ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И я не вернулся, может быть, из страха, что меня прогонят, а, может быть, чтобы сохранить впервые возникшее во мне окрыляющее чувство благоговения и святости. Да святится имя твое! Церковь много говорит о святости, но только теперь я начал кое-что понимать. Несмотря на все свои приключения, только сегодня вечером я постиг глубокую, горькую отраду святой, истинной любви. Потом я много раз говорил себе, что если бы лег с Полой в постель, это высокое чувство покинуло бы мое сердце, покинуло бы навсегда, как душа навеки улетает из тела. Пола стала бы одной из многих, обычной женщиной, тем засушенным цветком среди страниц старой книги, который со временем неизбежно теряет свой аромат. Но я отказался от Полы, и любовь к ней всегда будет пульсировать в моей крови…

Многое произошло после этого. Пола переехала обратно в долину Сены, в Руан. Ее встречали торжественно и помпезно. Ролло чествовал ее в соборе. Я же оставался в Бауэксе, и обо всей этой шумихе вокруг христианского венчания хёвдинга ничего не хотел знать. После отъезда Полы я решил все свои силы отдать выполнению обязанностей кюре. Я увлекся обращением язычников-северян в христианство, страстно проповедовал, терпеливо выслушивал исповеди, крестил, благословлял, провожал умерших. Я был нужен. Я стал известным и уважаемым. Слухи о моем усердии и рвении дошли до архиепископа. Он приехал с визитом и привез двух молодых кюре, которые стали моими помощниками. Хорошо, если бы в Барке прибыл епископ! Но архиепископ заверил: моя кандидатура на этот пост вовсе не безнадежна. Когда-нибудь в будущем.

Успех мой был связан, в основном, с моими проповедями. Впервые мне удалось своими речами до слез растрогать короля в Лионе. Тогда я понял: у меня есть дар красноречия, ораторский талант, который раньше я почему-то не использовал. Мой дебют прошел весьма успешно, вторая проповедь стала триумфом. Я начал проповедовать даже на рынках. Я разговаривал с людьми везде; на улицах собирались толпы народа. Чтобы послушать меня, и в великие праздники, и в дни обычной церковной службы люди до отказа заполняли собор, так что яблоку негде было упасть. Я осушил целую реку, если учесть всех крещеных, которых я обратил в веру Христа. Ко мне шли все новые поселенцы, которые приезжали с севера. Я заметил, некоторые приходят креститься вторично, чтобы еще раз пережить тот духовный подъем и тот восторг, который приносит великое таинство.

За это время рядом с собором мы отстроили монастырь. Я понимал, что мне надо поскорее получить сан епископа, — ведь новый маленький монастырь едва ли мог рассчитывать на приезд настоящего аббата. Одной из самых богатых покровительниц нашего монастыря стала графиня Пола Беранже, которая часто посылала в Бауэкс щедрые дары и даже достала одну из первых наших святых реликвий. Волею судьбы ею стал так изменивший мою жизнь хитон Девы Марии из Шартреза. Наверняка, Пола знала историю хитона и захотела напомнить мне ее.

На Пасху Ролло приехал в Бауэкс со всей своей семьей. Великий праздник отмечался у нас. Сначала Ролло смотрел на меня искоса, но после того, как услышал пасхальную мессу и проповедь, отправил нам богатые подарки. Мы получили также уведомление, что в распоряжение монастыря поступают богатые земли. С Полой мы ни разу не говорили. Но то, что произошло или, точнее, не произошло, порождало между нами какое-то особое чувство, связывающее нас незримо, прочно и таинственно прекрасно. Ролло с семьей уехал, и не прошло недели, как прибыл гонец с известием. Я получил сан епископа.

Радостью и счастьем моего сердца все эти годы был Вильгельм. О его успехах и о нем самом я расскажу позже. Конечно, были другие удовольствия, которыми я пытался согреть свое сердце. Например, некоторые из моих прихожанок жаждали увидеть любовника графини Полы — легендарной жены великого хёвдинга из Руана. Многие были очень красивы. Они приходили ко мне, чтобы покаяться в грехах или приглашали меня в свои дома, чтобы я благословил их, и предлагали мне свою любовь. Лишь некоторых из них я осчастливил, выбирая каждую тщательно и пристрастно. Я предпочитал не только красивых, но, главным образом, не болтливых дам. Нехорошо, если бы слишком многие могли похвастаться близкой дружбой с епископом. Жениться я не собирался, не говоря уже о том, что сердце мое навсегда было отдано Поле. Должны ли священнослужители воздерживаться от плотских радостей? Я считаю, что аббатам и епископам следует вступать в нормальные браки, а не содержать наложниц. Я мог бы завести наложницу-домоправительницу, но боялся, что когда она мне надоест, от нее будет трудно избавиться, и еще хуже, если появятся дети. Моя разборчивость была чисто практической. Я предпочитал оставаться свободным. Скоро, однако, стали ходить слухи, будто многие дети в Бауэксе удивительно похожи на отца Хейрика. Что я могу сказать об этом? Слухи…

Прошел год, в Нормандии царил мир. Ничто не тревожило короля Карла Простоватого. Ролло сдержал свое слово. Морские разбойники пытались проверить, как охраняется побережье, но затем предпочли не показываться вблизи французских берегов. Команда каждого неизвестного корабля, который не спешил поднять мирный флаг, надолго запоминала то крещение, которое она получала. А над Сеной от одного берега до другого был протянут трос, и никто не мог проплыть по реке, если имел враждебные намерения.

Однако самому королю Карлу жилось не особенно хорошо. Его вассалы, не переставая, воевали между собой: сжигали друг у друга селения и города, иногда в пылу борьбы прихватывали и собственность короля. Ролло и Карл давно стали друзьями, и король много раз просил у Ролло помощи. Всем было известно, что Ролло и его воины постоянно тренируются на большом поле за рекой Андель и все время находятся в прекрасной боевой форме. Поэтому воевать против нормандцев ни у кого не было никакого желания, да это было и бесполезно. Говорили, что Ролло, который заново отстроил Нормандию, похож на великого библейского ветхозаветного героя Неемию, перестроившего стены и соборы Иерусалима. О жизни нормандцев, действительно, можно было сказать словами из «Книги Неемии»: «Они работали и строили одной рукой, а в другой держали оружие».

Междоусобные войны во Франции постепенно угасали, потому что не было ни победителей, ни побежденных, — все одинаково беднели, истощали свои силы и страдали. Никто не выигрывал. Мир был заключен в 911 году, и Нормандия расцвела.

Становление церкви тоже шло своим путем, как и любое другое строительство. Папа римский не спешил возводить соборы там, где еще не наладилась мирная жизнь. Архиепископ Франко состарился. Святой беззубый человек в свои лучшие годы вполне устраивал Ролло, потому что доставлял ему мало хлопот и беспокойства. Теперь можно было только поражаться тому, как Ролло умело управлял, манипулируя именем Франко. Рим смотрел на все это сквозь пальцы. «Ролло — еще не самый худший вариант», — считали в Риме, где несколько знатных семей постоянно боролись за власть, как за церковную, так и за светскую. В то время, когда я жил в Бауэксе, папой римским был Иоанн X. Его сменил Иоанн XI, затем Альберих и, наконец, сын Альбериха, семнадцатилетний Октавиан, которого называли Иоанном XII. К этому времени я уже состарился, и имена и порядковые номера пап римских перестали меня интересовать. Я понял, что папы не умеют выбрать себе красивые имена. Церковь действительно была ведома Святым Духом, если благополучно пережила всех пап римских, всю их борьбу за власть, все их интриги и сумела выстоять. В таких условиях Ролло мог управлять всеми церковными провинциями по своему усмотрению. Немного стратегии, немножко дорогих подарков в нужное время нужному человеку — и все в порядке.

Вам может показаться, что я циничен. Но у меня, как вы понимаете, есть для этого немало оснований. Большую роль в моей жизни сыграл мой учитель Паоло из Прованса. Он открыл передо мной дверь не только в страну церковных учений, законов и обрядов, он помог мне постичь их глубинное значение. Я свободно разбирался в подлинном смысле Священных Писаний. Паоло был мечтателем. Он грезил о прекрасном будущем и во многом напоминал мне свободомыслящего Аврелия Августина с его сочинением «О граде Божьем».

33
{"b":"582894","o":1}