ЛитМир - Электронная Библиотека

Как только я оказалась на месте, на пороге послышался громкий зевок. Мое сердце долбило изнутри, словно молот по наковальне. Я прикидывала, смогу ли я неслышно убежать с кухни, если вдруг кондитеру придет в голову поработать. Сложность заключалась в том, что, зайди он в букву 'П' - я окажусь в ловушке - снаружи у всех столов была задняя стенка, которая в данный момент прикрывала меня, но вскоре могла стать западней! Время было только сейчас, пока Кондитер пойдет вдоль одной из сторон, а я должна проскользнуть вдоль другого бока и выскочить, спрятавшись за столы с внешней стороны. Но как тогда взять банки? Хоть они и маленькие, но стеклянные и не издают звука, только пока не двигаются!

Повар, казалось, был безучастен как к своей кухне, так и к неизвестной воровке - он просто стоял на месте. Я так напряглась, что не могла дышать, в какой-то момент мне даже захотелось выкрикнуть ему, чтобы он наконец принял решение и я смогла спокойно убежать! А затем, он сделал несколько шагов ко мне и оперся руками в стол прямо над моей головой. Я даже не вздрогнула, я просто чуть не умерла!

Изворотливое сознание подкинуло мысль, а вдруг это Сашка, но я сразу отвергла ее - он никогда не стал бы так шуметь. Да и... пахло от этого человека совсем по-другому - конечно, он каждый день мылся! Видимо, средства для ванны здесь тоже были с запахами сластей, потому что от него исходил аромат монпансье.

Неожиданно, Кондитер оторвался от стола и пошел, огибая букву 'П' справа. Скрипнув от натуги зубами, я прижала драгоценные склянки к груди и на корточках, не поднимая головы, прокралась к краю стола слева, затем обогнула его и притаилась. В это время, хозяин дома уже наполнял свой стакан водой из-под крана. Пользуясь шумом, я так же тихо выскользнула в коридор, а затем и в гостиную. От нахлынувшей волны адреналина колени дрожали, глаза заслоняли истеричные слезы и жутко хотелось хохотать в голос, но я неуклюже перевалилась через раму и заставила себя отбежать от дома.

Факт того, что я на свободе, не сразу до меня дошел и добрых пять минут меня трясло так, что зубы стучали друг о друга. Не в силах оторвать глаз от окон 'медовика', я гадала, выберется ли Сашка, и понимала, что в случае неудачи, я вряд ли смогу прийти ему на помощь. В панике я начала оглядываться, мне стало казаться, что Кондитер вызвал охрану и к дому неслышно летят киборги...

Но время шло, а вокруг было тихо. Когда за развевающимся тюлем показалось движение и на подоконнике материализовался тюк, я даже не поверила своим глазам! Но Сашка действительно вытаскивал сумки и вылезал сам! Оставив свои склянки, я бросилась к нему и помогла выбраться. Сашка тяжело дышал, рубашка на нем была насквозь мокрая. Не сговариваясь, мы быстро отбежали от 'медовика' и замедлились, только оказавшись в саду.

- Этот хрыч лунатик! - злобно выругался Сашка. - Я чуть не сдох, когда он вдруг встал и стал раскрывать шторы - жарко его старой заднице вдруг стало!

Я хрюкнула от смеха. До сих пор не верилось, что мы выдержали эти пол часа и теперь спокойно можем обсудить вылазку!

- Он тебя он не заметил? Я слышал, как он спускался вниз.

- Увидел, если бы заглянул под стол, я была прямо под его старой задницей!

Мы оба фыркнули. Свободной рукой Сашка меня обнял, и мы побежали к тоскующим на стоянке предкам.

Глава 20

Пока мы добывали маскировку в доме элитника, родители тоже зря времени не теряли: папа выбрал самую приличную машину и копался в капоте, проверяя, все ли работает - ведь сейчас шуметь было нельзя, а завести мы ее сможем, только когда двинемся в путь; мама в это время очистила ее от пыли, паутин и другого мусора. Теперь это была просто старая машина, но уже не такая страшная и теоретически она могла ехать!

Я протянула Сашке красители - он был лучший художник из нас - и показала, в какой пропорции их лучше разводить. А мы с родителями пошли разбирать его тюки, в которых оказались и наряды, и очередные палитры грима (наши уже были полупустые), и даже несколько ярких париков, которые на всякий случай захватил Сашка.

После недолгих обсуждений, мне досталось платье с большущим кринолином, в нем я и сама походила на торт; мама тоже надела платье, оно было из более темных тканей и смотрелось богаче - то что нужно для приличной дамы; папа выбрал один из мужских костюмов, правда, влезть в него ему удалось с трудом - мешало брюшко, да и плечи у Кондитера были узковаты. В довершение, мы все напялили по парику. Папе достался самый экстравагантный - всклоченный молочно-рыжий конус, напоминающий язык пламени - ему предстояло разговаривать с киборгами и поэтому нужно было предельно приблизиться к образу элитника. Я надела дурацкие бараньи кудряшки, которые спрятали мои собственные спутанные волосы и была вполне довольна - получилась эдакая девочка в платьице с торчащими оттуда панталончиками. Чтобы не выдать себя, на руки я надела длинные перчатки, которые предусмотрительно прихватил Сашка, они были телесного цвета и отлично скрывали металлическую заплатку. В дополнение ко всем приготовлениям, мы обильно полились духами, которые пришлось чуть ли не силком вырвать у мамы.

Когда мы закончили, Сашка подозвал нас к машине - его стараниями старая колымага превратилась в корзину цветов! Основание он сделал в виде торта, а по бокам и на крыше дал волю фантазии - фрукты, цветы, бабочки... Вот бы полюбоваться подольше, но нужно было спешить!

Пока Сашка переодевался, я сделала только последнее возможное приготовление - наскоро натаскала отца для общения с киборгами - чем глупее и наивнее он будет с ними болтать, тем вероятней, что нас пропустят! Он выслушал меня, закатив глаза, и оставалось надеяться, что в нужный момент он сможет прикинуться высокомерным шутом.

Когда все разместились по местам, было уже часов десять - можно выезжать. Перед этим мы так спешили, бегали, думали, воровали, красили, а сейчас осталось последнее - спокойно проехать границу, то, ради чего были все приготовления, да и весь наш предыдущий путь тоже!

Ко мне вернулась нервная дрожь. Отец завел двигатель - он действительно работал, но с облегчением вздохнули все, кроме меня, а я только еще больше напугалась и задергалась, как от нервного тика! От ободряющих взглядов мамы, от прикосновений Сашки, который грел мои похолодевшие руки, становилось только хуже. Я и сама не знала почему - ведь пройти границу и все! А там мы будем в двух шагах от Лаборатории!

- Поцелуй меня! - велела я Сашке.

- Что?

Сквозь грим на его лице выразилось крайнее недоумение. Я что многого прошу? Раньше он не задавал таких вопросов!

Повторять я не стала, просто смотрела в его глаза; даже очерченные ярким макияжем, они были добрые и родные. Он медленно закусил губу, потом нагнулся ко мне и сдернул ресничку, выпавшую с моих густо окрашенных ресниц. Родители молчали. Возмущения они не высказывали, но моя просьба, которую все отчетливо расслышали в тесной машине, их явно смутила. Я опустила глаза, но Сашка поднял мой подбородок и мягко коснулся губами моей щеки, затем уголка губ, а потом и нерешительно, но с желанием, моих губ. Отвечая ему нежностью, я пыталась оторваться от всего окружающего и представить, что сейчас мы дома, у моего подъезда, что впереди долгое лето, велосипеды, прогулки по зелени и купание в озере. Мне показалось, что он думал о чем-то похожем...

Когда он оторвался от меня, я почти поверила в свою жалкую фантазию и дрожь утихла. Но когда я повернулась к окну, а Сашка снова принялся разминать мои пальцы, я до боли прикусила губу - так ли я боюсь границы или я чувствую приближение того, кто может пробудить во мне более серьезные чувства?

Не комментируя только что произошедшего на заднем сиденье, отец коротко объявил:

- Подъезжаем.

Никто не произнес ни слова, поворачивать было поздно - нас уже видели. Краем глаза я заметила киборга у ворот, который жестом велел их открыть. Я судорожно сглотнула и сжала Сашкину руку.

41
{"b":"582968","o":1}