ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Спасибо за помощь, Барри, — сказал О’Рейли. — Завтра прием будешь вести ты: я понятия не имею, когда вернусь.

— Ладно. — Барри помолчал. — Как же вы с Китти доберетесь до дома?

— Китти дойдет пешком, она живет недалеко от больницы. Я сяду на поезд. Ну, поезжай. Нам тоже пора.

О’Рейли обошел вокруг «скорой», сел в кабину на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу.

— Парень на носилках — мой пациент, — объяснил он водителю. — Надеюсь, с ним все обойдется.

— Ясно, — кивнул водитель. — Поехали. — Он включил мигалку, завел двигатель и развернул машину в сторону Белфаста.

— Может, свяжемся с больницей по рации? — предложил О’Рейли. — Предупредим, чтобы в нейрохирургии нас ждали?

— Да, сэр, конечно. — Водитель взял микрофон, нажал кнопку и произнес: — Диспетчерская «скорой».

Вскоре О’Рейли уже излагал детали диспетчеру, который должен был передать сообщение дежурному врачу нейрохирургического отделения.

— Кстати, кто сегодня дежурит? — спросил О’Рейли на всякий случай.

— Мистер Грир, сэр.

— Спасибо. — О’Рейли положил микрофон. Чарли Грир и О’Рейли познакомились еще в 1931 году, а с тех пор утекло немало воды. — Долго нам до Белфаста? — спросил он у водителя.

— Часа полтора. Извините, сэр, но мне надо следить за дорогой.

— Не обращайте на меня внимания, — О’Рейли умолк, глядя в окно. Лучи фар выхватывали из темноты обочины, живые изгороди и каменные стены за кустами ежевики. О’Рейли знал, что Донал окажется в руках на редкость опытного и одаренного нейрохирурга — доктора медицины Чарльза Эдварда Грира, члена Королевского хирургического колледжа, родом из Баллимони, графство Антрим. А когда-то давно доктор Грир был студентом-медиком, увлекался регби и учился вместе с О’Рейли в дублинском Тринити-колледже.

О’Рейли познакомился с будущей медсестрой, студенткой Китти О’Хэллоран, когда вместе с Чарли, Бобом Бересфордом, Дональдом Кроми и одним неприятным типом по имени Рональд Геркулес Фицпатрик, ныне практикующим в Киннегаре, проходил практику в больнице сэра Патрика Дана. Еще в 1934 году.

К тому времени О’Рейли исполнилось двадцать пять лет, он закончил почти три курса на медицинском факультете Тринити-колледжа. Того самого, где хранятся Келлская книга и арфа Бриана Бору. Где по соседству расположены пабы «Дэви Бернс», «Ниэрис» и «Оленья голова». И районы вроде Либертис — грязные, убогие, но люди, их населяющие, сильны духом и энергичны. О’Коннел-стрит и здание Главпочтамта, со ступеней которого Патрик Пирс провозгласил независимость Ирландской Республики на Пасху 1916 года. На фасаде почтамта сохранились следы британских пуль, оставленные во время восстания и осады.

Дублин стал для О’Рейли домом в 1925 году, когда его отец получил должность преподавателя английской литературы в Тринити-колледже. О’Рейли родился и вырос в Холивуде, графство Даун в Северной Ирландии, входящей в состав Великобритании, но одиннадцать лет прожил в Ирландском свободном государстве. На всю свою жизнь О’Рейли сохранил привязанность к Ольстеру, особенно к озеру Стренгфорд-Лох, где зимой по субботам они со старшим братом Ларсом охотились на дичь. Но Дублин он тоже любил.

О’Рейли обернулся и сдвинул стекло в окошке между кабиной и салоном машины.

— Все в порядке, Китти?

— В полном. Донал спит. Основные показатели без изменений.

О’Рейли облегченно вздохнул.

— Отлично, — выговорил он, только теперь заметив, что до сих пор не решался перевести дух. Он закрыл окно, повернулся на сиденье и увидел, что «скорая» подъезжает к очередной развилке.

На жизненном пути О’Рейли развилка попалась в двадцать седьмом году. Если бы не сделанный им выбор, в его жизни не было бы ни Чарли Грира, ни остальных друзей, ни Китти. Он не стал бы сельским врачом, не занимался бы любимым делом, если бы сдался, услышав, как его отец объявляет, что сына-медика у него не будет никогда.

Фингал смотрел на отца, сидевшего за завтраком напротив него. Отец был высоким, но субтильным мужчиной, с аккуратно подстриженными черными усами. На нем был костюм-тройка, рубашка с воротником-стойкой и отогнутыми уголками и галстук школы Харроу.

— Через пятьдесят три минуты я должен быть в колледже, — сообщил отец, взглянув на часы. — Фингал, нам надо поговорить у меня в кабинете. — И он поднялся.

Фингал переглянулся с матерью, та ободряюще кивнула. Ларс закатил глаза. Когда братья были помладше, отец обычно звал их к себе в кабинет, чтобы наказать или как минимум сделать выговор. Сыновей он держал в строгости. Искусство беспрекословного послушания никогда не давалось Фингалу, поэтому отец часто вызывал его к себе.

Фингал направился в святая святых. Предстоящий разговор не сулил ничего хорошего: на одном и том же месте они топтались уже не раз, и Фингал твердо решил не сдаваться. Он знал, чего хочет от жизни, и не собирался отказываться от своих планов.

— Будь добр, закрой дверь и садись. — Отец восседал в кресле с высокой спинкой перед бюро с поднятой сдвижной крышкой. Над бюро висели его магистерский диплом, полученный в 1904 году в Университете Королевы в Белфасте, и оксфордский диплом доктора философии, который он защитил в 1907 году. Оба документа соответствовали положению, которое он занимал в Тринити-колледже. Согласившись занять предложенный пост, отец перевез семью из Холивуда, графство Даун, в Дублин. От викторианского двухквартирного дома на Лансдаун-роуд до колледжа было всего несколько минут езды на велосипеде.

Фингал прошел мимо стеллажей высотой от пола до потолка. В комнате пахло пыльными старыми книгами. Отец мечтал, что его младший сын сделает научную карьеру, а сам Фингал считал такую жизнь сухой и безжизненной, как эта библиотека. Его мечты были иными.

Фингал бросил взгляд в окно, где на Лансдаун-роуд на фоне линялого осеннего неба высились трибуны стадиона. Когда-нибудь, пообещал себе Фингал, я надену зеленую форму и сыграю в регби за свою страну. А пока придется внимательно послушать отца, так как предстоящий разговор напрямую касается еще одной, самой важной мечты Фингала. Он сел и скрестил ноги, заметив, как неодобрительно отец посмотрел на его неухоженные ботинки.

— Уже сентябрь, — заговорил отец. — Твоя учеба закончена, в аттестате отличные отметки. Пора принимать решение насчет твоего университетского будущего.

— На следующей неделе я подаю документы в Тринити-колледж. Пять шиллингов для взноса у меня уже есть.

Отец молитвенным жестом сложил ладони.

— Ты подумал над моим предложением? Ты займешься естественными науками и будешь готовиться к получению ученой степени? — Он улыбнулся, его глаза потеплели. — Я буду гордиться тобой, сынок.

— Надеюсь, папа. — Фингал выпрямился. — Я очень благодарен тебе за совет. Его я обдумал всесторонне.

«Продолжение придется тебе не по вкусу, — мысленно добавил он, — но я не отступлюсь».

— Рад слышать. Ты многим обязан своим предкам. Мы, О’Рейли, — древний род, потомки королей Коннахта, О’Конноров. Наша фамилия «О'Raghallaigh» происходит от ирландских слов «ragh», то есть «стремление», и «ceallach» — «общительный».

Все это Фингал уже слышал, и не раз. Он понимал, что отец, пользуясь терминологией регби, тянул время, сбавил темп, чтобы сформулировать следующие слова.

— В Средние века мы были известными купцами. — Отец улыбнулся. — Настолько известными, что в разговорной речи слово «рейли» означало монету.

— У тебя пристрастие к именам и названиям, — отозвался Фингал. — Ты назвал меня Фингалом, «светловолосым чужестранцем», и Флаэрти, «принцем».

— Да, — кивнул отец. — Ты родился в 1908 году, через восемь лет после смерти Оскара Уайльда — Оскара Фингала О’Флаэрти Уиллса Уайльда. Я писал диссертацию по его детским рассказам.

— Я помню их: «Счастливый принц», «Великан-эгоист», «Замечательная ракета»…

Отец неторопливо кивал.

— Эти истории способны многому научить — отношению к окружающим, самопожертвованию. Оскар Уайльд был виртуозом английского языка. Я с гордостью назвал тебя в его честь.

2
{"b":"585651","o":1}