ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Процедура с утренним туалетом заняла не так уж и много времени, поэтому меня несколько озадачил вопрос Потапыча о том, где я пропадал так долго. Вся компания уже восседала за столом и с нетерпением ожидала моего возвращения.

– Ну чего ты пристал к человеку? – ответил за меня Базилио. – Не видишь, маетно ему…

– Сейчас станет как огурчик, – смягчился Потапыч.

– Присаживайся! – продолжил за него Доктор. – Будем здоровье поправлять.

На столе уже стояли наполненные до половины стаканы, остатки вчерашнего ужина были «по-братски» разделены на всех присутствовавших.

– Может не надо? – заняв отведенное мне место, проканючил я.

– Пей! – скомандовал Доктор. – Сейчас человеком станешь.

– Ну, здравы будем! – поднял свой стакан Потапыч. – За нас, за мужиков!

Мне пришлось сделать над собой отчаянное усилие. Меня чуть не стошнило, когда я поднес стакан к губам, и в нос ударил запах вчерашней отравы.

– Пей! Чего сопли жуешь! – заметив мою нерешительность, скомандовал Доктор. – Сейчас лучше станет!

Преодолевая из последних сил отвращение, я одним залпом осушил стакан. Глубоко вздохнув и затаив дыхание, мне удалось преодолеть подступающие к горлу приступы рвоты, физически ощущая, как обжигающая жидкость разливается по моим кишкам.

Секунд через десять тошнота отступила. Внутри стало ощущаться тепло. В глазах появилась резкость. Вернулись краски жизни.

Это было непередаваемое ощущение. Но я знал, что данное явление – временное. С физической точки зрения новая порция отравляющего вещества остановила процесс выведения токсинов из организма, и его внутренние ресурсы переключились на переработку вновь поступившей дозы яда. «Ломка» на время прекратилась.

Но мне было также известно нечто такое, о чем местные аборигены, судя по всему, даже не догадывались. Они и не подозревали, что употребляя токсичные вещества, берут энергетический кредит у неких «тонких сущностей», которые затем с лихвой вернут себе проценты. Проценты в энергетическом эквиваленте естественно. Механизм высасывания энергии довольно прост. Существо, получившее такой кредит в виде любого токсичного вещества, чувствует временный прилив энергии, выражающийся в состоянии некоторой эйфории. Затем наступает расплата. Бедняга платит по счетам, отдавая уже свою жизненную энергию. Самочувствие данного индивидуума резко ухудшается, и когда существу становится совсем плохо, ему предлагают выбор: либо рассчитываться до конца с еще большим ухудшением общего состояния, либо взять еще один кредит со всеми вытекающими последствиями. Как правило, желание быстро вернуть хорошее самочувствие перевешивает. Кредит возобновляется, но уже с большими процентами. И так продолжается до тех пор, пока с бедняги взять уже будет нечего. Существо погибает, а «тонкая сущность» отправляется на поиски новой жертвы. Вот и получается, как пелось в одной старой песенке землян, что «в борьбе с зеленым змеем побеждает змей…»

У нас на планете эти азбучные истины, связанные с проявлениями так называемой «борьбы сил добра и зла», проявлениями, которые на самом деле являются следствиями воздействий абсолютно бездушных, но невидимых для нашего мира сущностей, преследующих только одну цель – получить максимальное количество энергии живых существ, известны каждому. У нас – да, но здесь люди, судя по всему, пребывали в полнейшем неведении…

– Чего расселись! – прервал мои размышления голос Потапыча. – Пора на работу! Базилио! Ставь задачу!

– Значит так, – начал тот и довольно путано изложил суть наших действий.

Нам предстояло, разгребая кучи с мусором, выискивать цветной металл: обрывки проволоки, различные предметы и прочий хлам. Найденное мы должны были складывать на краю свалки, а затем грузить на машину заказчика, которая ожидалась к вечеру. Расчет за работу, как говорится, «на месте».

Весь день я вместе со свои новыми «друзьями» выискивал, а затем таскал к месту загрузки куски металла. В качестве сторожа мы отрядили Профессора. Все равно, по выражению Потапыча, толка от него не было. А вот риск, что результаты наших трудов могут умыкнуть, имелся. Стоило посмотреть, с каким чувством преисполненного долга выполнял свои функции Дмитрий. Не имея возможности взвешивать, он тщательно пересчитывал приносимые нами куски металла и записывал карандашом в своем блокноте. У него было зафиксировано все: кто, сколько раз принес, какое количество и т.д. Сказывалось его природное стремление иметь дело с цифрами. Он вообще чувствовал себя гораздо увереннее в обращении с бумажками, нежели с людьми.

Работа по поиску цветных металлов продолжалась целый день без перерыва на обед. Потапыч разрешал только короткие «перекуры». Во время таких пауз мы усаживались прямо на кучи мусора, Михаил доставал пачку с палочками (сигареты, так называлась эта отрава), широким жестом угощал желающих и, выпуская клубы едкого дыма, с глубокомысленным видом принимался за воспоминания о былой жизни. О том, как он пил, как гулял, где бывал и что видел.

Я заметил, что Михаил – открытый и отзывчивый человек. Ему не чуждо чувство сострадания, готовность придти на помощь. Это, бесспорно, был лидер. Люди интуитивно чувствовали его природное благородство, широту души и физическую силу. Но иногда, как я имел возможность впоследствии убедиться, на него находила хандра. Тогда он заявлял, что ему нужно отоспаться, дескать, «сон напал», и посылал всех и вся к какой-то «бененой маме». Так он мог проспать сутки, а то и более. Видимо того требовал его отравленный алкоголем и сигаретным ядом организм. На время «отдыха» Потапыча бразды правления в нашей общине брал на себя Базилио.

Часам к четырем дня по местному времени мы натаскали довольно внушительную кучу предметов из меди, алюминия, латуни и других цветных металлов. Чуть позже подъехали заказчики, и мы начали забрасывать собранное в кузов грузовой машины.

Приехавший вместе с водителем мужчина, крепкого телосложения и остриженный наголо, был немногословен. По его внешнему виду я так и не понял, доволен ли он результатами нашего труда или нет. Кивнув Базилио, крепыш отошел вместе с ним в сторону и, о чем-то переговорив, скомандовал водителю, чтобы тот рассчитался.

Водителем оказался парнишка лет двадцати, одетый в рубашку в широкую клетку, тренировочные штаны и кроссовки. Грациозно изогнувшись, паренек вытащил из-под сиденья четыре бутылки водки, две краюхи черного хлеба и несколько банок говяжьей тушенки.

– Одной бутылки явно не хватает, – заметил Потапыч. – Нас же пятеро.

– Ладно, учту. Завтра в это же время, – на прощание бросил бритоголовый и прыгнул в кабину. Водитель повернул ключ зажигания, запуская стартер. Мотор пару раз чихнул, выбросив клубы сизого дыма, заурчал, и машина тронулась с места.

–На сегодня шабаш, – скомандовал Михаил и, обращаясь ко мне с Дмитрием, пробасил: – Завтра ты и ты, отправляетесь в соседнее село за водой. Профессор, новенький не в курсах, так что вся ответственность на тебе. Ты меня понял?

С этими словами Потапыч ткнул Дмитрия в грудь.

– Все будет в ажуре, мастер, – явно желая подлизаться, откликнулся тот.

В наше пристанище мы возвращались с чувством исполненного долга. Не скрою, и у меня было такое ощущение, что я выполнил очень важную задачу, и по возвращению меня ждет заслуженная награда.

– Отделение! Стой! – скомандовал вдруг Потапыч.

В «срочную» он служил замкомвзвода и, видимо, не забыл армейские привычки. Продолжая куражиться, Михаил с ухмылкой закончил:

– Всем можно оправиться и перекурить! Затем объявляется генеральная уборка. Грязью заросли, словно свиньи! На все про все даю полчаса!

Доктор, Базилио и Профессор, удрученно вздохнув, скрылись в домике.

– И как тебе у нас? – остановил меня Потапыч, жестом приглашая присесть на березовые пеньки, в живописном беспорядке расставленные слева от входа в «берлогу».

– Спасибо. Все хорошо, – ответил я.

– Ну-ну. Привыкай. По себе знаю, что это не просто. Запомни главное. У нас – свобода. Мы никого к себе не зовем, и никого ни к чему не принуждаем. За исключением общепринятых правил. Согласись, что мочиться под стол, за которым сидишь, это не по-людски. Элементарный порядок должен соблюдаться. И кто-то за этим порядком обязан следить. Я, например. Все ясно?

4
{"b":"583009","o":1}