ЛитМир - Электронная Библиотека

В саду она никого не увидела. И не слышно было никаких подозрительных звуков... Но вот, кажется, в комнате Сари - строение стояло в глубине сада, что-то стукнуло. И Булан поспешила туда. Она поднялась по ступенькам к входной двери и, не решаясь ее открыть, прислушалась. Опять тишина... И тогда гостья осторожно потянула кольцо массивной металлической ручки.

То, что предстало перед ее глазами, лучше бы никогда не видеть. На полу прямо у двери - подошвы огромных солдатских ботинок, на одном из которых приклеился грязно-розовый лепесток джипуна. Ботинки упирались в стену, которая и была для них самой надежной точкой опоры, и ритмично отталкивались от нее - взад-вперед, взад-вперед... А за ботинками ее взгляд выхватил темно-зеленые солдатские штаны, приспущенные с толстой белой задницы. Пышные половинки, двигаясь в такт ботинкам, почти полностью закрывали худенькое девичье тельце. И только по цвету куска разорванного саронга, что валялся рядом, Булан поняла, что это не Диан.

- Сари? - испуганно вскрикнула она, не зная, как сейчас поступить. А в голову ударила еще одна страшная мысль: "Теперь ты отсюда не уйдешь!"

Девушка молчала. Видимо, насильник наказывал свою жертву, если она подавала голос. Лишь мелькнуло лицо с размазанной грязью и прикушенной губой, из которой сочилась кровь.

В голове Булан что-то помутилось, и обуяла ее такая ненависть к белой заднице, что женщина яростно схватила стоявший на полу кувшин для воды, кажется, в нем бултыхалась жидкость, и... размахнулась... Удара не получилось - кто-то сзади успел оглушить ее.

Когда Булан очнулась, ее кембен был уже разорван, и две больших мужских ладони ощупывали ее открытую грудь, небольшую и по-девичьи упругую. Потом они сорвали бусы из жемчуга, самые дорогие для нее бусы, потому что это был подарок любимого Агуса. В живот давило тяжелое колено, оно упиралось, помогая хозяину еще глубже войти в ее святое лоно.

"О, великий Шива, прояви ко мне милость и прости меня за то, что йони[39] приняла чужой лингам[40]. Ты всегда ценил тех, кто почитает Линга-йони-мурти[41], поэтому прошу именно тебя: накажи варваров!"

***

Еще до того, как поселиться на мировой горе Гунунг Агунг, затеяли Брахма и Вишну спор: кто из них главнее? Долго спорили они и никак не могли прийти к единому мнению. И вдруг перед ними возник огромный огненный столб, такой высокий, что не видно его конца. Приняв его за врага, размахнулись оба божественными кинжалами, но даже и тогда не смогли его уничтожить. И решили они разобраться, в чем же дело. Отправился Брахма искать верхний конец, а Вишну - нижний, но не нашли их, и снова вернулись на прежнее место. И вышел тогда из столба-лингама Шива, демонстрируя, что он и есть самый главный, а Брахме и Вишну указал на то, чтобы они всегда почитали Линга-мурти.

Если это было так, то где же мать-богиня Деви?[42] Ведь без нее не может быть истинного почитания Линга-йони-мурти!

Однажды Шива так разбушевался, что оторвал голову ловкому Богу Дакше[43] и разрушил жертвоприношение. Другие боги очень просили его успокоиться, но не могли унять разозлившегося Шиву. И тогда они обратились за советом к Деви: "Как нам смирить крутой нрав Бога Шивы?" "Нет ничего проще, - ответила им Деви, - начните почитать жертвенный столб юпа-стамбха [44], вот тогда и получите милость Шивы. Так и случилось.

***

Уже стемнело. Сегодня - особенно рано: клубы черного дыма, закрывшие солнце, превратились в сплошное черное покрывало. Оно повисло над Бадунгом, как знак глубокой печали и начала большого траура.

Мама и сестренка так и не вернулись. Интан продолжала ждать, уже понимая, что их не увидит. Потом она услышала тяжелые шаги, кто-то прошел через ворота чанди бентар. Шаги стали отчетливее, видимо, человек приближался к дому. Не раздумывая, девушка выбежала из своей комнаты и спряталась, как просила мама, "в ногах", в большой художественной мастерской, отдельно стоящем строении вроде сарая, заставленном стеллажами, ящиками с инструментами и заготовками для скульптур.

Когда еще был жив дед, он любил ваять скульптуры богов. Особенно почитал он Бога Шиву, поэтому и сделал несколько совершенно разных скульптур. На одной из них, традиционной, Шива сидит в позе лотоса и медитирует, на второй - танцует, размахивая шестью руками. Любитель необычного, дед выточил из камня даже Шиву-лингам, возвышающийся над квадратным углублением с канавкой-желобком - йони. Все эти скульптуры стояли на запыленных полках, заставленных фигурами различных мифических героев, и потому Интан не стала их искать. Сейчас для нее совершенно не имело значения, как выглядит Шива, и поэтому она взяла в руки ближайшую к ней скульптуру, левая сторона которой изображала супругу, Парвати, как женскую ипостась, а правая - мужскую, и обратилась к Шиве-Парвати:

- У меня родится сын и назову его - Вира[45]. Помоги мне!

По двору и саду кто-то топал. Хлопали двери дома, оттуда что-то выносили.

- О, всемогущий Шива, - не сдавалась Интан, - спаси меня и моего ребенка!

И тут наступила тишина. Она казалась такой жуткой, такой невыносимой... Хотелось выйти во двор, но Интан поборола любопытство. Кажется, прошла вечность... И было по-прежнему тихо... А потом запахло гарью, и мастерская стала наполняться слабыми клубами дыма. Через небольшую щель задрапированного плотной тканью окна Интан увидела, как в небо взлетели языки пламени - горели "голова" и "руки" дома. Девушка прижалась к "ногам" родного дома, который хранил тепло семейного очага еще прадеда, а потом - деда, а потом - отца... "Помоги мне, Бог Шива... - шептала она, боясь нарушить гробовую тишину. - Мой сын Вира будет настоящим героем! И - уважаемым праведником, почитающим тебя..."

Как бы в подтверждение сказанному ребенок сильно толкнул Интан в живот. Потом она почувствовала небольшую тянущую боль. "Вира, ты просишься выйти?" - удивленно спросила она.

Глава 2. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Ноябрь 2013 года.

Катя не знала о том, что в один прекрасный день водоворот событий закрутит ее в глубокую воронку, да так, что придется "развязывать узлы" трехсотлетней давности. И не где-нибудь, а именно - "в тридевятом царстве, в тридесятом государстве".

А пока...

Она медленно поднималась по трапу самолета, лихорадочно "прокручивая" последние, не самые радостные события. Тяжелым вопросительным знаком висел в голове вопрос: почему именно Стаса отправляют на стажировку в Лондон? И почему именно сейчас, когда их отношения только-только начинают вступать в ту самую стадию?..

- Простите, вы летите в Амстердам или уже передумали? - интеллигентный старичок невысокого роста в добротном плаще и немного пижонской кепке тронул ее за плечо.

- Да-да... конечно... - девушка только сейчас заметила, что остановилась со своими раздумьями посреди трапа.

Она прошла в салон и легко нашла свое место - оно было почти рядом со входом, к тому же - у иллюминатора. "Ну вот, буду любоваться амстердамскими ночными огнями..." - наконец-то появилась в голове и приятная мысль.

Захватывающее зрелище - наблюдать свысока, как внизу простирается море огней - красных, зеленых и синих, ярких, как будто набухших от избытка энергии, и малюсеньких, робких и слабеньких. Последние - малыши, словно не определились еще в этой суматошной жизни и потому не обрели устойчивость. Они постоянно мигают, и никогда не знаешь, загорятся ли вновь, если погаснут. А некоторые огоньки взрываются фейерверком и разбрызгиваются по темному небу. Это их "звездный час", потому что уже после этого никогда не вспыхнут...

Старичок, ну надо же, оказался соседом. Он бережно поднял на полку свой толстенный кожаный портфель и посмотрел на спутницу:

5
{"b":"583041","o":1}