ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мне нравиться идея объединить усилия России и Германии в будущем, — сказал Филиппов. — И я рад, что у вас оказалось достаточно мужества и прозорливости, чтобы увидеть преимущества такого союза.

На другом конце линии последовала небольшая, но заметная пауза.

— Я уже давно размышлял о том, что Балканский конфликт обернулся большими экономическими и политическими потерями для всех заинтересованных сторон, — сказал Шрамм. — Зверства со всех сторон конфликта были чудовищны, и это должно было быть остановлено. Но НАТО и неприсоединившиеся страны истратили сотни миллионов долларов, пытаясь найти мирное решение, а насилие тем временем, становилось все хуже.

— Не могу не согласиться с вами, херр министр.

— Но что же, теперь наступил конец игры? — Спросил Шрамм, с явным разочарованием в голосе. — Стороны конфликта на Балканах боролись друг с другом на протяжении веков. Есть акты варварства с обеих стороны, но, похоже, только акты насилия со стороны христиан против бедных мусульман интересуют мировую прессу. По какой-то причине, мусульмане стали угнетенными, и американцы бросились им на помощь.

— Мы много говорили о том, почему американцы поддержали мусульман, — предложил Филиппов. — А именно затем, чтобы заручиться поддержкой и установит дружбу с нефтяными арабскими странами в надежде, что те позволят им разместить свои наземные базы в регионе Персидского залива, чтобы американцы смогли убрать свои дорогие и уязвимые авианосцы из Персидского залива и не бояться, что Иран или Ирак потопят их. Они заключили сделку с демонами из аравийских пустынь, и поддержали их мусульманских братьев на Балканах.

— Я не знаю причины, по которой американцы предпочли одну сторону другой, — ответил Шрамм. — Но когда Америка говорит, остальная часть мира, в особенности, Европа и НАТО, должны слушать.

— Нонсенс, — вставил Филиппов. — Германия не нуждается в том, чтобы следовать за любой другой страной, даже Соединенными Штатами. У вас самая быстро развивающаяся и мощная экономика в Европе. Ваш экономический рост намного превышает таковой в любой другой стране мира, даже в США.

— Но как бы то ни было, Германия была вынуждена поддерживать эту политику, несмотря на то, что она не всегда была в наших интересах, — осторожно продолжил Шрамм. — Мы были вынуждены стоять и смотреть, как наши собственные миротворцы защищают исламских террористов, нападающих на наших собратьев-христиан. Мусульманские бандиты могу спокойно перемещаться по всем Балканам, убивая невинных христиан, продавая наркотики под защитой НАТО и получая оружие на миллионы марок из Ирана и Саудовской Аравии. Для меня все это не имеет никакого смысла.

— Как и для меня, херр министр, — сказал Филиппов. — Я полностью согласен с вами. Но мы должны быть осторожны. Операция России в Кукесе была эмоциональным ударом по террористам. Я ненавижу насилие, и был бы рад предложить вам свою поддержку. Мы, однако, не можем выпускать ситуацию из-под контроля, мусульмане, несомненно, будут мстить миротворцам KFOR. Мы должны быть осторожны и не рисковать раздуть пожар во всей южной Европе просто потому, что хотели отомстить за смерти наших солдат.

— Опасность реальна, господин Филиппов, — ответил Шрамм. — Особенно теперь, когда США вышли из состава KFOR.

— Я согласен, херр министр, — сказал Филиппов. — Я вижу только один способ снижения напряженности на Балканах и удовлетворения нашей собственной национальной гордости — отказаться от жестокой и бессмысленной ситуации, которую мы сами для себя создали. Кровожадное соперничество между местными бандами не стоит ни одной жизни русского или немца.

— Я уже давно выступал за конструктивное разъединение на Балканах, — сказал Рольф Шрамм. — Я никогда не советовал просто взять и уйти, как это сделали американцы — это только создаст вакуум власти, который агрессоры со всех сторон будут стремиться использовать в своих интересах. Американский президент проявил чрезвычайную безответственность в своем решении просто взять и уйти из Европы. Со своей стороны, я уже давно ищу способ сделать так, чтобы наши силы покинули поле боя, но, тем не менее, сохраняли активное участие в управлении регионом в составе какой-либо гражданской структуры.

— Я знаю министр — как лидер оппозиции вы были ярким критиком предыдущего правительства, которое всегда стремилось следовать в кильватере внешней политики США и подчиняться их логике, — сказал Филиппов. Это было не вполне верно — не было сомнений, что Шрамм был намного более правым, чем его предшественники, и сделал несколько заявлений в пользу ухода из Косово. Хотя он, конечно, не был ни Гельмутом Коллем, ни Вилли Брандтом — его европейское видение ограничивалось тем, что ему требовалось для того, чтобы подняться в нынешнем правительстве. — Что Клинтон или Мартиндэйл знали о европейской геополитике? Они заботились лишь о собственном наследии и собственной энергетической безопасности. Они использовали Балканский кризис в своих корыстных целях. Теперь, когда американцы ушли, Германия и Россия должны занять лидирующие позиции в Европе.

— Очень верно сказано, г-н Филиппов: абстрагироваться от боевых действий, но поддерживать присутствие в регионе, — подытожил Шрамм. — Американцы пытались навязать мир не только на Балканах — на Ближнем Востоке, индийском субконтиненте, даже в Ирландии, но у них ничего не вышло. Теперь, когда они сбежали, поджав хвост, мы должны заняться обеспечением мира и справедливости на нашей собственной земле.

— Очень хорошо сказано, министр, — ответил Филиппов. — Россия беспокоиться лишь об одном — поддержке наших славянских братьев в борьбе с растущим насилием и анархией, чинимыми мусульманскими сепаратистами, стремящимися установить фундаменталистские режимы в странах с преобладанием христиан. Нас не беспокоит, если Косово станет независимой республикой или мусульманским анклавом. Но если они захотят растоптать права христиан на их исконных землях, мы обязаны будем помочь. И если радикально исламские страны, такие, как Албания, будут пытаться экспортировать убийства, терроризм и запугивание в отношении малых и слабых народов на Балканах, в наших интересах противостоять этому любой ценой.

— Германия также желает только мира, стабильности, безопасности и свободы торговли и перемещений на Балканах, — ответил Шрамм. — Мы хотим, чтобы наши друзья в Хорватии и Боснии были защищены от преследований и нарушений гражданских прав со стороны как мусульманских, так и сербских экстремистов. Мы не испытываем никакой неприязни к сербскому народу — мы только хотим, чтобы все жили мирно. Мы должны преодолеть историческую враждебность, которая разрушала мир на Балканах слишком долго.

— Согласен до глубины души, — тепло сказал Филиппов. — Россия заявляет о своей поддержке в ваших усилиях. Мы хотим мира так же сильно, как и Германия, и у нас есть политические и культурные рычаги влияния на сербов, не желающих мирного урегулирования конфликтов. Мы, конечно же, поможем в плане удержания радикальных сербских элементов от каких-либо покушений на свободу торговли и перемещений в регионе.

— Это было бы щедрым и наиболее ценным вкладом в дело мира, — сказал Шрамм. — Но, сэр, я полагаю, подразумевается какой-то баш на баш. Что вы предлагаете?

— Германия являет собой ничто иное, как стабилизирующую, независимо мыслящую и самую мощную силу в Европе, — сказал Филиппов так искренне, как только мог, лихорадочно соображая, как добавить в речь нужное количество сахара и прочей хрени, чтобы умаслить Шрамма. Его помощник ошарашено смотрел на него, глядя как его начальник фактически изобретает некий русско-германский союз, сидя в своей спальне в мокром халате! — Вы самая крупная и самая могучая нация в Европе, и вы заслуживаете намного больше лидирующего положения, чем те обрывки, что были оставлены вам Соединенными Штатами и НАТО. И теперь, когда США отделились от Западного Альянса, для меня очевидно, что Германия должна занять свое законное место в качестве лидера Европейского союза. Пускай НАТО распадается дальше. Она отыграла свою роль, и стала устаревшим, громоздким и даже опасным анахронизмом.

33
{"b":"582963","o":1}