ЛитМир - Электронная Библиотека

Воспоминание возникло неожиданно, оно всплыло из глубин памяти. Сесили даже не понимала, откуда оно взялось.

– Когда входил дедушка, он бережно поднимал меня, закутанную в килт, клал на кровать, а потом рассказывал о том, как он познакомился с бабушкой. Он полюбил ее с первого взгляда. Дедушка говорил, что в тот самый миг понял, на ком он женится.

Из полуоткрытого окна веял слабый ветерок, он обдувал голову Шарлотты, вспушивая локоны цвета шампанского.

– Они очень любили друг друга.

Однажды Сесили задала себе вопрос: существует ли на свете подобная любовь? Относясь к любви с некоторой долей скепсиса, она убедила себя, что любовь, какой любили друг друга дедушка и бабушка, всего лишь иллюзия, мираж. Идеализация летних детских воспоминаний продолжалась до тех пор, пока с них не исчез налет волшебства и они не были стерты во всем сомневающимся, скептичным умом. Однако расставание с данной иллюзией не было закончено – каждый раз, когда Сесили видела, какими глазами ее брат смотрит на Мадди, ей приходилось напоминать самой себе, что это всего лишь игра ее воображения. Несмотря на это, глаза и выражение лица Митча странным образом точь-в-точь походили на влюбленные глаза дедушки.

Сесили задумчиво провела рукой по старой, мягкой на ощупь материи. Удивительно, нитки казались достаточно крепкими.

– Может быть, не все люди способны на столь большую, прочную любовь. Может быть, каждый из нас способен на что-нибудь одно, а другое ему просто недоступно. Вот поэтому в жизни каждый из нас вынужден приносить что-то в жертву.

– Я так не считаю, – сухо ответила Шарлотта.

Сесили поставила стул рядом с креслом матери и тоже посмотрела в окно на хорошо знакомый двор с вековыми деревьями, с клумбами, на которых росли розы, с ярко-зеленой, сочной травкой, какой она бывает только в одно время года – весной.

Сесили вдруг стало интересно: любила ли мать отца столь же сильно, как дедушка бабушку? Была ли их любовь хотя бы вначале похожа на сказку? Ее разбирало любопытство, но спросить прямо об этом Шарлотту Сесили не решалась. Слишком свежа, слишком глубока была еще рана, нанесенная отцом. Вместо этого она спросила:

– А тебе не хочется понять, разобраться?

– Мне трудно судить, – после долгой паузы ответила Шарлотта. – Что ни скажешь, все как-то не так. Но я не хочу притворяться, я считаю, ты делаешь ошибку, причем очень большую.

– Мама, – почти умоляюще произнесла Сесили, – у меня сейчас и без того слишком много разных проблем. Но с этой я как-нибудь справлюсь.

Шарлотта невольно напряглась и, чуть помолчав, ответила:

– Ты будешь жалеть об этом, поверь мне.

– Мама, я ничего не теряю, я все рассчитала. – Сесили не сомневалась в своем будущем, она знала, что ее ждет.

– Ты всегда была упрямицей. Даже в детстве ты никогда не слушалась меня. – Шарлотта печально покачала головой. – Я только напрасно сотрясала воздух, пытаясь переубедить тебя, разве не так?

Сесили стало стыдно, мать была абсолютно права. Дело в том, что она всегда ценила только мнение отца, считая его непогрешимым. Даже сейчас, когда ее переполняла горечь разочарования, она, как это ни странно, по-прежнему полагалась на его суждения. Отцовское слово она ставила выше материнского. Хотя недавно ее и начали одолевать сомнения, но признаваться в этом нельзя было никому, и меньше всего матери. Ей не хотелось быть чересчур откровенной и жестокой с мамой. Пожав плечами, она ответила:

– Уж такая я родилась.

– Когда ты была девочкой и твой отец уже был известным политиком, всякий раз после прихода из школы ты на столе в столовой раскладывала учебники и тетради. Как только он входил, ты брала его за руку и показывала ему свои оценки и выполненные школьные задания на этот день. Поначалу твое прилежание радовало меня, но потом я перестала этому радоваться.

Сесили нахмурилась и уставилась на свой маникюр. Она прекрасно помнила то время. Свое отчаянное стремление во что бы то ни стало заслужить одобрение отца. Боже, как она радовалась любой его похвале и как огорчалась, когда слышала его критические замечания!

– Да, я была отличницей. И что в этом плохого?

– Что плохого? То усердие, даже одержимость, с которой ты стремилась добиваться во всем совершенства. Если отец в чем-то поправлял тебя, ты по несколько раз делала так, как это было правильно, чтобы ни повторять впредь этой ошибки. В этом был какой-то надрыв.

– Я не люблю делать ошибки. – Сесили хотела, чтобы ее фраза прозвучали легко и непринужденно, но, к ее разочарованию, легкости ей явно недоставало.

– Примерно через месяц я сказала отцу, чтобы он прекратил хвалить и поправлять тебя. Твое столь явное и неуемное желание получать его одобрение пугало меня. Кроме того, мне перестало нравиться то рвение, с каким ты выполняла школьные задания.

Сесили задумалась с мрачным видом. Неужели похвалы отца были чистой воды притворством? Неужели он хвалил ее только ради того, чтобы она успокоилась?

Шарлота положила руку поверх руки Сесили и пожала ее.

– Прошу тебя, больше не делай ничего из желания угодить ему. Перестань доказывать ему, на что ты способна.

– Не могу. Я так поступаю потому, что мне так хочется. Для того чтобы иметь право считать себя состоявшейся. Неужели ты не можешь этого понять? Еще в детстве я мечтала только об этом.

– Но почему?

Что за глупый вопрос?! Сесили часто заморгала от растерянности:

– Что ты имеешь в виду?

– Почему ты так стремишься выставить свою кандидатуру на выборах?

– Потому что есть вакантное место, а мне порядком надоело ждать.

– Постой, я не об этом. Мне хочется понять: почему ты так хочешь попасть в конгресс?

Сесили окончательно потерялась.

– Ты же знаешь, больше всего на свете мне хотелось стать конгрессменом. Вот поэтому я делаю все ради того, чтобы моя мечта сбылась.

– О чем ты мечтала с детства, я, конечно, знаю. Но я никак не могу понять: зачем тебе это надо?

Вопрос озадачил Сесили. Она видела, что ее ответ вряд ли удовлетворит мать, скорее всего даже расстроит.

– Мне хочется доказать самой себе, что я на это способна.

– Постой, неужели тебе на самом деле так необходимо что-то доказывать самой себе?

Вопрос прозвучал довольно обидно. Разве это она надеялась услышать от матери?!

– Мама, я еще не придумала рекламный слоган для моей предвыборной кампании. Это надо обязательно сделать. Прежде у меня не было времени, но здесь его предостаточно. Мама, признаюсь тебе, ты даже не представляешь, как мне нужна сейчас твоя помощь и поддержка.

Шарлотта тяжело вздохнула. Судьба дочери не могла не волновать ее, и это волнение угнетало ее, словно тяжкая ноша.

– Сесили, дорогая, ну конечно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, но в этом вряд ли.

– Спасибо, ма, – отозвалась Сесили, хотя ответ матери несколько обескуражил и огорчил ее. Она ожидала чего-то большего. Хотя, по крайней мере, ей удалось добиться преследуемой цели: мать сменила гнев на милость. Ограниченная поддержка все-таки была поддержкой, и, если трезво рассуждать, в ее положении вряд ли можно было рассчитывать на лучший исход.

Но именно сегодня, именно здесь, в бывшей бабушкиной спальне, Сесили очень надеялась на нечто большее.

Глава 5

Шейн потер переносицу и отвел на миг глаза от светящегося дисплея. Уже наступила ночь, на кухне было тихо и темно. Усталость давала о себе знать, особенно болели глаза, от долгой работы за компьютером возникло такое ощущение, будто в них попал песок. Только что он отправил по электронной почте письмо. А нужно было послать, по крайней мере, еще двадцать пять.

Он мельком взглянул на светящиеся часы на микроволновке. Пять минут двенадцатого. Более двух часов Шейн боролся с политикой нового главы департамента городского планирования, причем круг охватываемых проблем разрастался, словно снежный ком. Откровенно говоря, лучше, удобнее было бы руководить борьбой из центрального офиса его корпорации, но ему не хотелось портить своим отъездом праздник родной сестре. В конце концов, Мадди нисколько не была виновата в том, что ее помолвка произошла в крайне неудобный для него момент времени.

14
{"b":"584034","o":1}