ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

К сожалению, финал этой истории трагичен. Михаил погиб несколько лет назад, и получить информацию о нём «из первых уст» уже невозможно. Но остались его письма и дневниковые записи, которые мы приводим в том виде, в каком они сохранились. При работе с этими бумагами мы обратили внимание на отсутствие в них некоторых фрагментов и даже целых страниц. Уничтожил ли их сам Михаил, или это сделал кто-то из тех, кто разбирал бумаги после его смерти, мы не знаем. Но вероятнее всего, исчезнувшие фрагменты рукописей утрачены навсегда.

Мы также по мере возможности восстановили историю последних нескольких лет жизни Михаила. Это было сделано со слов людей, близко знавших его, а также с использованием данных архивных медицинских документов.

К сожалению, нам очень мало известно о детских годах и юности нашего героя — основные воспоминания и записи относятся к его зрелому возрасту. Однако мы можем предположить, что судьба его была нелёгкой. Заниматься духовной практикой и целительством он начал в конце 80-х годов — во время всеобщей «экстрасенизации» всей страны. Он был одним из немногих, кому удалось сохранять популярность в течение почти двух десятков лет. В немалой степени этому способствовало то, что Михаил не только лечил людей, но и активно проповедовал свои идеи. Именно это, как нам кажется, привлекало к нему всё новых и новых последователей.

Очевидно, что костяк его «паствы» составляли люди страдающие, несчастные, духовно неудовлетворенные, ищущие утешения и помощи. В какой мере они получали всё это от своего «духовного наставника» — сказать сложно. В силу особенностей психического заболевания Михаил был человеком, мягко говоря, своеобразным. Но судя по тому, что значительная часть адептов посещала его регулярно в течение многих лет, какой-то духовный «корм» они всё же получали.

Жил Михаил одиноко, семьи не имел, о его родственниках также ничего неизвестно. Образ жизни его был чрезвычайно скромным. Надо полагать, что при желании Михаил мог вести вполне безбедную жизнь, благо в желающих оплатить его труд целителя никогда не было недостатка. Однако Михаил избегал не только роскоши, но и элементарных бытовых удобств, причем зачастую это презрение к материальной стороне жизни доходило до крайности: так, одежда его обычно бывала ветхой и грязной, в его доме не было ни телевизора, ни магнитофона, ни сложной бытовой техники; пожалуй, единственной ценной вещью там был старенький холодильник. Обстановка в доме Михаила была самая простая, даже убогая: железная кровать, обеденный стол, служивший Михаилу одновременно рабочим местом, и два стула. Сбережений у него также не было, по крайней мере, после смерти в его комнате была обнаружена лишь весьма незначительная сумма денег, на которую вряд ли можно было прожить больше месяца.

В общем, подобный аскетизм типичен для больного шизофренией. Шизофреники вообще крайне неприхотливы в быту. В отличие от чистюль-эпилептоидов и сибаритов-циклоидов, больные шизофренией готовы довольствоваться минимальным набором бытовых удобств, а при их отсутствии легко обходятся и без них.

Периодически — три-четыре раза в год — Михаил поступал на стационарное лечение в психиатрическую больницу. Приходил он всегда сам, по доброй воле. Заболевание у него проявлялось в виде галлюцинаций угрожающего характера («бесы одолевали» — по его собственному выражению). Появление «бесов» сопровождалось выраженными слуховыми галлюцинациями. Михаил слышал голоса, ругавшие его и заставлявшие совершать непристойные действия.

Галлюцинации носили императивный характер, и Михаил по опыту знал, что долго сопротивляться им не сможет, поэтому при появлении первых признаков обострения обращался к психиатру и ложился в больницу. Продолжительность обострения составляла обычно три-четыре недели, однако Михаил не прекращал на это время своей целительской и просветительской практики, принимая иногда до десяти человек за день.

На высоте заболевания Михаил был достаточно агрессивен и персонал психиатрического отделения предпочитал держаться от него подальше. Он был достаточно крупным мужчиной, с развитой мускулатурой, и под влиянием галлюцинаторных переживаний мог нанести серьезные увечья. Одна из молодых медсестёр, не знавшая об этом, и слишком настойчиво пытавшаяся уговорить Михаила принять лекарство, поплатилась за своё незнание. Возбудившись, Михаил нанёс ей сильный удар в лицо, повредив переносицу и вызвав сотрясение мозга. Интересно, что когда лечащий врач пытался расспросить Михаила о причинах его поступка, тот категорически отрицал, что ударил медсестру. С его слов выходило, что это сделали «бесы», а сам Михаил является противником насилия во всех его формах. Впрочем, для пострадавшей медсестры это вряд ли могло служить утешением.

Мы привели этот характерный эпизод для того, чтобы читатель мог удостовериться, что Михаил действительно страдал тяжёлым психическим заболеванием, и не напрасно проходил ежегодно по нескольку курсов стационарного лечения. В дальнейшем мы проследим более подробно его историю жизни и заболевания, а пока же нам кажется необходимым сделать отступление и остановиться на общих вопросах взаимодействия психиатрии и религии.

Проблема религии и психических расстройств столь глубока и обширна, что охватить её в пределах одной главы и даже целой книги невозможно. Однако мы постараемся дать читателю хотя бы общее представление о состоянии этой проблемы.

Нам кажется, что рассмотрение данного вопроса лучше всего начать с небольшого исторического исследования.

Душевные заболевания, в том числе, разумеется, и шизофрения, как мы уже упоминали, являются спутниками человечества с древнейших времен. И отношение к ним также менялось сообразно изменению взглядов на природу вообще и природу человека в частности. От начала истории цивилизации психические заболевания объяснялись воздействием духов, вселявшихся в душу человека. Духи эти были, разумеется, злыми — ибо человек одержимый ими, как правило, оказывался невменяемым, совершал противоестественные и опасные поступки, а нередко причинял реальный вред жизни и здоровью окружающих его людей. Традиционный взгляд на психическое расстройство как на следствие одержимости злым духом господствовал в течение нескольких тысячелетий. Даже с появлением христианства существенного изменения в отношениях общества к психически больным не произошло. И это несмотря на то, что в Новом Завете содержатся, например, такие слова: «Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их» (1 Кор. 3: 18, 19).

В католической традиции психическое заболевание рассматривается как одержимость злым духом, результат овладения душой человека дьяволом. Чаще всего — это результат греховности, кара за отступление от канонов веры и нарушение основных принципов христианства. Соответственно вырабатывается и подход к лечению психического заболевания: его главная цель — избавить душу от злого наваждения, изгнать поселившегося в ней духа. Роль врача здесь отводится экзорцисту - священнику, призванному изгнать дьявола и очистить душу больного. В эпоху Средневековья, впрочем, проблему предпочитали решать радикально - человека, страдавшего психическим заболеванием, просто сжигали живьем.

В православной традиции отношение к психически больным было несколько иным. И решающую роль в этом сыграл специфичный для православия культ юродства.

Слово «юродивый» происходит от древнеславянского оуродъ (юрод) - дурак, безумный. «Юродивый - безумный, божевольный, дурачок, отроду сумасшедший. Народ считал юродивых божьими людьми, находя нередко в бессознательных их поступках глубокий смысл, даже предчувствие или предвидение» — писал в своём Толковом Словаре В.И. Даль.

Сущность юродства состоит в отвержении традиционных мирских забот — о доме, семье, труде, в отказе от подчинения властям и правилам общественного приличия. Демонстрируя такую модель поведения, юродивый подражает Христу, терпящему насмешки и издевательства толпы. Одним из канонических обоснований юродства считаются слова Апостола Павла: «Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим...» (1 Кор. 4:10).

74
{"b":"582882","o":1}