ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Меня передёрнуло от отвращения. Я хотел выйти, но машина уже тронулась. Я обернулся к водителю — и обмер. На водительском месте сидел огромный чёрный пёс. Он улыбался. Я никогда не видел улыбающихся псов, но это чудовище явно улыбалось, и это была самая омерзительная улыбка, какую только можно себе представить. Пёс подмигнул мне и крутанул руль.

Маршрутка понеслась по проспекту.

Я вцепился в поручень. Пёс-водитель вертел баранку, и маршрутка закладывала невероятные виражи. Один раз мы едва не врезались в трамвай, каким-то чудом просочившись в щель между ним и встречной машиной. Пёс улыбался и что-то кричал мне, но я не мог разобрать ни слова. К тому же в салоне было очень шумно. Твари раскачивались в такт движению и пели какую-то жуткую песню: такие звуки издает магнитофон, зажевавший ленту.

Я не знаю, сколько продолжалась эта поездка. Время как будто взбесилось, и мне казалось, что я нахожусь в этой маршрутке целую вечность, что я родился тут и вырос среди жутких монстров, и никогда не покидал тесного полутёмного салона.

Я не помню, как я добрался до дома. Пакет с покупками я оставил в маршрутке, но обнаружил это только когда без сил повалился на пол в прихожей.

Жена выбежала из кухни и смотрела на меня с нескрываемым ужасом.

—    Что случилось? — спросила она.

Я никак не мог отдышаться, и только мотал головой. Впрочем, у меня хватило ума не рассказывать ей о происшествии в маршрутке.

—    Да, понимаешь, чуть под машину не попал, — соврал я первое, что пришло в голову. — Перебегал проспект и не заметил грузовик.

Ирина посмотрела на меня с большим недоверием.

—    Ты принимаешь таблетки? — подозрительно спросила она.

—    Конечно! — бодро ответил я. — Всё нормально, это просто случайность.

Ирина хотела что-то сказать, но к счастью, в этот момент из кухни послышалось шипение сбежавшего молока, и жена бросилась в кухню.

Я с трудом стянул с себя куртку и обессиленный повалился на диван.

Ужасные монстры не выходили из головы. Что это было? Галлюцинация? Но чудовища, которых я видел, были абсолютно реальными. У меня не было никаких сомнений в этом. Какое-то предзнаменование? Но какое? Что оно означает? У меня не было ответа на эти вопросы.

В какой-то миг у меня промелькнула мысль принять таблетку, но я тут же отверг её. Ведь то, что я видел, не было проявлением болезни. Я на самом деле видел всех этих ужасных монстров.

Просто я не знал, как это объяснить.

***

Наступило тридцать первое декабря.

Утро промелькнуло в предпраздничных хлопотах. Мы с женой решили пригласить наших новых друзей Наташу и Андрея, и вместе отпраздновать Новый год.

После обеда жена отправилась в парикмахерскую, а я уложил спать Веронику и присел на диван. Делать было нечего, и я решил почитать. Я взял книжечку стихов Мандельштама и открыл наугад:

...На луне не растет Ни одной былинки;

На луне весь народ Делает корзинки —

Из соломы плетёт Лёгкие корзинки.

И вдруг я почувствовал, что мне открылся истинный смысл этих слов. Я понял, что хотел сказать поэт этими стихами. В словах «весь народ делает корзинки» на самом деле было зашифровано сообщение. Луна — это символ, луна имеет желтый цвет, так же как солома, из которой делают корзинки. Если всё это сопоставить, то можно прочитать скрытое послание.

Мне стало интересно. Я стал листать книжку дальше, и практически в каждом стихотворении находил какое-нибудь зашифрованное сообщение. Это было потрясающе!

И тогда у меня появилась шальная мысль. Я вскочил и стал лихорадочно рыться в шкафу. Наконец я нашёл то, что искал — книжечку моих стихов, выпущенную два года назад. Я принялся листать её. И точно — в каждом стихотворении я находил скрытый глубинный смысл, зашифрованное послание! Самым поразительным было то, что я точно помнил, что никаких потайных смыслов в эти стихи я не вкладывал. Значит, моё подсознание в тот момент, когда я писал стихи, само зашифровало скрытые сообщения и вложило их между строк, моё восприятие обострилось неимоверно, и наступил момент, когда из моего горла непроизвольно вырвались несколько слов. Я ещё не успел понять, что произошло, как комната вдруг покачнулась и закружилась в бешеном вихре. Вихрь подхватил меня и понес сквозь время. Вокруг мелькали какие-то картины, лица, вспышки света. Изредка, негромко, как через вату, прорывались какие-то звуки: слова, обрывки музыки, шелест. Прошло несколько секунд (или тысячелетий) и вихрь успокоился.

Я стоял на берегу. Передо мной расстилался Космос — бескрайняя чёрная пустыня, пронизанная светом таинственных звёзд.

Это была Вселенная Всесильных Слов.

Я понял, что произошло. Я произнес Всесильные Слова. Я снова во Вселенной Всесильной Слов. Я снова дома.

Это было удивительно приятное ощущение. Я знал, что здесь, в своей Вселенной, я в безопасности. Тут не было и никогда не будет болезней, психиатрических лечебниц, не будет боли и страха.

Впервые за последние четыре месяца я был счастлив.

И вдруг я почувствовал странный холодок в душе. Это было похоже на дуновение ледяного ветерка — вначале слабое, едва ощутимое, потом всё сильнее и сильнее. Я ощутил, как мою душу наполняет ледяной холод.

И тогда я испугался. Я стал лихорадочно произносить все известные мне Всесильные Слова. Мир вокруг снова качнулся, потом завертелся в бешеной карусели, вихрь подхватил меня и понес.

Я пришёл в себя на диване. Рядом валялась книжка моих стихов. Она была изорвана в клочья.

***

В восемь вечера пришли гости.

У нас было неплохое вино, а Андрей принес отличный коньяк. Мы проводили старый год и встретили Новый. Всё было замечательно. После праздничного концерта Наташа предложила перекинуться в карты. Предложение было с восторгом принято. Я сам давно не играл, и сейчас с удовольствием присел раскинуть партию-другую.

Я беру со стола карты, раскрываю их, и вдруг...

Полированная светло-шоколадная поверхность стола проваливается куда-то вниз и вместо неё появляется тяжёлое зеленое сукно. Белые шары в люстре сменяются старинными бронзовыми подсвечниками с таинственно мерцающими свечами. Комната, мебель, мои партнеры — всё исчезает, растворяется в полумраке. Я вижу только одну тень напротив. Огненные блики дрожат на полупрозрачном одеянии, тонкие белые руки, словно выточенные из нежного мрамора, покоятся на груди.

—    Здравствуй, Ратибор!

Это он. Наставник. Голос холодный, от него веет северным ветром, смертью, тоской и отчаяньем. Я сжимаю зубы и молчу.

—    Что же ты молчишь, Ратибор? Разве тебе нечего сказать мне? Или ты забыл, что наш разговор не окончен? Я ведь обещал тебе, что мы встретимся...

Я взрываюсь.

—    Нет, негодяй, именующий себя Наставником! Я ничего не забыл! Ни людей, загубленных мною по твоей вине, ни того, что ты хотел украсть мою дочь! Просто меня убедили, что ты — всего лишь галлюцинация.

Наставник смеётся. Смех его похож на обвал в горах — будто прыгают по склону ледяные глыбы. Этот смех жутким эхом разносится у меня в голове, и я вынужден закрыться от него руками:

—    Прекрати!!!

Смех разом обрывается. Теперь голос Наставника спокоен и холоден:

—    Галлюцинация? Это забавно. Жаль только, что ты сам в это не веришь. Ты ведь знаешь, что я реален. Так же реален, как и Вселенная Всесильных Слов.

—    Мне не нужна ваша вселенная! Заберите её и не смейте трогать моего ребёнка!

—    А что ты можешь предложить взамен?

—    Забирайте всё: квартиру, машину, деньги, только не трогайте Веронику!

—    Глупец! Зачем мне, властелину вселенных, твоя квартира? Зачем мне машина? Молчишь, Ратибор?

—    Чего вы хотите? Возьмите мою жизнь, прошу вас! Только не её!

—    Твоя жизнь недорого стоит. Впрочем, я, пожалуй, подумаю.

Я замер. Каждой клеточкой я ощущал, что Наставник задумал что-то страшное, гнусное, отвратительное.

—    Ну что же, — проговорил он наконец, и в голосе его я явственно услышал нотки холодного удовольствия. — Кажется, я прервал вашу игру? Я исправлю эту неловкость. Как ты смотришь на то, чтобы сыграть со мной?

20
{"b":"582882","o":1}