ЛитМир - Электронная Библиотека

Невыносимая адская дорога кончилась у пункта сортировки, наконец-то всех отвязали от шестов. Измученные будущие рабы без сил падали на землю. Для Рэвула это оказалось невероятным удовольствием - просто опустить руки вниз. Добытчики рабов в лице головорезов Эрекхайма получив свое золото за доставленный товар долго задерживаться не стали, им не смену пришли профессиональные надсмотрщики. Они были уже без брони и боевого снаряжения. Хлыстами и криком эти громилы, для которых бить людей это работа, быстро загнали рабов в помещение. Где их стали осматривать, ощупывать, детей, симпатичных дикарок и тех, что были беременны, сразу же увели куда-то. Оставшимся в порядке очереди срезали веревочные наручники и тут же заковали руки и ноги в тяжелые железные кандалы соединенные цепями. А затем под истошные вопли, запах горелой кожи, потери сознания, опорожнение мочевых пузырей раскаленным металлом выжгли клейма в центре лбов. Воистину зверской убийственной болью в его сознании отразилось погружение в рабство, оставившее в центре лба саднящий не дающий покоя кусок обожженной плоти.

Затем повторный осмотр уже профессиональными оценщиками. Тут уже рабов разделяли по группам, кого на продажу кого в качестве налога на госслужбу, обрабатывать гектары государственных полей. Сильных крепких мужчин отвели в специальный "загон" для спаривания, здесь осуществлялось что-то вроде селекции рабов. Специально отобранные рабыни без ущерба трудовой деятельности вынашивали потомство от специально отобранных невольников, естественным образом незначительно компенсируя постоянную нехватку рабской массы. У Рэвула не сумевшего свыкнуться с клеймом раба сдали нервы, когда всем велели сесть и заткнуться, оставшись стоять, он, сначала попытавшись сделать пару шагов обремененный кандалами, бессильно сдавшись, послав все к черту, принялся орать, проклинать этот убогий мир и жутких тварей что окружают его. Как пока еще не проданного, представляющего собой товар, который нельзя портить, здешние надзиратели забили его максимально аккуратно, если так можно сказать, жестоко, но без серьезных травм.

Он пришел в себя в каком-то амбаре. Вокруг лежа на сене, разбросанном по полу, спали какие-то люди, судя по внешнему виду рабы. Пульс мучительно отдавался в клейме, выжженном на лбу, бремя кандалов тоже требовало привыкания. Минувшая ночь, проведенная без сознания, многое дала понять. Как оказалось, все сейчас с ним происходящее было ловушкой устроенной силами Тьмы. В жутких видениях и кошмарах минувшей ночи он видел сопровождающих его призраков, своего монстра, мертвую заснеженную деревню, жуткий шепот, крики, различные голоса. Дав окружающему жестокому миру довести до ручки, ему от всего уставшему все возненавидевшему, что-то темное и жуткое предложило слиться воедино. Не ждать пробуждения чудовища, перестать воспринимать носимое внутри зло как что-то постороннее, а слиться с ним в одно целое. Все что для этого требовалось так это открыть свою душу Тьме, дать лютой кипящей внутри злобе полную свободу, и из Рэвула носящего чудовище в себе стать новым существом, объединившим в себе две эти сущности. Ведь монстр это часть него. Это слияние сулило великую силу и мощь. Дав самому себе стать жуткой тварью, превращаться в монстра в любое время по своему желанию, всегда смотреть на мир волчьими глазами, избавившись от хлипкого и немощного Рэвула. Со слов чего-то темного и жуткого он позабыл бы, что такое боль и слабость, обрел бы силу достаточную, чтобы ответить каждой встреченной на пути жуткой твари, перестав быть постоянной жертвой этого безумного мира. И он, происходящим в реальности доведенный до отчаяния, в глубине своего сознания, окруженный этим буйством Тьмы предлагавшей слиться воедино находился в шаге от самой страшной ошибки в жизни. Озлобившись, ненавидя все, искренне желал стать сильнее, перестать терпеть боль, обрести силу и самостоятельно прекратить тот кошмар, что окружает в действительности. Но в последний момент, перед шагом в пустоту все-таки одумался, схватившись за остатки личности, предпочтя остаться собой. Что-то жуткое и темное сидящее внутри чудовищным голосом прокляло его, пообещав мучения, жизнь полную боли в шкуре раба пока он не одумается.

И вот открыв глаза, он снова смотрел на мир привычным взглядом, теперь можно сказать раба Рэвула. Все произошедшее в голове минувшей ночью казалось безумным сном, а может, это все таким и было, просто шуткой уставшего измотанного разума. Но, так или иначе, на душе ему было легко. Он все же сумел остаться собой, выстояв первый поединок с Тьмой, сам для себя осознавая свой маленький подвиг, теперь только оставалось свыкнуться с тяжелыми кандалами и рабской участью. Сквозь щель над воротами внутрь влетел один из сопровождающих его воронов, сев рядом, каркнув, уставившись на него. Он напоминал о дороге, в конце которой его ждут. Оправдываясь перед черной птицей, Рэвул потряс железом, окольцовывающим руки. "Я бы с удовольствием двинулся дальше, но, к сожалению, я теперь чья-то вещь, - глядя на черную птицу, со спокойной улыбкой прошептал он. - Кстати, чья именно?" - он удивленно осмотрел амбар.

После восхода солнца, вспугнув огромного ворона взглядом не отстающего от Рэвула, в амбар вломились местные надсмотрщики. Приказами, не забывая про плети, они подняли спящих рабов и куда-то их погнали. Рэвул на все наплевав, остался лежать, не двинувшись с места. К нему подошел один из надсмотрщиков. Со старым клеймом раба на лбу, одетый приемлемо по местным меркам в руках он сжимает плеть.

- Говоришь по-артэонски? - спросил почти без акцента надсмотрщик.

- Вы тут, что все с ума посходили? Что творите безумцы... - глядя куда-то перед собой, говорил Рэвул.

- Родился на севере среди артэонов? Как же тебя занесло! Понимаю. Ты теперь раб. Давай вставай...

- А если я не хочу? - Рэвул рассмешил собеседника.

- Рабов не спрашивают, в них превращают против воли. Ты теперь собственность города государства Медгара. Будешь делать, что тебе скажут и когда скажут. Забудь про самого себя, ты больше себе не принадлежишь.

- Как-то неубедительно...

- Ты будешь делать, что тебе говорят, вопрос только в том, сколько тебе для этого понадобится боли и какого характера.

- Ты же ведь тоже не из этих мест. Из земель артэонов? - продолжая лежать на полу, спрашивал Рэвул.

- Я старший раб. У меня и моих ребят задача проконтролировать выполнение работы вами - простыми рабами. Но я такой же раб и если вы что-то не выполните, то накажут меня. Я отвечаю перед хозяином. Поэтому, - он толкнул Рэвула ногой, - давай вставай, у нас много работы.

- Разве ты не хочешь сбежать? - не собирался вставать Рэвул.

- Сбежать?! Я был торговцем из южной Эвалты. Оказался здесь по дурости. Проигрался в карты. Вернее сам себя поставил на кон. Отдал свободу фортуне, и как видишь, проиграл. Думаешь, мне нравится здесь? Неважно как ты здесь оказался, главное, что отсюда бессмысленно бежать. Идти просто некуда, нам с тобой до дома не добраться. От севера нас отделяют тысячи километров. Дикие леса, болота, мертвое Пограничье, ну и самое страшное это пограничники Арвлады - погруженные в Малдурум безумцы. Беженцев они пропускают по настроению, пересечение границы это как игра в рулетку. Да ты и пределов союза не покинешь. То, что ты раб у тебя на лбу написано. Буквально. Это общество жестоко к ослушавшимся рабам. В назидание другим тебя казнят самым страшным образом. Так что бежать бессмысленно. Здесь тебя будут кормить, при необходимости лечить, ночлег тоже будет. Ты теперь как скот, только тебя жрать не будут, на тебе будут пахать.

Никакие аргументы не подействовали, только после удара плетью Рэвул поднялся с пола.

- Тебе еще повезло. Тебя забрало себе государство. Будешь работать в поле. Если будешь честно трудиться, то все будет нормально. Может, даже до старости дотянешь. Здесь никакой хозяин садист тебя мучить не будет, - по пути к полям рассказывал местный старший раб.

Рэвул оказался на картофельном поле кажущимся бескрайним. Ему и еще нескольким рабам приходилось полоть, окучивать картофельные кусты. Солнце в безоблачном небе сегодня дарующее Преферии погожий яркий день, в поле превращалось во что-то ужасное и ненавистное, от него некуда было спрятаться. В принципе ничего тяжелого в доставшейся работе не было, вот только ее объемы не давали расслабиться. Чтобы успеть приходилось все делать быстро, постоянно торопиться. Рэвул с непониманием смотрел на своих друзей по несчастью. Женщины, мужчины и пара мальчишек все рабы долгие годы. Они уже смирились с такой жизнью. Быстро и молча работали, не поднимая глаз, не останавливаясь, не глядя в небо, не о чем не мечтая. Здесь не могло найтись друзей. Тяжелая и невыносимая жизнь раба делала людей нервными и замкнутыми. Когда у всех вокруг нервы на пределе ссоры и склоки случались из-за пустяков. Профессиональные надсмотрщики - свободные люди контролирующие работу рабов появлялись в поле крайне редко. Они только принимали выполненную работу у старших рабов, которые перед ними отчитывались и получали новые указания. Настоящие надсмотрщики здесь с кнутами не ходили и вообще с рабами не общались. Кнуты, плети, палки были только у старших рабов. Все как по методичке: рабская масса была рассорена, поделена на старших и младших рабов (тех, что сильнее и слабее соответственно) и фактически сама себя эксплуатировала. Рассоренные друг с другом, разделенные рабы не могли восстать, не могли объединиться потому, как ненавидели в первую очередь друг друга. Рабовладельческая система работала отлажено.

83
{"b":"583025","o":1}