ЛитМир - Электронная Библиотека

Мать Хуоти была родом из другой деревни. Из далекой Костамукши, из бедного дома Игнатты Проххорайнена взял себе жену Кондраттов Поавила, или Пулька-Поавила, как его прозвали в деревне после одного случая. Привел он ее в дом старинного рода Онтроненов, чтобы была она невесткой не ленивой, хозяйкой хлопотливой, расторопной работницей. Сорок верст прошла она пешком в сопровождении жениха и сватов по глухой тайге, по узкой тропе, повязав низко, чуть ли не на глаза шелковый голубой платок, последний платок своего девичества, и были в ее сердце непонятный страх и желание большого счастья. Поавила вел за собой бурую нетель — приданое молодой жены… Сколько же лет прошло с той поры?

В девушках ее звали Игнаттова Доариэ, но Хуоти до сих пор не знал, как зовут его мать — так редко звучит ее имя. Такой уж обычай: как только женщина покинет родной дом и переступит порог дома своего мужа, ее избегают называть по имени. Правда, Поавила в первое время называл ее Доариэ, но потом, когда пошли дети, стал звать просто «женушкой». Свекровь и родственники мужа называли ее невесткой, а в деревне звали женой Поавилы. Но самой ей больше по душе, когда дети и даже муж называют ее мамой. Мама! От этого слова на душе у нее становится теплее, улыбка трогает губы, а иногда и слезы навертываются на глаза.

Девять детей выносила мать Хуоти. Шестеро из них осталось в живых. Две дочери уже замужем. Третья дочь и двое сыновей умерли маленькими. В молодости Доариэ при родах обходилась без посторонней помощи. Сама, бывало, перекусит пуповину, сама вымоет новорожденного, сама принесет из хлева в избу, а вечером еще и корову сама подоит. Старшего, Иво, она родила на покосе у Паюпуро, в шести верстах от дома. Но однажды она, беременная, помогала мужу поднимать бревна, и у нее случился выкидыш. Правда, дети рождались и после этого, но уже в страшных муках. Так появился на свет Хуоти.

…Схватки начались утром, а днем Доариэ жгло как огнем. «Люди добрые, помогите!» — кричала она, мечась на прошлогодней соломе и сжимая в отчаянии кулаки. Свекровь стояла рядом и поила ее холодной родниковой водой, в которую было примешано сердце живой щуки, мужской пот и металлическая пыльца, наскобленная кончиком ножа с медной монеты. Но боль становилась все невыносимей. «Умру, умру, господи…» — несся душераздирающий крик из хлева. Свекровь сердито грозила кому-то палкой и читала про себя заклинание:

Ой, Укко, бог верховный,
ой ты наш отец небесный,
вырони из печи камень,
мальчика из чрева девы,
из лона женщины ребенка…

Потом боль вдруг кончилась… А вечером третий сын сосал грудь бледной утомленной Доариэ.

Через несколько дней послали за попом в Латваярви. Посредине избы на скамью поставили ушат с водой, на ушках с двух сторон зажгли по тонкой восковой свече, и старый седобородый батюшка Гавриил, поддерживая своей широченной ладонью головку младенца, осторожно окунул его раза два в купели и осенил крестом, провозгласив:

— Храни, господи, Павлова сына Федора.

А по-карельски мальчика стали звать Хуоти.

Может быть потому, что появление на свет Хуоти было связано с бо́льшими муками, чем рождение других детей, мать испытывала к нему особое чувство. Хотя Хуоти шел уже двенадцатый год, частенько, когда никто не видел, она обнимала его, подолгу смотрела ему в глаза и гладила по голове.

В девичестве у Доариэ были густые темные волосы. Когда по праздникам она надевала свой ярко-желтый шелковый платок, из-под него свисала крепкая коса. Перед свадьбой подруги распустили ей волосы, заплели в две косы, которые уложили вокруг головы, и надели расшитую золотом и украшенную бисером парчовую сороку[2]. С тех пор ее волосы не видели света, за исключением тех случаев, когда жена Хёкки-Хуотари приходила поискать в голове. Только сорока износилась, потеряла свой блеск и спрятанные под ней волосы поблекли и поредели. От забот в них уже стала пробиваться и седина. Ведь долгие годы, когда Поавила скитался коробейником по Финляндии и под Петербургом, ей приходилось одной тянуть на себе все хозяйство. От темна до темна все в работе: поле вспахать и ячмень посеять, а потом убрать и зерно на ручном жернове смолоть, коров покормить и подоить, овец остричь, и за огородом ухаживать, и с неводом на озеро съездить, и воду из колодца наносить, и детей накормить и одеть… Так что самой даже поесть по-человечески некогда было. Потом Поавила, видя, что от его коробейничества дом богаче не становится, бросил это дело. Последние пять лет он дома и делит с женой все заботы и тяготы. Но работы его жене по-прежнему хватает, потому что она одна женщина в доме. Насто, младшенькая, еще за люльку держится, ходить только учится. Свекровь старая, дряхлая, за ней самой нужен уход. Так что не удивительно, если Доариэ выглядит старше своих лет и ее щеки, когда-то румяные и пухлые, впали и побледнели. И все-таки Хуоти ни разу не приходилось слышать, чтобы мать сетовала на свою судьбу. В ней была какая-то покорность, готовность безропотно подчиняться всему — и власти мужа, и воле свекрови, и своей участи. Когда в дом приходила какая-нибудь беда — заморозок ли случался, смерть ли, болезнь ли — мать только замыкалась в себе, полностью отдаваясь работе. Труд давал утешение, вселял в сердце искорку надежды. Хуоти видел в голубых глазах матери усталость от тяжелой жизни, и ему становилось жалко ее.

II

Бабушка сидела на печи и молилась богу. В левой руке она держала четки, состоявшие из девяноста трех деревянных пуговок, засаленных и почерневших от постоянного употребления. Произнеся про себя «Господи, помилуй», бабушка передвигала пуговку налево, и так каждый вечер перед сном она перебирала четки пуговку за пуговкой от начала до конца.

Хуоти и Олексей, сын Хёкки-Хуотари, сидели на лежанке и с нетерпением ждали, когда бабушка кончит молиться.

— Бабушка, расскажи нам о Туйю-Матти, — попросил Хуоти.

Но бабушка добралась только до пятьдесят шестой пуговки.

— Уж как пристанут со своими сказками — не отвяжешься, — буркнула она, недовольная, что ей мешают молиться. Но голос ее был не злой, и Хуоти лишь усмехнулся и дернул Олексея за рукав. — Помолиться и то спокойно не дают, — добавила Мавра и стала быстрее перебирать четки. Впрочем, молитв никаких она не знала, только бубнила одно и то же: «Господи, помилуй… Господи, помилуй».

История убийства Туйю-Матти не была сказкой. Все это случилось на самом деле у них в Пирттиярви много-много лет назад. Поэтому Хуоти и слушал это предание с бо́льшим интересом, чем все другие сказки и легенды. Бабушка много раз рассказывала о Туйю-Матти, но ему хотелось услышать еще раз.

Наконец, бабушка кончила молиться, поправила лежавшую в изголовье рваную пыльную шубу, сунула под нее четки и, спустив на плечи толстый черный платок, начала рассказывать.

— Я была совсем молоденькой девушкой, когда Туйю-Матти убили. Коса моя еще не была расплетена, да и Кондратты в мыслях моих еще не было. Давно это было, поди лет сто прошло с той поры. Как смутный сон, помню то время и то, что в нашей деревне тогда случилось. А случилось такое, что и теперь вспоминать страшно. Во всей волости такого не приключалось ни раньше, ни после. Все наше Пирттиярви тогда покоя лишилось, да и в соседних деревнях людям спать было некогда.

Деревня наша тогда была совсем маленькой. Всего-навсего десяток избушек, да поди и десятка-то не было. На кладбищенской горе, там, где теперь стоит рига Хёкки-Хуотари, рос густой ельник. Медведи у самого прогона разгуливали и к хлевам порой наведывались, в двери скреблись. Без пастуха скотину в лес нельзя было пускать. Все лето держали пастуха. Много лет скотину у нас пас Туйю-Матти.

Родом он был не из Пирттиярви, да и не наш он был, не из Карелии. Откуда-то из-за границы, с Айттоярви, пришел он к нам.

вернуться

2

Со́рока — женский головной убор.

4
{"b":"582887","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сам себе плацебо: как использовать силу подсознания для здоровья и процветания
1000 и 1 ночь без секса. Черная книга. Чем занималась я, пока вы занимались сексом
Друзья. Больше, чем просто сериал. История создания самого популярного ситкома в истории
Математик. Закон Мерфи
Женский день
Девушки из бумаги и огня
Куратор для попаданки
Пациент особой клиники
Маркетинг 4.0. Разворот от традиционного к цифровому. Технологии продвижения в интернете