ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но так вышло, что вскоре этот листок снова попался мне на глаза. Я стал просматривать его вторично, и вдруг увидел идею. Потрясающую идею! Я понял, что Денис хотел этим сказать! Это было так неожиданно и так... масштабно! Это был совершенно неожиданный и нетривиальный подход. Никто и никогда не рассматривал эту задачу с таких позиций. Я бы даже сказал так — нормальному человеку подобное никогда не пришло бы в голову. Посмотреть на проблему с такой точки зрения мог только сумасшедший. Или гений... Я был просто шокирован. Когда я показал его работу на кафедре, это вызвало настоящий взрыв. Реакция была точно такой же, как у меня: «Да ну, глупость какая!.. Ничего особенного!.. А впрочем, постойте, кажется, в этом что-то есть... Господи, да это же гениально!!!»... Все были потрясены. Никто не верил, что такое мог сделать второкурсник.

Конечно, это была незавершённая работа, наброски, черновик, но черновик гениальный. Разумеется, эту работу нужно было «причесать», пригладить, придать ей «товарный вид», чтобы представить научному сообществу. Образно говоря, это был бриллиант, а нам нужно было подобрать для него подходящую оправу. Но это уже была чисто техническая работа, которую мог сделать кто угодно. А вот ухватить идею, увидеть её, понять её смысл — для этого нужен талант, нужны особые данные... Именно эту работу Дениса потом опубликовали в академическом сборнике, и без всякой натяжки могу сказать, что она смотрелась там очень и очень достойно...»

1

По данным американских исследователей, не менее четверти всех бездомных составляют больные шизофренией. Аналогичных отечественных исследований мы не нашли, но полагаем, что у нас этот процент вряд ли ниже, чем в США.

2

Амнезия - забывание, вытеснение из памяти различных событий

Денис:

«...После того, что случилось на дамбе, ничего особенного не происходило. Они больше не появлялись. Я понимал, что получил большое и серьезное задание, и пока я его не выполню, не смогу идти дальше. Поэтому я старался изо всех сил. Я выискивал ошибки во всех математических статьях, книгах, публикациях, заметках. И знаете, у меня это неплохо получалось. Математика — это такая область, где в ошибках недостатка нет...

Постепенно я привык и успокоился. Приближался конец семестра, работы было много, так что расслабляться не приходилось. Я стал больше времени уделять учебе и научной работе, встречался с Таней, по выходным ходил на тусовки и вечеринки, в общем, жил вполне обычной, нормальной жизнью. Летом мы с матерью и отчимом ездили отдыхать на море, а в конце августа я вернулся в столицу. Надо было подготовиться к учебе, доделать кое-какую работу по теме моей диссертации, которую я слегка подзапустил за время отдыха.

Третий курс начинался с радостного ощущения счастья. Я ехал в университет с приятным волнением, ожидая каких-то счастливых событий, интересных встреч, новых достижений. Я с нетерпением ждал встречи со своими друзьями, с Русланом, с Таней. Я хотел продолжать свою научную работу. Наконец, я был в нескольких шагах от великого открытия — универсального математического кода Вселенной. Я чувствовал что это открытие не за горами, я был уверен, что в течение этого года я найду решение. Одним словом, я был абсолютно счастлив.

Таня встретила меня на вокзале. Она сказала, что очень скучала по мне (хотя мы перезванивались каждый день), я ответил, что тоже скучал. Помню, мы долго стояли на перроне и целовались, и никак не могли оторваться друг от друга. Потом мы поехали в общежитие, я купил торт, шампанское и мы отпраздновали мой приезд.

В общаге у меня оказался новый сосед. Прежний летом окончил университет, и ко мне подселили первокурсника. Мы как-то сразу с ним подружились, он чем-то похож на меня — такой же спокойный и неразговорчивый.

Вечером пришёл Руслан. Мы долго разговаривали с ним. Он спросил, не появлялись ли они, я ответил, что после того случая зимой я их больше не видел. Он сказал, что может, это и к лучшему, и что нам не дано узнать правды никогда, разве что после смерти. Вообще, он был какой-то печальный, задумчивый, не похожий на себя. Помню, я старался его развеселить, рассказывал всякие веселые истории о своей поездке на море, и в конце вечера он немного отошёл, начал улыбаться, и даже спел под гитару какую-то смешную песенку.

Так начался мой последний семестр в университете. Я работал над диссертацией, над статьями, моя работа готовилась к публикации в сборнике. Я уже готовился к новым высотам, собирался приступить к новой, обширной теме, и был уверен, что у меня всё получится. Особую уверенность в этом придавала моя тайна. Я по-прежнему никому не говорил о ней. Обо всём, что происходило между мной и ими, знал только Руслан.

Так продолжалось полтора месяца. А потом в один вечер всё рухнуло.

Я очень хорошо помню тот вечер. Руслан пришёл к нам в общежитие. Мы сидели допоздна, никто не хотел расходиться. И, конечно, Руслан был, как всегда, в центре внимания.

В тот вечер он был необычно весел, оживлен, много пил и рассказывал смешные истории из своей жизни. Потом сказал, что с завтрашнего дня у него начинается новая жизнь, что завтра он бросает курить. Помню, мы посмеялись над этим обещанием. Если бы мы знали, чем всё закончится!..

Мы расстались около одиннадцати вечера. На прощание он сказал, что я — его самый лучший друг, и что он счастлив, что судьба подарила ему такого друга. Его голос задрожал, в какой-то момент мне даже показалось, что он вот-вот заплачет. Потом Руслан обнял меня и сказал, что в этот вечер он понял истину. Мне стало как-то не по себе — в тот момент он был не похож сам на себя. Но я был слишком поглощен его словами, чтобы думать о чем-то еще. Я даже не спросил его, что именно он понял в этот вечер.

Он улыбнулся мне, кивнул, и пошёл. Последнее, что я помню — выходя на лестничную площадку, он как-то резко взмахнул рукой, как будто отметая что-то. Я вернулся в комнату.

Прошло несколько минут. Я всё время вспоминал его слова, и мне было так тепло и хорошо, что я едва не плакал от счастья.

И вдруг я услышал какие-то крики. Я вышел в коридор и услышал женский вопль: «Разбился, разбился!»

Почему-то я сразу понял, что это Руслан. Когда я выглянул в окно, и увидел на освещённом желтыми фонарями асфальте черную фигуру, я сразу понял, что это он. После нашего разговора он поднялся на крышу общежития и прыгнул вниз.

Он умер сразу. Потом кто-то сказал мне, что при прыжке с такой высоты человек умирает ещё в полете, от разрыва сердца. Я не знаю, правда ли это, но знаю, что когда приехала скорая, он был уже мёртв.

Что было потом — я не помню. Перед глазами постоянно стояла чёрная фигура на желтом асфальте. Я не помню ни прощания, ни похорон, ничего — сплошная темно-серая стена и чёрная фигура на желтом асфальте.

После этого случая что-то надломилось во мне. В одно мгновение я полностью изменился внутренне. Я уже не мог быть таким, как раньше. Я был раздавлен, убит, уничтожен. Зачем он это сделал?! Почему?! И почему ничего не сказал мне?!

Я чувствовал себя обманутым. Он обманул меня. Он называл меня своим другом, и бросил меня. Бросил в то время, когда я особенно нуждался в нем. Он предал меня.

Думал ли я тогда о самоубийстве? Да. И не только думал. Я пытался покончить с собой, принял две упаковки снотворного, но не рассчитал дозу...

Тогда, после смерти Руслана, приходил следователь, что-то выпытывал, я сейчас не помню, что именно. Я был как в тумане. Ничего не соображал, в голове вертелось только: «Зачем?! Зачем?! Зачем?!». Меня вызывали в деканат, декан долго расспрашивал, что мне говорил Руслан, и не было ли чего-то подозрительного в его речах, не собирался ли он покончить с собой ещё до того. Помню, я попросил его оставить меня в покое, и тогда он разрешил мне идти...

В те дни я пережил ещё одну потерю. Таня.

После смерти Руслана она тоже изменилась. Она стала совсем другой. Сторонилась меня, избегала встречаться. А вскоре — это было на девятый день — мы с ней поссорились окончательно. Мы сидели в общаге, нашей старой компанией, и вспоминали Руслана. Говорили о том, каким он был замечательным человеком, как он всем нам помог. Я сказал, что он научил меня жить. А Таня вдруг вскочила и набросилась на меня. С ней случилась настоящая истерика. Она кричала, что это я во всём виноват, что я последний, кто видел Руслана, что он покончил с собой после разговора со мной. Она стала кричать: «О чем вы говорили? Что ты ему сказал? Почему он сделал это после разговора с тобой?» Потом крикнула, что любила его. Ещё она сказала, что я ненормальный, псих, что я не стою одного мизинца Руслана, и что лучше бы я умер вместо него.

50
{"b":"582882","o":1}