ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Куда мне было идти?! Не в милицию же, с заявлением на пришельцев! И я пошёл к своему научному руководителю. Он очень хороший человек, но в тот день он не понял меня. Или не захотел понять. А может, просто они побывали у него раньше, чем я.

И тогда я понял, что надо действовать. Почему-то я подумал, что должен ехать домой, и прийти на ту плотину, где я видел их в последний раз. Мне казалось, что именно там всё решится.

Я вернулся в общагу. Мать не дождалась меня. Она передала через моего соседа деньги и продукты. Продукты я оставил ему, а деньги взял, и в тот же вечер уехал домой.

В поезде у меня опять появилось ощущение, что меня преследуют. Кроме хакера мыслей, следившего за мной всё это время, там появился ещё кое-кто. И этот кое-кто был намного опаснее и страшнее хакера. Я понял, что меня хотят убить. Я попытался сорвать их эксперимент, а этого они не прощают. Я стал подозревать своих соседей по купе, что они хотят убить меня. Весь оставшийся путь до дома я простоял в холодном тамбуре, дрожа от страха и каждую минуту ожидая нападения.

Но дома стало ещё хуже. Мне стало казаться, что меня преследуют отовсюду. Я был уверен, что они подсыпают отраву в пишу, поэтому перестал есть дома и стал покупать продукты в закрытой упаковке. Чтобы они не смогли незаметно подкрасться пока я сплю, я придумал сигнализацию на двери и на окна. Но всё было напрасно. С каждым днём мой страх усиливался. Последние три дня перед поступлением сюда я не спал. Они сказали, что всё решится в течение недели...

А потом я попал в вашу больницу.

Помню, в первый день, когда меня только-только привели в палату, я прилег на кровать и стал смотреть на плафон на потолке. Мне стало казаться, что острые края плафона шевелятся наподобие рта, кривляются, смеются. Это было так страшно...

Я очень рад, что этот страх ушёл. Я хочу, чтобы вы помогли мне. Я верю вам...»

Комментарий психиатра:

Последний эпизод заболевания Дениса оказался наиболее ярким и наиболее трагичным для пациента. Несомненно, определяющую роль в содержании галлюцинаций и бреда сыграло состояние депрессии, в котором в то время находился Денис. Депрессия также сыграла роль пускового механизма в развитии очередного приступа шизофрении у пациента. Очевидно, что непосредственной причиной этой депрессии стала гибель его друга.

Тут нам представляется необходимым объяснить неискушённым в психологии читателям несколько важных моментов, касающихся личности нашего пациента. Внимательный читатель наверняка заметил противоречия в поведении и высказываниях Дениса — прежде всего в том, что касается его отношений с Русланом и оценки его личности. Эти противоречия, между тем, вполне объяснимы и даже закономерны.

Прежде всего, следует помнить, что Руслан являлся для нашего пациента чрезвычайно значимым человеком. Шизоиды (а до начала заболевания в характере Дениса явно проявлялись шизоидные черты) вообще очень избирательны в контактах. Они тяжело сходятся с людьми; их привязанности весьма немногочисленны. Однако к тем людям, которых они считают своими близкими, шизоиды искренне и очень глубоко привязаны. При этом шизоид может внешне оставаться абсолютно безразличным, никак не выказывая своих чувств. Обратите внимание: Денис, который в течение двух лет испытывал глубокую привязанность к своему другу, не решился сказать ему об этом даже за несколько минут до смерти — и это при том, что ситуация явно того требовала. Для шизоида «раскрыть душу», выказать свои чувства — задача почти невыполнимая. Но оставаясь внешне равнодушным, шизоид «загоняет» свои переживания внутрь — и при этом такие переживания бывают невероятно острыми и болезненными. Пример у вас перед глазами: смерть друга — то есть событие, в общем, трагичное, но всё же не катастрофичное, — подвигло Дениса вначале на серьезную попытку самоубийства, а затем вогнало в тяжелейшую депрессию. Кстати, именно после этого эпизода характер шизофренического процесса у него резко изменился, стал гораздо более тяжёлым и мучительным.

Внимательного читателя наверняка насторожили также исключительно восторженные характеристики Руслана, звучавшие из уст Дениса. Если верить этому описанию, то его погибший друг был едва ли не идеальным человеком, состоявшим из одних достоинств и напрочь лишённым недостатков. Понятно, что живой человек не может быть настолько совершенным — особенно, если учесть, что нам известно, как окончилась жизнь Руслана. Попытка самоубийства — вне зависимости от её причины — это всегда свидетельство расстроенной психики, неспособности человека справиться с вызовами реального мира, нарушения систем психического равновесия. Так что «позолота», которой покрывает своего друга Денис, выглядит неестественной, неправдоподобной, она явно не соответствует действительному положению вещей.

И тем не менее, тут нет никаких противоречий. Дело в том, что шизоидам свойственна идеализация объекта своих привязанностей. Как уже говорилось, эти привязанности весьма немногочисленны, но те люди, к которым шизоид испытывает искреннюю симпатию, представляются ему едва ли не идеальными, совершенными, лишёнными всяческих недостатков. Образно говоря, весь мир кажется шизоиду хуже, чем он есть на самом деле, а та очень малочисленная группка людей, к которым он привязан — лучше, чем на самом деле. Справедливо также сказать, что шизоид любит не реального человека, а придуманный им самим идеальный образ, помещённый в физическое тело конкретного человека. Оттого и воспоминания Дениса о своём друге, к которому он был искренне привязан, выглядят такими «сусальными», восторженными и напрочь лишёнными негатива.

Возвращаясь к анализу особенностей течения заболевания у Дениса, следует заметить, что во время последнего шуба у него стали отчётливо выявляться признаки нарушения мышления. Даже неспециалисту заметны характерные разорванность, пар алогичность его рассуждений, отсутствие правильных логических связей. В бредовых построениях Дениса множество логических нестыковок. Но мы уже упоминали, что больные шизофренией не замечают внутренних противоречий в собственных бредовых идеях. Даже наш пациент, с его уникальным мыслительным аппаратом и великолепным математическим мышлением, не видит явных «прорех» в своих рассуждениях. Попытки указать больным на ошибки в их бредовой системе, как правило, безуспешны. Больной скорее проигнорирует очевидные факты, или попытается встроить их в патологическую систему, чем откажется от бредовых

убеждений. Наличие в клинике шизофрении подобных расстройств мышления — неблагоприятный признак, свидетельствующий о прогрессировании процесса.

К счастью, в случае Дениса всё обстоит не так уж плохо. Длительная настойчивая терапия дала хороший результат. Денис полностью избавился от страха, его перестали мучить галлюцинации, прекратились приступы болезненных навязчивостей, нормализовался сон и аппетит. И, наконец, самое главное — у него появилась критика к своему состоянию. Вот что сказал нам Денис во время последнего разговора, за день до выписки:

«Теперь я понимаю, что всё перенесенное мною — результат болезни. Сейчас, оглядываясь назад, я испытываю сложные чувства. Мне жаль потерянного из-за болезни времени; и я понимаю, что мог бы потратить его с большей пользой. Я осознаю, что теперь у меня есть выбор, и я выбираю нормальную жизнь. Я хочу закончить университет, найти хорошую работу, иметь семью, детей... Я понимаю, что для достижения этой цели потребуются усилия с моей стороны. Но я готов к этому...»

Подводя итог этой истории, мы можем сказать, что закончилась она сравнительно благополучно. Ко времени, когда эта книга готовилась к печати, Денис закончил курс реабилитации. Его состояние остается вполне удовлетворительным. Можно говорить об установлении стойкой ремиссии — периода отсутствия клинических проявлений и нормального состояния пациента. С помощью современных препаратов удалось справиться с основными симптомами шизофрении, угрожавшими пациенту. Денис вернулся к обычной жизни, заканчивает обучение в университете, работает над диссертацией. У нас есть все основания надеяться, что самое страшное для него позади.

53
{"b":"582882","o":1}