ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ха, — засиял граф, решив, что фортуна повернулась к нему.

Бланш снова собрала кости, потрясла их и передала кубок мужу. Он бросил, и ему выпали две шестерки. Массилья не мог поверить своим глазам. Он поднял руку и заорал:

— Пора прекратить! Здесь какое-то надувательство. Вам подыгрывают бесы. Это ведьмачество, колдовство!

Он с ненавистью посмотрел на графиню Бланш. Шартрез схватился за то место, где у него обыкновенно находился меч. Фиона встала между ними, просила прощения, говорила, что граф пьян, что всем пора отдохнуть. Ночная игра закончилась. Все разошлись. Прежде чем покинуть игральный зал, графиня Бланш, проходя мимо, ущипнула меня и заметила:

— Мне необходимо было вмешаться, а то мой старичок не выиграл бы тебя…

Так я попал в Шартрез. Всего этого я, конечно, не стал рассказывать Ролло. Он продолжал интересоваться, почему я не принял крещение. Я начал путаться, но неожиданно меня осенило.

— В Шартрезе я увидел вещий сон. Мне снилось, будто я принимаю крещение вместе с великими хёвдингами норманнов. Трудно передать, каким прекрасным был этот сон. И я понял, что в Шартрезе ни за что не буду креститься.

— Я сначала думал, что ты родился в Шартрезе, если так хорошо знаешь окрестности, — сказал Ролло. — Но твой сон заставил меня призадуматься. Я тоже однажды видел пророческий сон.

Я патетически поднял руки к небу.

— Спроси Герло, спроси Крахе, спроси всех, с кем я встречался, я им всем рассказывал про свой восхитительный сон.

Я почувствовал, что выбрал верный путь. Герло, который сидел и молчал, вдруг встал и заговорил:

— Надо взвесить две вещи: сначала мы ошибочно приняли Хейрика за разведчика из Шартреза. Я подумал, что он стремился попасть к нам в плен и для этого использовал христианскую реликвию. Но на горе он придумал такой замечательный план, без которого мы не спаслись бы и не сидели бы сейчас здесь. И я решил: перед нами стоит воин и герой. Больший герой, чем кто-либо из здесь присутствующих, и он должен занять среди нас достойное место.

— Он пройдет испытание, прежде чем я позволю ему спокойно гулять по лагерю. Рауль! — закричал Ролло. Показался какой-то темноволосый человек. — Проверь, знает ли он латынь.

Рауль посмотрел на меня с ужасом. Я подал ему руку и обратился к нему на том языке, на котором мы, кюре и монахи, разговаривали между собой.

— Ну и дьявол он, ни во что не верующий, твой хёвдинг, — сказал я.

— Да он, слава Богу, не мой хёвдинг, — ответил Рауль. — Я секретарь епископа Франко из Руана. Ролло просто иногда берет меня с собой.

— Знаешь, мне кажется, ты должен сказать, что я знаю латынь и не вру. Мне приятно познакомиться с тобой, меня зовут Хейрик.

— Я рад за тебя поручиться. Нам вместе будет неплохо. Я устаю все время говорить по-датски. — Рауль повернулся к Ролло. — Да, он говорит по-латыни так же хорошо, как и я. Тебе, Ролло, повезло, теперь у тебя будет человек, который отлично понимает и датский, и латынь. Сейчас я выясню, каков у Хейрика французский. Впрочем, он у вас уже сошел за француза или как?

Все засмеялись, Ролло тоже. Мы с Раулем быстренько перекинулись парой-другой французских фраз. Никто ничего не понимал. Рауль сказал Ролло:

— Мне неловко, но Хейрик болтает по-французски лучше меня и так хорошо, будто здесь родился. Он свободно владеет языком, но говорит на прованском диалекте.

Ролло так крепко пожал мне руку, что она после этого болела целый день.

— Извини за подозрительность. Ты же знаешь, каково нам сейчас в этой стране. Будешь моим секретарем. Пойдем. Многое надо обсудить.

— Собаки хорошо охотятся на пустой желудок, — сказал я. — Но с секретарями дело обстоит иначе. Когда они голодны, они обычно плохо слышат, что им говорит хозяин.

— Не беспокойся, ты получишь столько еды и пива, сколько в тебя влезет.

Позже я узнал, что впервые в жизни Ролло был доволен своим переводчиком и секретарем. Он всегда терял душевное равновесие, когда люди не понимали его родного датского, и никакой толмач не мог достаточно быстро перевести его слова.

— Да, так доволен я был только Дионисием. А теперь смотри, старайся, чтобы я был доволен всегда, а то продам тебя куда-нибудь в английские земли.

В то время положение норманнов казалось прочным. Они объединились, и даже происшествие с отрядом Герло сейчас выглядело победой. Во французском стане царила полная неразбериха. Герцог Бургундский вдруг понял, насколько хороши и быстры норманнские лошади. Герцог Пуантереский не удержался на своем рубеже, когда на него пошли норманны, и бежал.

Вскоре я познакомился с Полой. Она была самой потрясающей женщиной из всех, каких я когда-либо видел. Я уже знал многих женщин — глагол «знать» в данном случае я употребляю в том значении, в каком он применяется в Библии, — знал, хотя мне было всего двадцать пять лет. Прежде всего меня поразила большая разница в возрасте между супругами. Я сначала принял Полу за одну из французских наложниц Ролло, о которых ходило много сплетен. Я знал, что и герцоги, и графы, и король Карл о своих наложницах говорили открыто и никогда не прятали их, даже имели от них признанных законных детей. Между тем, Ролло не имел ни одной наложницы, и это было ясно, как белый день. Пола и Ролло не состояли в каноническом браке, кюре не благословлял их. Но хёвдинг обращался с ней как с настоящей женой. Более того, все видели, как хорошо им друг с другом. Конечно, много разного говорили, но это уже никого не интересует. Я познакомился с обоими детьми. Родители гордились ими. И не было никакого сомнения в том, что Ролло видит в Вильгельме своего наследника.

Весть о том, что Ролло должен жениться на дочери короля и поэтому собирается отослать Полу, прозвучала в Руане, как гром среди ясного неба. Казалось, над нами пролетела комета и звезды сорвались со своих мест. В раннем возрасте я пережил не меньше, чем любой взрослый мужчина, и ничто уже не трогало моей души, но должен признаться, я плакал. Пола перенесла изгнание без единой жалобы, с потрясающим достоинством, внешне абсолютно спокойно.

Когда Пола разговаривала со мной, я чувствовал, что она теплый, приветливый и добрый человек. Я относился к ней как к жене моего повелителя. Но когда она, отвергнутая жена, повернулась и на глазах у всех нас гордо вышла из зала, я понял, что влюблен в нее и готов сделать все, только бы она обратила на меня внимание. Вы скажете: абсолютно глупая мечта. Да, конечно, я готов сказать то же самое. Иногда любовь рождает ненависть. Я должен был бы возненавидеть Ролло за ту боль, какую он причинял Поле. Но сразу же после норманнской церемонии развода я побежал из зала за Ролло в его кабинет. (Если, конечно, можно так назвать то помещение, в котором бумаги до моего приезда были навалены повсюду в полном беспорядке. Мне пришлось долго трудиться, чтобы навести там порядок.) Я был так разочарован и расстроен, что забыл постучать в дверь и просто вошел. Самый великий хевдинг норманнов, будущий владетельный граф и родственник короля, стоял у окна и рыдал, как ребенок. Развод с Полой для него был страшной трагедией. Ролло меня не заметил. Я тихонько повернулся и закрыл за собой дверь. Как же я мог обвинять его!

Ролло шел к своей цели. Он стоял на берегу реки Эпт. На западном или на северном? Не помню. В том месте, которое называлось Сен Клер. С пятьюстами отобранными им воинами в полном вооружении. На другом берегу стояли король Франции и герцог Французский. Ролло сидел на своем громадном коне. Седло и сбруя были украшены золотом, эмалью и серебром. Рука хевдинга покоилась на золотой рукоятке меча, которая весила двенадцать пудов. Было не так уж холодно, но поверх своей красной одежды Ролло набросил белую шерстяную накидку. Он снял шлем и вытер лоб. Король Карл Простоватый предполагал проехать гораздо дальше на запад, к реке Андель, потому что собирался передать норманнам земли от моря до Андель. Но Ролло, минуя Андель, направился прямо к реке Эпт.

— Я сам выберу место встречи, — сказал он.

21
{"b":"582894","o":1}