ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Послушай, я с тобой серьезно говорю, а ты шутки шутишь, — обижается благородный отец. — Если, по-твоему, всё это артисты, то я не знаю, как и говорить с тобой. Разве это актеры? Самые настоящие посредственности! Шарж, утрировка, нытье и больше ничего! Я бы их всех, ежели бы моя власть, к театру на пушечный выстрел не подпускал! Так они мою душу воротят, что на дуэль готов их вызвать! Помилуй, разве это актеры? Они умирать на сцене будут, а такую гримасу скорчат, что в райке все животы порвут. Намедни предлагали познакомиться с Варламовым[87] — ни за что!

Благородный отец злобно таращит глаза на газетчика, делает негодующий жест и говорит тоном презирающего трагика:

— Как хочешь, а я еще выпью!

— Ах… ну к чему? Уж довольно пил!

— Да что ты морщишься? Ведь скидка! Я сам не пью, да как не выпить, ежели…

Приятели выпивают и минуту тупо глядят друг на друга, вспоминая тему разговора.

— Конечно, у всякого свой взгляд, — бормочет газетчик, — но надо быть очень пристрастным и предубежденным, чтобы не согласиться, что, например, Горева[88]

— Раздули! — перебивает благородный отец. — Кусок льда! Талантливая рыба! Цирлих-манирлих! Талантишка есть, не спорю, но нет огня, силы, нет этого, понимаешь ты, перцу! Что такое ее игра? Порция фисташкового мороженого! Лимонадная водица! Когда она играет, у хорошего, понимающего зрителя на усах и бороде изморозь садится! Да и вообще в России нет уж настоящих актрис… нет! Днем с огнем не найдешь… Ежели и бывают талантишки, то скоро мельчают и погибают от нынешнего направления… И актеров нет… Например, взять хоть вашего Писарева[89]… Что это такое?

Благородный отец отступает шаг назад и изумленно таращит глаза.

— Что это такое?! Разве это актер? Нет, ты мне по совести скажи: разве это актер? Разве его можно пускать на сцену? Кричит каким-то диким голосом, стучит, руками без пути махает… Ему не людей играть, а ихтиозавров и мамонтов допотопных… Да!

Благородный отец стучит кулаком по столу и кричит:

— Да!

— Ну, ну… тише! — успокаивает его газетчик. — Неловко, публика глядит…

— Так нельзя, братец ты мой! Это не игра, не искусство! Это значит губить, резать искусство! Погляди ты на Савину[90]… Что это такое?! Таланта — ни боже мой, одна только напускная бойкость и игривость, которую нельзя допускать на серьезную сцену! Глядишь на нее и просто, понимаешь ли ты, ужасаешься: где мы? куда идем? к чему стремимся? Пра-а-пало искусство!

Приятели молча, поняв друг друга, вероятно, бишопизмом, подходят к буфету и выпивают.

— Ты… ты уж очень стр…рого, — заикается газетчик.

— Н-не могу иначе! Я классик, Гамлета играл и требую, чтоб святое искусство было искусством… Я старик… В сравнении со мной они все ма…мальчишки… Да… Погубили русское искусство! Например, московская Федотова или Ермолова… Юбилеи справляют, а что они путного сделали для искусства?[91] Что? Вкус у публики испортили только! Или, положим, хваленые московский Ленский[92] и Иванов-Козельский[93]… Какие у них таланты? Напускное… И как они понимают, ей-богу! Ведь для того, чтоб играть, мало одного же… желания, тут нужен еще и дар, искра! Разве по последней выпить, а?

— Да ведь только что пи… пили!

— Ну! Всё равно… я угощаю… Нашему брату скидка, не пропьешь много.

Приятели еще выпивают. Они уже чувствуют, что сидеть гораздо удобнее, чем стоять, и садятся за столик.

— Или взять остальных прочих… — бормочет благородный отец. — Одно только несчастие и срам роду человеческому… Иному еще и 20 лет нет, а он уж испорчен до мозга костей… Человек молодой, здоровый, красивый, а норовит играть какого-нибудь Свистюлькина или Пищалочкина, что полегче и райку нравится, а чтоб за классические роли браться, того и в мечтах нет. В наше же, брат, время Гамлета всякий актер играл… Помню, в Смоленске покойник суфлер Васька по болезни актера взялся герцога Ришелье играть…[94] Мы серьезно на искусство глядели, не то что нынешние… Трудились мы… Бывало, в праздники утром короля Лира канифолишь, а вечером Коверлея раздракониваешь[95], да так, что театр трещит от аплодисментов…

— Нет, и теперь попадаются хорошие актеры. Например, в Москве у Корша Давыдов[96] — мое почтение! Видал? Гигант! Ко… колосс!

— Пссс… Впрочем, ничего… полезный актер… Только, брат, выправки нет, школы… Его бы к хорошему антрепренеру, да пустить в настоящую выучку — ух, какой бы актер вышел! А теперь бесцветен… ни то ни се… Даже кажется мне, что и таланта-то у него нет. Так, ра… раздули, преувеличили. Че-эк! Дай-ка сюда две рюмки очищенной! Живо!

Долго еще бормочет благородный отец. Скидкой буфетной он пользуется до тех пор, пока малиновая краска не расплывается с его носа по всему лицу и пока у газетчика сам собою не закрывается левый глаз. Лицо его по-прежнему строго и сковано сардонической улыбкой, голос глух, как голос из могилы, и глаза глядят неумолимо злобно. Но вдруг лицо, шея и даже кулаки благородного отца озаряются блаженнейшей и нежнейшей, как пух, улыбкой. Таинственно подмигивая глазом, он нагибается к уху газетчика и шепчет:

— А вот ежели бы выкурить из вашей Александринки Потехина, да всю бы его труппу — фюйть! Да набрать бы новую труппу, настоящую, неизбалованную, да поискать бы в Рязанях да Казанях этакого антрепренера, чтоб, знаешь, в ежах держать умел.

Благородный отец захлебывается и продолжает, мечтательно глядя на газетчика:

— Да поставить бы «Смерть Уголино»[97] и «Велизария»[98], да отжарить какого ни на есть разанафемского Отеллу или раздраконить, понимаешь ли ты, «Ограбленную почту»[99], поглядел бы ты тогда, какие бы у меня сборы были! Увидал бы ты, что значит настоящая игра и таланты!

Происшествие

(Рассказ ямщика)

Вот в этом лесочке, что за балкой, случилась, сударь, история. Мой покойный батенька, царство им небесное, везли к барину пятьсот целковых денег; тогда наши и шепелевские мужики снимали у барина землю в аренду, так батенька везли деньги за полгода. Человек они были богобоязненный, писание читали, и чтобы обсчитать кого, или обидеть, или, скажем, не ровен час, обжулить — это не дай бог, и мужики их очень обожали, и когда нужно было кого в город послать — по начальству, или с деньгами, то их посылали. Были они выделяющее из обыкновенного, но, не в обиду будь сказано, сидела в них малодушная фантазия. Любили они муху зашибить. Бывало, мимо кабака проехать нет возможности: зайдут, выпьют стаканчик — и унеси ты мое горе! Знали они за собой эту слабость и, когда общественные деньги возили, то, чтоб не заснуть или случаем не обронить, завсегда брали с собой меня или сестрицу Анютку.

По совести сказать, всё наше семейство до водки очень охотники. Я грамотный, в городе в табачном магазине служил шесть лет и могу поговорить со всяким образованным господином, и разные хорошие слова могу говорить, но как я читал в одной книжке, что водка есть кровь сатаны, так это доподлинно верно, сударь. От водки я потемнел с лица, и нет во мне никакой сообразности, и вот, изволите видеть, служу в ямщиках, как неграмотный мужик, как невежа.

вернуться

87

Варламов К. А. (1848—1915), комедийный актер, сын композитора А. Е. Варламова. С 1875 г. играл в Александринском театре.

вернуться

88

Горева Е. Н. (1859—1917), актриса и антрепренер. Выступала с 1874 г. во многих городах России.

вернуться

89

…Писарев М. И. (1844—1905), актер, педагог и критик. Выступал в Пушкинском театре А. А. Бренко (1880— 1882), театре Корша, с 1885 г. — в Александринском театре.

вернуться

90

Савина М. Г. (1854—1915), ведущая актриса Александринского театра (с 1874 г.).

вернуться

91

…московская Федотова или Ермолова… Юбилеи справляют, а что они путного сделали для искусства? — Федотова Г. Н. (1846—1925), выдающаяся актриса Малого театра. 8 января 1882 г. отмечалось 20-летие ее сценической деятельности. 26 января 1887 г. — юбилейный бенефис актрисы в честь 25-летия поступления на сцену. Ермолова М. Н. (1853—1928), актриса. 30 января 1880 г. праздновалось десятилетие ее работы в Малом театре, 30 января 1885 г. — пятнадцатилетие. Чехов был знаком с Ермоловой. Как свидетельствовал М. П. Чехов, Антон Чехов, будучи студентом 2-го курса, хотел поставить свою первую пьесу — «Безотцовщина» — в бенефис Ермоловой и лично отнес ей рукопись на прочтение. «Но пьеса вернулась обратно» (Вокруг Чехова, стр. 106).

вернуться

92

Ленский А. П. (настоящая фамилия Вервициотти, 1847—1908), русский актер, позже педагог и режиссер Малого театра. Близкий знакомый Чехова.

вернуться

93

Иванов-Козельский М. Т. (1850—1898), актер. В 1874 г. играл в Московском общедоступном театре, 1882—1883 гг. — в театрах Бренко и Корша.

вернуться

94

…герцога Ришелье играть… — В драме Э. Д. Булвер-Литтона «Ришелье»; переведена с английского М. С. Степановым (1866).

вернуться

95

…утром короля Лира канифолишь, а вечером Коверлея раздракониваешь… — Король Лир — герой одноименной трагедии В. Шекспира. Коверлей — персонаж из французской драмы «Убийство Коверлей».

вернуться

96

…в Москве у Корша Давыдов… — Корш Ф. А. (1852—1924), антрепренер, драматург, основатель крупнейшего театра в Москве (1882). Давыдов В. Н. (настоящее имя — Иван Николаевич Горелов) (1849—1925), актер. С 1880 по 1924 г. — актер Александринского театра, в 1886—1888 гг. играл в театре Корша. Был знаком с Чеховым.

вернуться

97

«Смерть Уголино» — мелодрама Н. А. Полевого (1838).

вернуться

98

«Велизарий» — драма Э. Шенка о полководце Византийской империи Велизарии, переделанная для русской сцены П. Г. Ободовским (1839).

вернуться

99

…да отжарить ~ Отеллу или раздраконить ~ «Ограбленную почту»… — Отелло — герой одноименной трагедии В. Шекспира; «Ограбленная почта» — драма, переведенная с французского Ф. А. Бурдиным (1875).

38
{"b":"5859","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Тенеграф
Наследник для императора
По следам «Мангуста»
Песнь Кваркозверя
Игра в сумерках
Нежданное счастье
Как работать на идиота? Руководство по выживанию
Возвращение блудного самурая