ЛитМир - Электронная Библиотека

После запоздавшего, но все-таки состоявшегося обеда семья поехала в магазин «Обувь». Считавшая себя опытной путешественницей Полина свысока поглядывала на окружающих; с самоуверенным видом она вошла в первый попавшийся на их пути универмаг и устремилась к самому серьезному отделу: «Игрушки». Чутье не обмануло Полину: ассортимент красовавшихся на полках игрушек был гораздо разнообразнее, чем в Белогорске.

— Мама! — закричала Полина, показывая на огромную пластмассовую блондинку. — Я хочу вон ту куклу!

— А я хочу в Париж! — отрезала сердитая с утра мама. — Нам деньги на более важные вещи нужны.

— А помнишь, ты мне обещала еще одну куклу купить? — предъявила счет Полина. — Зимой обещала, когда я манную кашу кушать не хотела.

Действительно, что-то такое было или могло быть, — и мама, кляня свой длинный язык, начала жалобно объяснять Полине семейные неувязки с деньгами.

— Обещания важнее, чем деньги, — отвергла мамины оправдания Полина. — Сама так говорила. Я тогда манную кашу всю съела, а ты… Вот такая ты, мамочка!

И Поля приготовилась заплакать, чувствуя, что это тот самый заключительный аккорд, который превратит блондинку в Полину собственность. Но мир наш жалок и несправедлив, и мечты разбиваются о грубую действительность — в данном случае в образе подошедшего папы, сурово осудившем Полину попытку вымогательства и соблазнившем маму неслыханными чудесами в отделе «Парфюмерия».

Принципиально не пойдя в какие-то «Парфюмерии», Поля замерла возле пустого прилавка, с вожделением разглядывая такую близкую и одновременно такую далекую блондинистую красавицу.

— Тетенька! — не найдя другого решения, обратилась она к продавцу. — Хотите, я вам свои стихи почитаю?

— Прочитай, — удивленная неожиданным предложением, разрешила продавец.

Приняв выразительную позу, Поля продекламировала:

По двору идет индюк:

Маме он несет сундук.

А навстречу курочка,

Беленькая дурочка.

Говорит им вдруг козел:

— Кто из вас помоет пол?

— Я! — сказала курочка,

Беленькая дурочка.

— Только дайте мне сундук:

В нем я спрячу свой утюг.

А баран уселся в лужу,

Всех зовет к себе на ужин,

Бьет по пузу кулаком.

Вот какой веселый дом!

В этом доме мы живем.

— Да-а! — восхитилась продавец. — Замечательные стихи' Придется тебе за них что-нибудь подарить.

— Подарите вон ту куклу — умильно попросила Полина. — Пожалуйста!

Оглянувшись, продавец посмотрела на куклу, потом на ценник и вздохнула: «Не могу, милая, очень дорого. Возьми пищалку: когда ее надуешь, она так пищит, что хоть в комнату не заходи. У меня внук с утра до вечера этим занимается.

— Спасибо! — схватила пищалку Полина и, бросив последний взгляд на куклу, помчалась искать родителей.

Полино приобретение родители обнаружили только на улице, когда визгливые звуки разорвали на клочья гармонию летнего дня.

— Что это? — с ужасом спросила мама, затыкая уши. — И откуда оно у тебя?

После Полиного рассказа мама потребовала вернуться и возвратить пищалку, но папа, рассудив, что подарок делался от чистого сердца, позволил Поле продолжить музыкальное хулиганство, правда, на некотором удалении от родителей.

Магазин «Обувь» поразил семью обилием выставленного товара. То ли день был такой удачный, то ли на торговой базе ожидалось нашествие ОБХСС и она, избавившись от обуви, готовилась встретить дорогих гостей пустыми стенами, — но в мамины руки наконец-то попались чудесные австрийские сапоги («Ах, как позавидует Наташа Кучинская!» — по-доброму подумала мама о своей подруге) и резиновые сапожки для Поли, тут же представившей, как она в этих сапогах залазит на середину самой большой дворовой лужи, и то время как Родька и прочая ребятня робко мочат свои туфли на ее окраинах. Надев для примерки точно пришедшие по ноге сапожки, Поля грациозно шагнула вперед, не заметив, что сапоги связаны недоверчивыми продавцами крепким шпагатом: спотыкнувшись, она ухватилась руками за стеллаж и рухнула вместе с ним на пол. Но даже это событие, ранее вызвавшее бы море слез, не омрачило Полино настроение; поднявшись и сняв сапоги, она схватила их и несла до тети Вериного дома, не поддаваясь на папины намеки о помощи, — а затем, натянув сапоги на ноги, до темноты важно прохаживалась вместе с Муркой по улице, ожидая то ли цветов, то ли аплодисментов, пока какая-то сердобольная старушка, нарушая идиллию, не спросила: «Девочка, тебе ходить не в чем? Такая жара, а ты в резине паришься. Возьми мои старые тапочки!» — после чего Поля, гордо отвернувшись и осознав, что уровень интеллекта не позволяет местным жителям, за исключением Мурки, оценить зеркальный блеск ее сапог, сняла их и спрятала в надежном месте, — пока мама, пытаясь ночью понять, во что такое холодное и мерзкое упирается ее нос, не изъяла Полины сапоги из-под своей подушки.

На третий, предпоследний день пребывания в гостях мамой было намечено два основных мероприятия: заключительный сбор черешни и ужин у двоюродной сестры Гали. У Поли тоже возникли кое-какие идеи, которые она начала осуществлять сразу после того, как была изгнана с черешневых плантаций, где пыталась внедрить новый, более прогрессивный способ съема черешен: не срывание ягод руками, а сбивание их камешками. Но, как все гениальное в нашей жизни, этот метод не получил поддержки большинства, и даже неблагодарная Мурка, которой случайный камешек попал под глаз, присоединила свое «Мяу!» ко всеобщему вотуму недоверия. «Ничего, скоро они все попросят у меня прощения, особенно мама с ее вечной нехваткой денег», — размышляла Полина, карабкаясь по неосмотрительно оставленной тетей Верой лестнице к чердачному окну ее дома. Целью Полиной экспедиции было обнаружение и присвоение клада, наверняка спрятанного в таком загадочном и темном месте, как чердак. Конечно, на Полином пути могли возникнуть различные опасности, в том числе и пираты, но для них был приготовлен острый гвоздь, который, если что, мог с легкостью проткнуть самый толстый живот.

Чердак встретил Полину пылью, паутиной и многочисленными темными пятнами. Продвигаясь на ощупь к его середине, Поля задела ящик и поцарапала ногу, но путешественники должны привыкать к трудностям, и отважная кладоискательница, обрывая головой паутину и тыча в сомнительных местах перед собой гвоздем, храбро ползла вперед, надеясь вот-вот наткнуться на сундук с золотом.

Неожиданно в правом, самом темном углу что-то зашелестело. «Кто там?» — спросила Полина. В ответ — молчание. Поле стало страшновато, и она пожалела, что не захватила верных друзей с карабинами.

Шорох раздался снова. «Ты почему меня пугаешь? Мы так не договаривались!» — закричала Полина, убеждаясь, что пора возвращаться: а в экспедицию она пойдет в другой раз, более подготовленная. Развернулась и замерла: невдалеке что-то сверкало зловещим зеленым огнем. «А-а-а! — заорала Полина, швыряя в дракона — а это несомненно был он, — свой очень острый, но такой маленький гвоздь. — Мама! Мамочка!» Но первым Полины вопли услышал папа, привыкший с детства хорошо мыть уши. Мигом вскарабкавшись на чердак, он извлек оттуда нечто грязное и зареванное, в котором с трудом можно было узнать чистенькую, благовоспитанную девочку, обещавшую полтора часа назад вести себя положительно и примерно.

— Как тебе не стыдно, Полечка! — собирая с дочкиного лица паутину, сердилась мама. — Ты только и делаешь, что балуешься!

28
{"b":"582883","o":1}