Я… полагаю, что лучше. Судя по всему, я всё-ещё являюсь любимой жевательной игрушкой[6] Пустоши, но я сомневаюсь в том, что… — и тут я моргнула, — Постой! Ты намного более осведомлен, чем в последний раз когда мы с тобой общались.

— Да, — ответил доктор с непонятной улыбкой. — Я тоже весьма удивлен этому. Прежде, это было похоже на пребывание в другом мире со стенами из твердого дыма. Но понемногу, дым рассеивался. Многое стало ясным и понятным. Например, я осознаю что я душа в талисмане, а не пони летящий домой в Мэйнхеттен после конференции. Совершенно изумительно, даже не смотря на то, что я всё ещё ожидаю, будто проснусь и обнаружу себя размазанным по земле после авиакатастрофы.

— Воспоминания помогают? — спросила я.

Она кивнула.

— В некоторой степени. Я также ощущаю других со мной… кто-то из них также ощущают и меня, кто-то нет, — её улыбка увяла, когда доктор произнёс: — Я пытался лечить Ангела. Она… сложный пациент. Но всё же, покуда я нахожусь внутри, это хоть как-то нас занимает. Каждый раз, когда мы переживаем новое воспоминание это… соединяет нас.

Я сглотнула, страшась следующего вопроса.

— Что насчет Рампейдж? Ты ощу… в смысле, она с вами… там, внутри?

Она подняла копыто привычным жестом, чтобы поправить очки, которых не было.

— Не знаю. Когда я здесь, то не ощущаю того что происходит «внутри». И когда я не здесь, это похоже на попытки высмотреть что-нибудь сквозь туман. Я не могу дать тебе определенный ответ. Прости.

— Я полагаю, что «не знаю» лучше чем «нет», — вздохнула я. — Что ж, рада, что ты способен помочь другим «там». А что до меня, я пинаю себя за то, насколько сильно я недооценила Лайтхувза. Я могла поклясться, что он собирается сдаться… но похоже, что он развил бурную деятельность.

Розовые глаза Рампейдж смягчились, и она похлопала меня по спине.

— Не переживай. Насколько я понимаю, а я могу совсем ничего не понимать, но сдается мне, что этот вариант стал невозможен, когда Старгейзер была убита. Лайтхувс никогда бы не переметнулся к Нейварро. Это не соответствовало бы той идеализированной роли мученика, которую он избрал для себя.

— Ась? — я моргнула.

Рампейдж издала унылый смешок.

— Скорее всего, у него было довольно-таки много фантазий о том, как он сложит оружие. Не исключено, что у него было написано несколько монологов, именно на этот случай. Но когда Старгейзер погибла, его совершенный сценарий пошел прахом. Создаётся такое впечатление, что ему присущая склонность к саморазрушению, которая столь же велика, как и у тебя. Возможно, даже ещё больше. Это реакция юнца, и это не подлежит сомнению.

— Если он хочет покончить с собой, то для этого существует множество способов попроще, — пробормотала я. — Я думала, что спасение Тандерхеда любой ценой — было его самым главным мотивирующим фактором.

— Я же сказал: склонность к саморазрушению, а не самоубийству. Они похожи, но есть незаметные на первый взгляд различия. Спасение Тандерхеда — это проявление его психологических особенностей, но не движущая сила. Вот например, ни одно разумное существо не будет использовать биологическое оружие как средство обороны или для борьбы за равноправие. По сути, если бы он желал для Тандерхеда защиты и безопасности, то заключил бы крепкий союз со Стратусом и Нейварро.

— И так, что же тогда является его движущей силой? — спросила я, нахмурившись.

Рампейдж выгнула бровь, и улыбнулась.

— А у тебя? Когда ты начала носиться туда-сюда как взбесившаяся кобыла? Что сподвигло тебя на причинение себе вреда и саморазрушение?

— Я… — я открыла и закрыла свой рот. Посмотрела на генерала, — Я… ненавижу себя. То что я совершала. То, что я перенесла. То, чем я стала. То, чем я разочаровала Глори и то, как я подвела своих друзей. Даже до того как покинула Девяносто Девятое… В смысле, даже если учитывать только то, что я сделала с П-21, я совершила непростительные вещи с ним и даже не осознавала что наделала! — мои уши опустились, — Я пытаюсь поступать лучше и искупить свою вину за всё это.

— Знаю, — Она похлопала меня по спине. — И этот подход более здравый, нежели чем, впитывание в себя всего того, что ты ненавидишь с последующим превращением в абсолютное чудовище. Но, что самое важное, ты чувствуешь, что заслуживаешь ужасных страданий за свои прегрешения. В общем, со стремлением к самоубийству всё просто и понятно. Личность желающая покончить с собой хочет, чтобы её боль и страдания прекратились. А вот с саморазрушением всё намного сложнее. Саморазрушение — это аргументированное отрицание. Личность желающая покончить с собой первой признает, что она абсолютное ничтожество. В то же время, личность идущая по пути саморазрушения будет отрицать это до самой своей смерти, и, скорее всего, до смерти окружающих.

— Но почему? — спросила я, не столько её, сколько себя.

— Ну, если ты сможешь убедить его сдаться и запланировать пару десятков терапефтических сеансов, то я буду рад это выяснить. Я даже сделаю это абсолютно безвозмездно. Просто сделай так, чтобы он записался ко мне на приём. Но помимо этого, кто-то должен его остановить, и это будет мерзко. Идущие по пути саморазрушения не хотят чтобы их останавливали. Они хотят быть уничтоженными, и при этом, склонны причинять очень много сопутствующих разрушений. Это высшее проявление ничтожности и эгоизма, зачастую скрытое под личиной самопожертвования или некой высшей…

— Итак, завязывайте уже со всем этим психотрёпом. Похоже, что в течении следующих нескольких минут я не умру, поэтому помогите мне встать на ноги. Бой всё-ещё продолжается, — пробурчала Шторм Чайзер.

Рампейдж одарила меня улыбкой, затем нагнулась и помогла генералу встать на ноги. Она стянула с себя разрезанную броню и отцепила желтые коробочки от шкуры. И как только Шторм Чайзер поковыляла к креслу командира корабля, глаза Рампейдж расфокусировались и она зашаталась, а затем огляделась вокруг.

— Что произошло? Я… ты… — Полосатая кобыла увидела генерала, и моргнула. — Она что, жива?

— Достаточно жива, чтобы попытаться разобраться с этим беспорядком. — Её строгий профессионализм вернулся. — Вернитесь к своим местам, — сказала она твёрдо. — Я хочу, чтобы корабль был проверен и обыскан на случай, если мы что-то пропустили. И вызовите сюда уборщиков, пожалуйста.

Она села и закрыла глаза.

— Генерал взяла на себя управление судном. Какова ситуация?

Кобылам потребовалось лишь несколько секунд для того, чтобы вернуться на свои посты. Почти все они получили повреждения разной степени тяжести. Вырванные перья, резанные раны, синяки, но ни одна из них не покинула мостик.

— Повреждения по правому борту: отсеки 2A, 4B и 6C. Пробоина в отсеках 4B и 11C. Выходная мощность двигателей — 78 %. Основные системы выведены из строя, но наши резервные системы в рабочем состоянии, и аварийно-спасательная служба вместе с пожарными командами готовы к работе, — доложила красная кобыла.

242
{"b":"582879","o":1}