ЛитМир - Электронная Библиотека

Василий Варга

Пляски на черепах

Лучшего среди гоев — убей. Ибо кто будут гои без лучших? Стадо. И они будут спрашивать у нас, потому что их лучшие будут убиты: «Куда нам идти?» И мы погоним их по дороге в Царство Израиля, потому, что там нужны будут рабы.

Kidduschim 82 a; Sophrim 15; Mechlito C. Bechallam
Пляски на черепах (СИ) - i_001.jpg

1

Сытые немецкие евреи Мордыхай Леви (К.Маркс) и Энгельс по своему социальному положению далекие от пролетариата, долго сидели в своих кабинетах, озабоченные счастьем человечества, пока Леви не стукнул себя по лбу и не произнес:

— Фридрих, я нашел, нашел. У француза Сен-Симона прекрасная идея осчастливить человечество путем равенства, братства, где все одинаковы, все богаты и все счастливы. Все фабрики и заводы принадлежат рабочим, но ни один рабочий не имеет права вынести болванку с завода без разрешения. Формулировку «принадлежит всем» следует читать: никому конкретно. Тоже касается и земли. Земля принадлежит крестьянам, но ни один крестьянин не имеет права вынесли колосок из общего ЗЕМЕЛЬНОГО участка. Ты понимаешь, что это значит, Фридрих? А не понимаешь, а я пока секрета раскрывать не буду: проболтаешься, и нас закидают камнями. Следующая посылка такая: если богаты, то все богаты, а ежели бедные, то все бедные, все равны, никаких обид, никаких противоречий, никаких гражданских конфликтов. Давай запустим эту идею в массы.

— А поверят ли нам? Впрочем, есть одна страна, куда можно было бы внедрить, точнее, запустить эту идею. Но это дикая, варварская страна, — чесал бороду Энгельс.

— Что это за страна? может быть Россия? Я ненавижу эту страну и ее людей. Не так давно в Париже на одной из конференций принимал участие русский варвар некий Герцен. От него несло на весь зал, он три года не мылся и все чмокал, как голодная лошадь. Я потребовал, чтобы он убрался. Но он упрямился, свинья. Тогда я встал и сказал: если эта свинья не покинет зал, тогда покину его я. — Мордыхай распалился, поднатужился и тихонько стрельнул. — Представляешь, мне пришлось покинуть зал, а этот дикарь остался.

— Да, Россия — это дикая страна, варварская страна, — вздохнул Фридрих и подался немного вперед, чуть выкатив глаза, чтобы продолжить свою мысль. — Но, Леви….

— Да не Леви я, я — Карл Маркс, и зови меня Карл.

— Так вот Карл Мордыхай.

— Да какой я тебе Мордыхай, я — Карл Маркс. И человечество должно знать меня как Карла Маркса. А Мордыхай это… случайное имя, вернее фамилия, чисто еврейская фамилия, а я не хочу быть евреем, я хочу быть немцем равным Канту. Я вот сижу над трудом под названием «Капитал». Такой книги никто в мире еще не создал. И это под силу только немцу, но не еврею.

— Паршивому…

— Фридрих, не расстраивай меня, коль мы друзья, к тому же неразлучные.

— Как неразлучные? у тебя жена, четверо детей в законном браке и трое от прислуги! Эх ты, Мордыхай, жид паршивый!

— Ну, уж лучше еврей, чем жид, но не будем ссориться, только на будущее учти…, впрочем, на чем мы остановились? на варварах?

— Да, на том, что Россия варварская страна, и ее невозможно победить, — произнес Энгельс. — Ей нужно запустить идею, когда они поверят в эту идею, их очень просто можно превратить в рабов, ибо они будут принимать черное за белое, а белое за черное. Даже колючей проволоке будут рады.

— Тут что-то есть, — сказал Мордыхай, повеселев, — но такому обществу нужен свой Бог. Их надо лишить веры в настоящего Бога и заставить поклоняться земному. Тогда Россия станет управляемой страной. Постулат равенства всех и каждого, когда все одинаково материально обеспечены, когда они от внешнего мира ограждены колючей проволокой, прекрасно подходит под понятие «рабство». Это сугубо экономический постулат. Если мне удастся, я это отражу в своем труде «Капитал».

— У меня есть прекрасная строка, она звучит так: призрак бродит по Европе — призрак коммунизма, — произнес Фридрих, щелкнув пальцами.

— Ну вот, давай в этом русле работать, — предложил Мордыхай.

Надо признать: отцы марксистского учения излагали свои мысли четко, ясно, последовательно в отличие от своего верного ученика Ленина. У Ленина слог, как он сам писал: шаг вперед, два шага назад. Излагая свои мысли, он был страшно безалаберным, не аккуратным, слог у него был какой-то топорный и противоречивый. Кроме этого Ленин, не стесняясь, присваивал чужие мысли, как он выражался «экспроприировал экспроприированное», а в советский период ему приписывали чужие произведения, даже в том случае, если он взял чей-то том и прочитал заголовок, то это уже был его труд и в Советском Союзе выходил под его именем. Вот почему у него так много томов. Накануне развала коммунистической империи готовилось издание трехсот томного собрания сочинений Ленина. Да мыльный пузырь, раздутый рабами, лопнул.

Следует также признать, что идеи марксизма получили широкое распространение после смерти их создателей во многих странах мира, где жизненный уровень был ниже допустимого, это в основном касалось колониальных стран.

Россия была только на подъеме, но террористы и их глашатаи типа Чернышевского и Добролюбова, звали Русь к топору, а их последователи, выходцы из низов совершали злодейские убийства царя, губернаторов, министра Столыпина, каждый раз отбрасывали Россию назад и стране, даже будучи на подъеме, пришлось плестись в хвосте.

Бедных людей становилось все больше и поэтому коротконогому еврею, ставшему немецким шпионом и на немецкие деньги удалось путем обмана захватить власть в огромной и непобедимой стране. Как и планировали Мордыхай с Энгельсом, в России коммунизм прижился: варварская страна первая применила идеи марксизма в искаженном азиатском варианте. Ленин всю жизнь копался в произведениях Мордыхая и Энгельса, но так и не разобрался в них до конца.

Надо сказать, что идея равенства, когда все материальные блага принадлежат всем и каждому в равной степени и никому конкретно, очень заманчива и вместе с тем коварна. Ну, какое же может быть равенство между тем, кто весь день лежит на диване и встает трижды к столу и тем, кто трудится в поте лица, создавая материальные блага? Даже в дружной семье нет полного равенства, да и нужно ли оно? Равенство скорее духовная и моральная, но не материальная категория.

Когда коммунисты запустили эту идею, люди просто обалдели. Никто не задавался вопросом, что это такое и с чем его едят. Всем казалось: достаточно свалить царя, поделить добро, нажитое богатыми людьми, и тут же наступит рай.

После захвата власти, после того, как Ленин встал во главе государства, он понял, что теперь он отвечает за этот дармовой, богато накрытый стол. А накрывать-то было нечем. Страна была разрушена войной и его же евреями-революционерами. Он пробовал стереть с лица земли имущих, отобрать у них все и разделить…, но этого богатства хватило только на карателей и убийц. Поневоле пришлось прижать пролетариев, да так, что и сами пролетарии стали задыхаться.

Так, постепенно навешивая ярлыки предателей и врагов народа, ленинская еврейская камарилья загоняла и вчерашних пролетариев в коммунистический рай за колючей проволокой.

Превратив крестьян в послушных крепостных, он развесил в их лачугах свои портреты: молитесь на земного бога. И крепостные молились, а вместо обещанной земли, крестьяне получили землю в цветочных горшках.

2

Личная жизнь Ильича изменилась, как только он переехал в Москву. Комнаты в Кремле все еще были не готовы, не успела подсохнуть штукатурка в некоторых местах, был сорван заказ на доставку обоев, пришлось временно поселить Ленина и его семью в гостиницу 'Националь'. Это было неожиданно для вождя и его многочисленных родственников. Видя, что Инесса грустит, он чаще стал приходить в ярость. Надежда Фишберг, его законная супруга, стала чаще заходить к мужу: заваривала чай, убирала со стола, смотрела, не пролил ли вождь чай на брюки, поправляла жилетку, а иногда и награждала поцелуем в лысину. Вождь злился, фыркал и грозил пальчиком. − Ты, Фишберг, не заигрывай, мне уже никто не нужен. Ты видишь, что Инесса страдает, я уже не знаю, куда ее девать. − Правда, что ли? Хи…хи, дождалась. Володенька, да мы с тобой, ты еще совсем не старый, это я выгляжу старше своих лет. Жаль, что базедова болезнь меня так изуродовала. − А ты Маркса читай. − Надоел мне твой Мордыхай, хуже горькой редьки. − Читай, читай, пока не понравится. Вот когда понравится, приходи, поговорим. − Вспомним молодость, так? − Приблизительно. А пока уходи, ко мне должен прийти Дзержинский. − Вот слышу стук сапог, бегу, Володя, бегу, пока, родной.

1
{"b":"586024","o":1}