ЛитМир - Электронная Библиотека

После ухода Лайтнера доктор долго сидел в задумчивости, ничуть, однако, не раскаиваясь в своем решении рассказать обо всем. Нельзя отрицать, что беседа с этим необычным человеком из Таламаски принесла ему невероятное облегчение. Фактически неожиданную встречу с англичанином можно воспринимать как подарок, как милость судьбы, позволившую снять с души самое тяжкое бремя из всех когда-либо выпавших на его долю. Лайтнер знал и понимал ход событий в этой истории. Лайтнер знал и дочь Дейрдре.

Наверное, англичанин сообщит молодому нейрохирургу все, что той следует знать, если уже не сообщил… Да, с него сняли ношу, ее больше нет. А ощущает ли ее Лайтнер, его не волнует.

И вдруг доктору пришла в голову мысль, не посещавшая его вот уже много лет, – одна весьма любопытная деталь. Ему никогда не доводилось очутиться в Садовом квартале и в том доме во время ливня. А наверное, здорово было бы наблюдать, как хлещет за массивными окнами дождь, слушать, как тяжело стучат капли по крышам террас. Скверно, что он упустил такую возможность. Тогда он часто думал об этом, но никогда не попадал в дом Мэйфейров во время дождя. А дожди в Новом Орлеане были так прекрасны.

Ну что ж, воспоминания наконец-то покидают его навсегда. Доктор снова поймал себя на том, что воспринимает заверения Лайтнера как непререкаемую истину, провозглашенную в стенах церкви, так, словно они действительно обладали некой религиозной силой. Все, хватит! Пора выбросить все это из головы!

Доктор подозвал официантку. Он вдруг осознал, что голоден, и решил, что хороший завтрак ему отнюдь не повредит. Достав из кармана визитку Лайтнера, он рассеянно пробежал глазами по списку телефонных номеров – тех, по которым он может позвонить в случае необходимости, но по которым никогда не позвонит, – а затем разорвал карточку на мелкие кусочки, сложил их в пепельницу и поджег спичкой.

2

Девять часов вечера. В комнате темно, если не считать голубоватого сияния телевизионного экрана. На экране – мисс Хэвишем из его любимого романа «Большие надежды». Разумеется, это она, женщина-призрак в подвенечном платье.

Сквозь широкие, ничем не прикрытые окна видны огни центральной части Сан-Франциско. Целые мириады огоньков перемигиваются сквозь пелену легкого тумана. А чуть ниже виднеются островерхие крыши выстроившихся вдоль противоположной стороны Либерти-стрит невысоких домов, построенных в стиле эпохи королевы Анны. Как он раньше любил эту улицу! Его красивый дом, судя по всему задуманный проектировщиками как особняк, величественно возвышался над всеми остальными строениями квартала. Шум и суета района Кастро его словно не касались.

Он восстановил этот дом собственными руками и знал здесь каждый гвоздь, каждую балку и карниз. Он сам крыл крышу черепицей, работая на солнце без рубашки, и даже сам заливал бетонный тротуар.

Теперь он чувствовал себя в безопасности только здесь и вот уже четыре недели никуда не выходил из этой комнаты, разве что в примыкавшую к ней небольшую ванную.

Он часами лежал в постели, уставившись на призрачный черно-белый телеэкран. Рукам было нестерпимо жарко в черных кожаных перчатках, которые он не мог и не хотел снимать. Кассеты с записью любимых фильмов, на которые когда-то ходил вместе с матерью, – а их у него было великое множество – помогали воочию увидеть мечту. Это были «фильмы о домах», поскольку они рассказывали не только об удивительных судьбах прекрасных людей – его любимых героев и героинь, – но и позволяли лицезреть прекрасные здания. В «Ребекке» был Мандерли. В «Больших надеждах» – гибнущий в запустении особняк мисс Хэвишем. «Газовый свет» дарил возможность побывать в уютном городском доме, стоящем на лондонской площади. В «Красных туфельках» грациозная танцовщица отправляется в дом на самом берегу моря, чтобы именно там узнать о том, что вскоре станет прима-балериной труппы.

Да, фильмы о домах, фильмы о детских мечтах, о людях, столь же величественных, как и те здания… Глядя на экран, он беспрестанно пил пиво, время от времени погружаясь в сон и вновь просыпаясь. Руки, закованные в перчатки, саднило. Он не отвечал на телефонные звонки и не выходил к посетителям. Этим занималась его тетя – Вивиан.

Она часто заходила к нему в комнату. Приносила новую порцию пива и еду.

Ел он редко, а в ответ на привычную уже просьбу тети: «Майкл, поешь, прошу тебя» – лишь улыбался:

– Потом, тетя Вив.

Он ни с кем не виделся, за исключением доктора Морриса. Однако доктор Моррис не в силах был ему помочь. Равно как и друзья. Теперь им даже разговаривать с ним не хотелось – они устали выслушивать монологи о том, как он в течение часа находился за порогом смерти, а затем вернулся к жизни. Сам же Майкл не испытывал ни малейшего желания общаться с сотнями жаждущих увидеть демонстрацию его паранормальных способностей.

Эти способности уже невероятно утомили его. Странно, что никто этого не понимает. Самый заурядный балаганный трюк: снять перчатки, дотронуться до какого-то предмета и увидеть нечто банальное и малоинтересное, а затем с важным видом произнести что-нибудь вроде: «Этот карандаш вы получили вчера от вашей сослуживицы по имени Герта». Или, например: «Сегодня утром вы надели этот медальон, хотя на самом деле хотели надеть жемчужное ожерелье, но не могли его отыскать».

Чисто физическое действие – он словно живая антенна. Возможно, тысячи лет назад все люди обладали такими способностями.

Неужели так трудно постичь, в чем состоит подлинная трагедия? Да в том, что он не может вспомнить то, что видел, когда утонул! Сколько раз он пытался рассказать об этом тете:

– Тетя Вив, там, наверху, я действительно видел людей. Мы были мертвы, все! У меня был выбор: возвращаться обратно или нет. Меня послали сюда с какой-то целью.

Тетя Вивиан, бледная копия его покойной матери, лишь кивала:

– Я понимаю, дорогой. Возможно, со временем ты вспомнишь.

Со временем…

Его друзья высказывались куда более резко:

– Майкл, это бред сумасшедшего. Да, случается, что люди тонут и их возвращают к жизни. О какой еще особой цели ты говоришь?

– Майкл, да по тебе психушка плачет!

Тереза лишь причитала сквозь слезы:

– Майкл, ну какой смысл мне оставаться здесь? Ты стал другим человеком.

Да. Другим человеком. Прежний Майкл утонул. Он снова и снова пытался вспомнить детали своего спасения: ту женщину, которая вытащила его из воды и привела в чувство. Если бы он мог поговорить с нею еще раз, если бы только доктор Моррис разыскал ее… Майклу хотелось услышать из ее собственных уст, что тогда он ничего не сказал. Ему хотелось снять перчатки и взять женщину за руку – кто знает, вдруг он таким образом сумеет вспомнить…

Доктор Моррис настаивал на дальнейшем обследовании, но Майкл решительно отказывался:

– Оставьте меня в покое! Только разыщите эту женщину – уверен, вы можете ее найти. Вы же говорили, что она вам звонила и сказала, как ее зовут.

Хватит с него больничных палат, сканирования мозга, электроэнцефалограмм, уколов и пилюль.

Пиво – совсем другое дело. Майкл понимал в нем толк. И иногда пиво здорово помогало ему вспомнить…

…Там был целый мир. И великое множество людей. Но все виделось словно сквозь легкую дымку. И там была она… Но кто? Она сказала… А потом все исчезло…

«Я это сделаю! Даже если это вновь будет стоить мне жизни, я все равно сделаю!»

Неужели он действительно так говорил? Но разве можно выдумать подобное – выдумать мир, столь сильно отличающийся от его настоящего мира, плотного и реального? И откуда эти странные мимолетные образы, будто он находится далеко отсюда, будто он вернулся домой, в город своего детства?

Он не знал. Теперь он вообще практически ничего не знал.

Он помнил, что его зовут Майкл Карри, что ему сорок восемь лет, что его состояние насчитывает пару миллионов долларов и он владеет собственностью примерно на такую же сумму, и это весьма кстати, поскольку его строительная компания прекратила свое существование. Майкл был более не в силах управлять ею. Его лучшие плотники и маляры ушли работать в другие компании. Он потерял важный заказ, который в свое время так много для него значил, – на реставрацию старого отеля на Юнион-стрит.

9
{"b":"586","o":1}