ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мне бы следовало заставить вас сперва самой пригубить кубок, леди Эльфрида, но после охоты такая чертовская жажда, что предосторожностями придется пренебречь!

Почему он так говорит, недоумевал Этельред, и почему он так называл мать. Но больше ничего подумать не успел: кто-то из людей матери ухватил Эдварда за правый локоть. От неожиданности король выронил кубок, и пенный эль выплеснулся на голову коню, от чего тот с перепугу прянул на дыбы. Король попытался высвободить руку, но материн тан, казалось, вцепился намертво.

— Ай, — вскрикнул Эдвард, — ты же мне руку сломаешь!

В тот же миг король, получив слева сокрушительный удар, выпал из седла и повис, застряв одной ногой в стремени.

Того, что происходило потом в этой толчее конных и пеших, Этельреду, зажатому в материнские тиски, было уже не видно. Несколько танов подхватили принца, втащили в замок и закрыли ворота на засов. Впоследствии он узнал, что брата убили у порога его матери и что король отныне — он сам.

Но куда медленнее и тяжелее доходило до него, что все случившееся исподволь подготавливала его собственная мать вместе со своими присными. Имена их он знал, но гнал прочь из памяти.

Хотя Этельреда уже провозгласили королем Англии, но по малолетству ему недоставало власти даже для того, чтобы торжественно предать земле любимого брата Эдварда по христианскому обычаю. Убитого на другой же день зарыли в Уорхэме, не воздав ни единой королевской почести.

Так что, хоть и казалось это оскорбительным и для матери, и для него самого как нового короля, Этельред ощутил даже некое торжество, когда спустя двенадцать месяцев узнал вот что.

Эльдормен Мерсии с дружиной прибыл в Уэссекс и Уорхэм. Там повелел он выкопать тело Эдварда, перевезти в Шафтсбери и похоронить по-королевски.

Вот так юный король получил второе незавидное наследство.

Мало того, что отец его был благочестивый и добрый король Эдгар, чьи законы все превозносили, но никто не исполнял. Теперь и брата его нарекли мучеником и свято почитают.

Бывали дни, а паче того ночи, когда Этельред желал никогда бы вообще не иметь брата. Или самому оказаться на месте Эдварда. Это была как раз такая ночь.

Что толку убеждать себя, что нимало не виновен в горестной судьбе Эдварда? Когда ты сам открываешь Святое Писание на книге Исход, 20, и сам же читаешь сокрушительные слова: «…Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода…»

Получается, всей праведности короля Эдгара не хватит, чтобы «творить милость» своим потомкам и противостоять наказанию?

Содеянное против брата на долгие годы сковало силы Этельреда. Парализовало — тем, что родная мать не позволила ему прийти на помощь Эдварду. Тем, что с годами становилось все яснее: мать вместе со своими родичами хладнокровно подготавливала убийство. Когда он наконец-то вполне осознал, что сделался отныне королем Англии, то не почувствовал ни счастья, ни гордости. Он словно видел свое отражение в бесчисленных обступивших его кривых зеркалах — тайно брошенных взглядов исподлобья: вот идет он, король Этельред, обагривший руки братниной кровью; ценой небывалого в истории англосаксов преступления занял он английский престол.

А у матери и ее прихвостней — свои зеркала наготове. Косо поставленные, они совсем иначе показывают покойного брата: Эдвард-де был плохим королем, и не подрежь они ему крылышки вовремя, его самовластная, грубая натура привела бы Англию к ужасным несчастьям. Подумай об отце, короле Эдгаре! Оба оставили после себя прочный престол, мир в стране и заслуженное уважение соседей. Тем худшим оказался бы их недостойный преемник. Эдвард стал бы английским Калигулой. Будь же благодарен нам, вовремя заметившим, к чему идет дело, и помешавшим свершиться беде. Теперь в твоей власти стать королем добрым и милостивым, могущественным, но справедливым владыкой, который возвратит Англии ее величие времен Альфреда и Эдгара.

Но сам-то он видел иное: как из-за убийства короля один знатный род вставал на другой. Что одни графы не доверяли другим. Что архиепископ Дунстан не допустил к руке его и его мать, — Дунстан, мудрый и почтенный советник его отца и брата. «Если царство разделится в самом себе, не может устоять царство то». Вновь слова Писания, страшно, коли они исполнятся.

Дабы заглушить голос совести, королю со временем пришлось согласиться с хулой, возведенной на Эдварда, быть крутым к тем, кто остался верным памяти убитого, — верным на деле или всего лишь по мнению королевских наушников.

Решимости короля хватало ровным счетом до очередного кошмарного сна. Тогда приходило понимание: напрасно пытаться ожесточить свое сердце. Тогда он ненавидел мать. И тогда вновь появлялся цепенящий ужас: ведь сказано же в Десяти заповедях яснее ясного, почему следует почитать — почитать, а не ненавидеть — отца и мать: «чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле…»

Нет, не будет ему сна, хотя все еще глубокая ночь. Бессмысленно и ложиться — чтобы проснуться снова в холодном поту посреди сбившихся простыней!

— Педро! — кликнул он. Без толку — слуга все так же спал. Король позвал громче — тот же результат. Проклятый холоп! Как его возвысили, андалузского раба, и вот благодарность! А ведь мать предупреждала! Раз в жизни настоял он на своем, осуществил собственную волю! Нет уж, о собачьей преданности говорить явно не приходится!

Он наклонился с кровати, шаря по полу. Где-то тут он поставил башмаки на случай, если понадобится встать и выйти среди ночи. Вот один башмак, вот другой. Он запустил башмаком в дальний угол спальни, откуда доносился храп, и понял, что здорово промахнулся. Второй башмак попал точнее, но Педро не разбудил. Тогда король схватил толстенную книгу с застежками, лежавшую на ночном столике, встал у изголовья и, развернувшись, хорошенько прицелился в черную, как смоль, темноту.

Попал! Педро закричал, запрыгал, как загарпуненный кит, но голос короля перекрыл все:

— Заткнись, окаянный язычник, и немедля принеси свечу. Я желаю вставать! Я все лежал и звал тебя, — но разве тебя дозовешься? Клянусь яйцами святого Кутберта, я продам тебя прежде, чем наступит рассвет!

Педро успел уже выйти в оружейную, чтобы взять огня, и окончания злобной тирады не расслышал. Ожидая, Этельред припомнил последние виденные им цены на рабов: трех коров дают за одного раба женского полу; н-да, за такого, как этот Педро, больше и не получить… Еще вопрос, не упала ли цена — по нынешним-то временам?

* * *

Король Этельред поднялся по узкой лесенке на верхнюю башенную площадку замка Корф. Облокотясь на один из зубцов, он глядел на юг, за море. Ясная луна сияла на юго-востоке, серебря волны. В такую хорошую погоду отсюда видно на многие мили вокруг. В замечательном месте выстроил замок его предок! На вершине мелового холма — непобедимая крепость!

Ветерок с запада чуть ерошил волосы короля, но холодно не было: беличий мех давал желанное тепло. Он чуть наклонился, выглянув из амбразуры: отсюда видна гавань в Пуле, туда катит воды река Корф-ривер, там через нее переброшен мост, уже прозванный в народе мостом святого Эдварда.

Что ему в этом окаянном Корф-Касл — в замке злосчастных воспоминаний! Впрочем, нет, на сей раз он прибыл сюда отнюдь не ради борьбы с тенями минувшего. Дело касалось будущего. Он понял, что на несколько дней придется оставить Винчестер, дабы собраться с мыслями об этом самом будущем.

Разумеется, он не успел еще ничего обдумать, когда прошлое сорвало его с постели, швырнув сюда, к башенным зубцам… Но — довольно пережевывать одно и то же: отныне прочь воспоминания!

Две невзгоды одна за другой поразили короля. Умерла мать, а следом за нею — жена. Одиннадцать осиротевших детей оставила ему Альгива; младшая — совсем еще грудной младенец, чье появление на свет и стоило матери жизни. Старшему, Адельстану, едва стукнуло четырнадцать. Может, и меньше: всегда почему-то трудно припомнить возраст каждого ребенка. Счет по годам тоже не помогал: когда одному из детей исполнялось, скажем, восемь, то разница с предшествующим, ближайшим по старшинству, зачастую оказывалась меньше года. Дети вечно хныкали, что он не помнит их дней рождений. Вот отмечать бы все эти дни заодно с новогодьем!

45
{"b":"582894","o":1}