Содержание  
A
A
1
2
3
...
123
124
125
...
129

Г. Качерец утверждал, ссылаясь на рассказ «Задача», что у Чехова «дело всегда ограничивается каким-нибудь отдельным, случайно подмеченным происшествием по большей части единичного характера…» (Г. Качерец. Чехов. Опыт. М., 1902, стр. 23). По мнению критика, такой случай уместно рассказать «где-нибудь на именинах в обществе ‹…› Но поставлять в известность всю Россию о том, что у Усковых племянник вышел шалопай, может быть, не так уж было необходимо» (там же).

При жизни Чехова рассказ был переведен на английский, венгерский, немецкий, сербскохорватский, словацкий и чешский языки.

Переводчик Р. Лонг обратился 7 июля 1898 г. к Чехову с просьбой разрешить издание переведенных им рассказов в Англии. В сборнике «Черный монах и другие рассказы» (Лондон, 1903), содержащем 12 произведений Чехова, «Задача» напечатана под названием «Семейный совет» (Н. А. Алексеев. Письма к Чехову от его переводчиков. — «Вестник истории мировой культуры», 1961, № 2, стр. 105).

Интриги

Впервые — «Осколки», 1887, № 43, 24 октября (ценз. разр. 23 октября), стр. 4. Заглавие: Интриги! Подпись: А. Чехонте.

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту: Чехов, т. I, стр. 210—215.

Рассказ был послан Н. А. Лейкину 19 октября 1887 г. (см. письмо к Н. А. Лейкину от этого числа).

Включая рассказ в собрание сочинений, Чехов снял восклицательный знак в заглавии, значительно сократил текст, провел стилистическую правку, изменил фамилии: «Трынкин» на «Жила», «Бесструнко-Балалайский» на «Бесструнко», «Обже» на «Семирамидина». При сокращении были сняты благодарственная речь «избранного», название реферата фон Брона («Случай Elephantiasis’a обеих ушных раковин»), а также названия работ Шелестова, носящие утрированно-комедийный характер: «Влияние соловьиного пения на рождаемость и смертность народонаселения в N-ском уезде» и «Случай морской болезни на суше».

Г. Задёра в статье «Медицинские деятели в произведениях А. П. Чехова» отмечал глубокое знание писателем жизни, его интерес к медицине (Ежемесячные лит. и попул.-науч. приложения к «Ниве», 1903, № 10 и 11). Останавливаясь на рассказе «Интриги», критик писал: «… „Общество“ врачей производит впечатление такого нравственного болота, полного самых отвратительных мерзостей, что становится страшно и за науку, которая находится в руках такой отъявленной братии, и за больных, вынужденных доверять этим господам свое здоровье и жизнь» (№ 10, стр. 306—307).

Старый дом

Впервые — «Петербургская газета», 1887, № 294, 29 октября, стр. 3, отдел «Летучие заметки». Подзаголовок: Рассказ суеверного человека. Подпись: А. Чехонте.

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту: Чехов, т. III, стр. 120—127.

Рассказ вошел в т. III сочинений после тщательной редактуры. Был снят подзаголовок, сделаны значительные сокращения, в частности, устранены некоторые просторечные и экспрессивные выражения. В конце прибавлено несколько слов, усиливающих драматизм рассказа (о дальнейшей судьбе Васи на службе у «барышни» — он «бегал по ночам, исполнял какие-то поручения, и его звали уже „вышибалой“»).

Холодная кровь

Впервые — «Новое время», 1887, № 4193, 31 октября, отдел «Субботники», стр. 2 и № 4196, 3 ноября, стр. 2—3. Подпись: Ан. Чехов.

Включено в сборник «Хмурые люди», СПб., 1890; перепечатывалось в последующих изданиях сборника.

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту: Чехов, т. V, стр. 82—103, с исправлением по «Новому времени» и сб. «Хмурые люди», изд. 1—10.

Стр. 377, строка 26: с навеса станции — вместо: с навеса станций

10 или 12 октября 1887 г. Чехов писал брату Александру Павловичу: «Царапаю субботник, но с грехом пополам и на тему, к‹ото›рая мне не симпатична». 21 октября он сообщал ему же: «…посылаю сейчас большой, фельетонный рассказ, который не понравится, ибо написан (по свойству своей темы) боборыкинскою скорописью и специален ‹…› описанные в рассказе безобразия так же близки к истине, как Соболев пер‹еулок› к Головину пер‹еулку›» (московские переулки в районе Сретенки).

Большой объем рассказа вызвал затруднения при публикации его в газете. Ал. П. Чехов писал в связи с этим 30 октября 1887 г. брату: «Твоя „Холодная кровь“ наделала немало хлопот старичине-генералу ‹А. С. Суворину› своей необъятной величиною. Уж он кроил-кроил ее на два и три номера, но ни черта не сделал, передал Гею ‹…› Старичина содержанием „Крови“ доволен, но по поводу ее длинноты свирепствовал и серьезно разругал меня» (Письма Ал. Чехова, стр. 187).

Готовя рассказ для сборника «Хмурые люди», Чехов значительно сократил его и снял эпиграф. В дальнейшем рассказ почти не нравился. Небольшие стилистические изменения были внесены в 7-е издание сборника, а также в собрание сочинений (в частности, сняты многоточия).

В рассказе отразились непосредственные впечатления Чехова от поездки на юг весной 1887 г. В письме-дневнике от 7 апреля 1887 г. он сообщал: «Просыпаюсь в Славянске ‹…› Тут новая компания ‹…› Судим железные дороги. Контролер рассказывает, как Лозово-Севастоп‹ольская› дорога украла у Азовской 300 вагонов и выкрасила их в свой цвет».

М. П. Чехов писал: «К таганрогским сюжетам принадлежит также и рассказ „Холодная кровь“. У нас, Чеховых, был дядя Митрофан Егорович, женатый на Людмиле Павловне. У этой Людмилы Павловны был брат Андрей Павлович ‹Евтушевский› — симпатичный человек, которому не удалась его служба в качестве чиновника при таганрогском градоначальнике, и он решил выйти в отставку и заняться коммерцией. В виде опыта и на последние деньги он накупил скотины на мясо, погрузил ее в товарные вагоны и отправился продавать ее в Москву. По дороге его, человека неопытного и непрактичного, так обобрали железнодорожники и так его притесняли, что он приехал в Москву почти ни с чем, не попал „к цене“ и, полный разочарования, разыскал в Москве Антона Павловича и рассказал ему всё о своих дорожных несчастиях, подтвердив все их документами, которые и передал писателю в подлинниках. Антон Павлович использовал их для своего рассказа „Холодная кровь“ и привел в нем все подробности, рассказанные ему Андреем Павловичем» (Антон Чехов и его сюжеты, стр. 19).

П. Сурожский в статье «Живые персонажи Чехова» привел рассказ А. П. Евтушевского: «Читали „Холодную кровь“? Это я рассказал про нашу с отцом поездку из Таганрога в Москву с быками, и это он меня описал в Яше. Читал и потом и удивлялся: так верно и метко описано, будто сам он с нами был. И всё правда, и телеграммы посылали, и жалобы писали, и взятки давали — всё было» («День», 1914, № 177, 2 июля). О том, что в рассказе «Холодная кровь» отразились таганрогские впечатления, говорил и В. Г. Богораз (Тан) в статье «На родине Чехова» («Чеховский юбилейный сборник». М., 1910, стр. 486).

Рассказ был высоко оценен писателями-современниками. По свидетельству П. А. Сергеенко, «Холодная кровь» принадлежала к тем рассказам, которые Л. Н. Толстой «перечитывал по нескольку раз» («Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников». Т. I. М., 1960, стр. 547). В. И. Немирович-Данченко приводит в своих воспоминаниях отзыв Д. В. Григоровича: «Поместите этот рассказ на одну полку с Гоголем ‹…›, вот как далеко я иду» (Чехов в воспоминаниях, стр. 420).

С произведениями Гоголя сравнил «Холодную кровь» и критик В. Л. Кигн: «До сих пор все беды наши приписывались внешним „независящим обстоятельствам“. Г-н Чехов смотрит на вещи глубже. Его независящие обстоятельства лежат внутри русского человека. Так, „Холодная кровь“ — цепь взяток и произвольных действий мелких железнодорожных служащих. Эти служащие взятки берут охотно, но так же охотно дает взятки жертва служащих, купец, везущий в Петербург своих волов. Невозмутимое, почти идиллическое добродушие, с которым обе стороны относятся к злоупотреблениям, говорит очень многое. Зло, отлившееся в форму идиллии, — это пахнет уже не простым обличением, а „Мертвыми душами“ и „Ревизором“. Это уже не беспорядок, а несчастье» («Книжки Недели», 1891, май, стр. 212).

124
{"b":"5859","o":1}