ЛитМир - Электронная Библиотека

Удивительно, но здесь была даже мебель: небольшие плетеные сиденья-короба вроде сундуков и одна широкая лавка, отдаленно напоминающая диван. Девушка что-то сказала Сухарто, и он перевел Катарине:

- Это ее дедушка увлекается поделками, он работает с бамбуком. Мы с тобой сейчас немного перекусим и отдохнем, а когда придут мужчины, будем договариваться... Думаю, кто-то отвезет нас на юг острова, у них есть лодка. И до побережья здесь недалеко.

Санти[175], такое имя было у "банановой" мамы, принесла им теплый рассыпчатый рис и маленькие деревянные чашечки с темно-коричневым, почти черным, соусом. Он оказался на вкус гораздо лучше, чем на вид: довольно пряным, одновременно и сладким, и острым. У Катарины начали склеиваться веки, и Сухарто заботливо подложил ей под голову маленькую подушечку, одну из тех, что лежали на лавке. Уставшая девушка быстро заснула.

Ее разбудили голоса. Разговаривали на террасе, значит, пришли хозяева. Мужской бас что-то настойчиво доказывал, он пытался перебить второй, очень звонкий голос. А вот что-то сказал Сухарто - его голос Катарина узнает из тысячи. Наконец, мужчины замолчали, видимо, договорились.

В комнату вошли Сухарто и мужчина среднего возраста с легкой сединой на висках. Скорее всего, это был отец Санти, а может - ее мужа.

- Катарина, сегодня опасно отправляться в путь, недалеко от берега видели иностранный корабль, очень возможно, что голландский. Нам лучше подождать до завтра.

Она промолчала, кивнув головой, а про себя подумала: "Как тянется время... Скорее бы вырваться отсюда..."

- Потерпи немного, конец уже близок...

Сухарто понимал, что европейская гостья горит нетерпением как можно быстрее добраться до пункта назначения. Но, скорее, не для того, чтобы увидеться с его мамой, а просто оказаться как можно дальше от пережитых ею событий. По его лицу пробежала тень печали, и он еще раз повторил:

- Конец уже близок!

Когда Бог Рассвета, близнец Ашвин, собрался выходить на небо, Альберт разбудил Катарину:

- Нам пора... Поднимайся...

Эту ночь она провела на той же самой лавке. Сначала долго не могла уснуть, размышляя о неприятностях в Батавии. Потом стала склоняться к тому, что все самое плохое уже случилось, и впереди - долгая и счастливая жизнь... Правда, придется начинать с нуля - в новом доме, в новой семье. И только после этого провалилась в пустоту, где не было не только мыслей, но даже - сновидений. И вот из этого вакуума ее сейчас и вытаскивал Сухарто.

- Уже встаю...

Опять идти! Сколько же она прошагала миль? Не меньше тридцати, а может и пятьдесят - Катарина не могла ответить на этот вопрос. Единственное, что она знала наверняка, это то, что у нее расползались туфли... Но поменять их было невозможно: туземцы не носили закрытой обуви. Они ходили или босиком, или в сандалиях из подошвы и одного ремешка. Вот если бы Катарина поднялась на вершину Гунунг Агунга в таких "ремешках", уж точно бы в кровь разодрала ноги...

Они вышли из дома вчетвером: она с Сухарто и те двое, голоса которых слышала на террасе - муж Санти, Кадек[176] и его отец, Вибава[178]. Мужчины сразу же завели разговор, а Катарина, не понимая их языка, молчала. Пожилой человек был довольно горячим, он постоянно спорил, то с сыном, то с Сухарто, видимо, такая идея - отправить эту парочку на лодке на юг острова, ему вовсе не нравилась.

Тропинка становилась все более каменистой, значит, и берег близко. Впереди шел Вибава, широко размахивая руками и словно выруливая, таким быстрым был его шаг. Она же замыкала процессию, еле успевая за мужчинами.

Последние минуты перед отплытием от северо-восточного побережья острова Катарина будет помнить вечно, столько, сколько сможет еще жить после этого.

Когда с высокого плато раскинулся фантастический вид на океан, у нее закружилась голова от прилива ощущения полноты и даже величия окружающего мира. Океан казался бескрайним и бездонным. Откуда-то издалека, видимо, из середины, он выстреливал волны, и они, стремительно приближаясь к берегу, с шумом разбивались о скалы. Гребни этих волн сильно отличались от синей водной глади: они были более светлыми, как будто накачанные маленькими воздушными пузырьками, и поэтому, ударившись о скалы, убегали назад, оставляя за собой белую пену.

Сколько раз видела она океан, но только сейчас по-настоящему почувствовала его красоту и силу.

Бог Рассвета, близнец Ашвин, высветил небо, и на нем начали появляться оранжевые разводы. А вдалеке уже виднелась золотая колесница Бога Солнца Сурьи, он выезжал из своего дворца, чтобы принять эстафету сына. Купол неба, еще совсем недавно темный и тяжелый, бледнел на глазах, превращаясь из плотного занавеса в легкий полупрозрачный шелковый шарфик.

Мужчины свернули на еле заметную, извивающуюся между крупными валунами, тропинку, и Катарина поспешила за ними, помахав на прощание рукой всем, кто был на небе. Сухарто, он шел впереди, оглянулся и, улыбнувшись, крепко взял ее за руку:

- Смотри, не упади, здесь крутой спуск.

Ей нравилась эта улыбка, она была такой искренней, и даже - по-детски наивной. Когда он так улыбался, она думала о том, что перед ней - не мужчина, а совсем еще ребенок, которому самому еще нужна материнская поддержка. И в такие минуты ей хотелось даже стать такой опорой, но потом она себя сдерживала... От руки Сухарто наполнялась теплом не только ее ладонь, но и ее сердце. Это ощущение Катарина хорошо запомнит, интуитивно чувствуя, что больше никогда, никогда в жизни не будет он вот так держать ее за руку.

***

...Она стояла на палубе корабля, который держал курс на Амстердам. Еще совсем недавно мечтала она отправиться домой, и только домой. Ей так хотелось покинуть страну, в которой она не просто оказалась одинокой, но и получила уроки жестокости. Даже там, где этой жестокости не было, тревожно гремели барабаны, как в те ночи, когда туземцы били в них за стенами крепости Батавии.

- Не спится?

Сзади подошел Альберт и обнял ее за плечи:

- Забудем все, что могло разделить нас! Я тебя очень прошу! Ведь ты сказала, что простила меня, так?

Она сделала резкое движение плечами, пытаясь сбросить эту тяжелую мужскую руку:

- Альберт, прошу, мне нужно побыть одной... Мои раны еще не зажили...

Она замолчала, продолжая вглядываться в даль, а потом вдруг спросила:

- А как ты мог догадаться, что меня нужно искать на Бали?

- Мне известно, что Сухарто оттуда родом. Так что все просто. Да и оставаться на Яве ему было опасно, ведь она в подчинении Ост-Индской компании. А Бали... Бали - свободный остров...

- Но ведь твои люди не могли курсировать вдоль всего побережья! Как они догадались, где именно нас искать?

- Мне донесли, что Сухарто из рода Менгви, их фамильный храм на юге острова... А добраться до него лучше по воде, так что...

- Так что ваши люди курсировали вдоль берега, да?

- Катарина! А ты знаешь, сколько белых женщин со светлыми волосами и в длинных европейских платьях разгуливает по таким островам?

- И сколько?

- Только ты одна! Все остальные сидят дома, вышивают гладью или крестиком, плетут кружева, наряжаются, ходят на балы... И только ты стаптываешь свои туфли на еле заметных дорогах чужой страны...

- Но ведь ты меня бросил! Вот и пришлось идти куда глаза глядят...

- Пойми, были такие обстоятельства... Дик меня шантажировал... Короче, вляпался я в историю с драгоценностями так, что еле-еле выполз из нее. Только благодаря... - Альберт замолчал, недовольный тем, что проговорился.

- Благодаря кому, Альберт? Или - чему? - Катарина предполагала, что в этой истории ей известно не все.

- Знаешь, ведь Дик погиб... - задумчиво произнес он.

- Как погиб? Надеюсь, что ты к этому непричастен?

- Конечно, нет... Его убили на острове в море Банда. Там он с дружками решил поохотиться...

- За драгоценностями?

47
{"b":"583041","o":1}