ЛитМир - Электронная Библиотека

Казалось бы, по долгу справедливости и по общенародному праву, такое неуважение Турции к дипломатическому акту, подписанному четырьмя великими державами, из которых две приняли на себя явно ее защиту, должно было повлечь за собой неминуемый разрыв с ней; но морские державы решились на этот раз пожертвовать чувством собственного достоинства ради избранной ими цели, которой не смели высказать явно и категорически, сколько из опасений общественного мнения, еще не вполне возбужденного к случайностям войны, столько и потому, что не были к ней готовы. Лорд Абердин сознался в том впоследствии; обращаясь к оппозиции в парламенте, он сказал: «Вы обвиняете нас в слабости к русскому двору, – напротив, вы должны отдать нам справедливость в том, что мы успели внушить доверие к себе двусмысленными переговорами и тем заставить его потерять драгоценное для себя время. Мы не поддались искренности слов и действий, но не допустили Россию покончить в короткое время восточный вопрос помимо нас».

Франция и Англия двинули свои флоты к Дарданеллам, и война сделалась неизбежной. Суждения о ней в Диване продолжались с 15/27 по 18/30 сентября; вслед за тем посланы командовавшему турецкими войсками, Омер-паше, положительные приказания – пригласить князя Горчакова очистить княжества и начать военные действия по истечении пятнадцати дней, если получит отрицательный ответ, в чем нельзя было сомневаться. На хвастливое требование Омер-паши, князь Горчаков отвечал категорически, что он не уполномочен трактовать ни о мире, ни о войне, ни о том, чтобы вывести войска из княжеств.

Заметим, что турки утверждали, будто срок оканчивался 9/21 числа октября, считая, вероятно, с того времени как письмо было отправлено из Шумлы, между тем, как Омер-паша именно говорит о двухнедельном сроке со дня получения его письма князем Горчаковым; письмо же получено 27 сентября/9 октября. Впрочем, какой бы из этих двух сроков ни приняли в соображение – турки нарушили и тот и другой, и, как увидим, еще 3/15 октября приступили к военным действиям: в этом случае они остались верны своим преданиям, не смотря на все преобразования, которые запад насильно старается навязать им.

Манифест Императора Всероссийского об объявлении войны Турции, последовавший 21 октября, заключается в следующих словах:

«Манифестом Нашим, данным в 14-й день июня текущего года, Мы объявили любезным Нашим верноподданным о причинах, побудивших нас требовать от Порты Оттоманской твердого обеспечения на будущее время священных прав Церкви Православной.

«Мы также возвестили им, что все старания Наши склонить Порту мерами дружеского убеждения к чувству правоты и добросовестному соблюдению трактатов, оставались бесполезными, почему и признано было Нами необходимым двинуть войска Наши в Придунайские княжества. Но приняв сию меру, Мы сохраняли еще надежду, что Порта, в сознании своих заблуждений, решится исполнить справедливые Наши требования.

«Ожидания Наши не оправдались.

«Тщетно даже главные Европейские державы старались своими увещаниями поколебать закоснелое упорство Турецкого правительства. На миролюбивые усилия Европы, на Наше долготерпение, оно ответствовало объявлением войны и прокламацией, исполненной изветов против России. Наконец, приняв мятежников всех стран в ряды своих войск, Порта открыла уже военные действия на Дунае.

«Россия вызвана на брань: ей остается, возложив упование на Бога, прибегнуть к силе оружия, дабы понудить Порту к соблюдению трактатов и к удовлетворению за те оскорбления, коими отвечала она на самые умеренные Наши требования и на законную заботливость Нашу о защите на Востоке Православной веры, исповедуемой и народом Русским.

«Мы твердо убеждены, что наши верноподданные соединят с Нами теплые мольбы к Всевышнему: да благословит Десница Его оружие, подъятое Нами за святое дело, находившее всегда ревностных поборников в Наших благочестивых предках».

«На тя Господи уповахом, да не постыдимся во веки

Глава шестая

Расположение русских и турецких войск перед началом военных действий. – Начальник турецких сил Омер-паша. – Числительность турецких войск и флотилии. – Особенности Дуная. – Открытие военных действий со стороны турок. – Дело русской флотилии под Исакчи. – Прибытие ее в Галац. – Трудности оборонительной войны. – Запрещение плавания по Дунаю под русским, валахским и молдавским флагами.

Прежде чем первый выстрел возвестил о начале военных действий, выстрел, раздавшийся с турецкой стороны, и, как мы уже заметили, до истечения срока, назначенного для начала военных действий, взглянем на расположение двух армий, русской и турецкой, отделенных одна от другой течением Дуная.

Генерал-адъютанту князю Горчакову предстояла важная и трудная обязанность оберегать огромную линию Дуная, от Турно-Северино до устья Дуная, и защищать обширный край с силами, меньшими неприятельских (во время дипломатических переговоров многие турецкие отряды уже стянулись к Дунаю). Главная часть русских войск была расположена в окрестностях Бухареста, где находился и командующий князь Горчаков со штабом. Войска передового отряда, под начальством генерал-отинфантерии Данненберга, были расположены таким образом: авангард, под командой генерал-лейтенанта Соймонова в с. Фратешти (Одая), при котором большая часть войск была расположена лагерем; левый отряд, под начальством генерал-майора (впоследствии генерал-лейтенант) Павлова, лагерем же, при с. Будешти и резерв, под непосредственным начальством Данненберга, лагерем, при с. Добрени. Отряд генерал-майора Богушевского находился в лагере при с. Обилешти и генерал-лейтенанта Фишбаха в окрестностях Каракула. Промежуточный отряд, между передовым и отрядом генерал-лейтенанта Фишбаха, состоял под начальством полковника Шапошникова; штаб его находился в д. Плосне, а посты были выдвинуты к Дунаю. Отряд генерал-майора Энгельгардта был расположен в Браилове, Галаце и в окрестностях этих городов; наконец, войска генерал-адъютанта Лидерса занимали южную часть Бессарабии.

Войска турецкие находились на правом берегу Дуная, под командой мушира, впоследствии сердаря или генералиссимуса, Омер-паши. Прежде чем перейдем к описанию войска, скажем несколько слов о его военоначальнике, приобретшем известность.

Омер-паша родился в Огулине, в Кроации, в 1806 г.; прежняя его фамилия Латос; отец его служил подполковником в пограничных войсках и принадлежал к православному исповеданию, в правилах которого воспитывался и молодой Михаил Латос, будущий Омер-паша. Учился он в местной школе, потом в Госнице, в школе для первоначального военного образования, откуда, в звании унтер-офицера, определился к инженерному капитану Кунцику, пролагавшему дорогу через Велебич, и потом переведен в Зару, для занятий по инженерной же части. Отсюда он бежал в 1828 году в Боснию, как сам говорил, потому что отец его был судим и осужден за растрату казенных денег, и, таким образом, будущая участь сына не представляла ничего утешительного на родине. По словам же его бывших сослуживцев, у него не оказалось части вверенных ему казенных денег. Как бы то ни было, но мы находим молодого Латоса ренегатом и учителем у паши в Травнике; в следующем году, в той же должности у Виддинского визиря Гусейн-паши и, наконец, через пять лет, в Константинополе, где он определился писцом в военное министерство. Тут-то уменье хорошо чертить обратило на него внимание военного министра. Для ловкого ренегата этого было достаточно, чтобы войти в его милость. При начале Сирийской кампании Омер-паша был уже полковником и командовал небольшим отрядом в битве при местечке Бексане, где и произведен в чин генерал-майора; впоследствии находим его в войне против Друзов и в 1848 году в Бухаресте, где расположены были тогда турецкие и русские войска. При восстании Боснии и Герцеговины, в 1851 году, он умел воспользоваться взаимной ненавистью магометан к христианам и подавил восстание одних другими. Здесь он ознаменовал себя такими жестокостями и гонением христиан, что целые деревни бежали в австрийские и черногорские границы. Имя его и теперь произносится с ужасом в тех краях. Война его против черногорцев велась неудачно и Бог знает какой был бы исход ее, если бы к счастью Омер-паши, сама Порта не остановила вовремя войну, стоившую ей так много крови и денег, таким образом, на этот раз слава Омер-паши, если не приобрела нового блеска, то по крайней мере не затмилась от понесенных неудач.

13
{"b":"582907","o":1}